— А ещё от него поднимается зелёный туман, да это чучело нажралось плутония по дороге! Валим отсюда! — Лиана нажала педаль газа и броневик буксуя в мелкой гальке начал разгоняться. По-моему, самый скверный грунт не считая болота, камешки вылетают из-под колёс, сцепления с поверхности почти нет, а Октопус всё ближе. В подтверждение его намерений над берегом разнёсся протяжный вой. Зов Ктулху, как назвал бы его товарищ Лавкрафт. Но он то изучал себя под веществами, а нас похоже будут иметь на сухую. Лиана материлась как последний извозчик, но броневик кое-как дополз до песчаной поверхности. Дальше дело пошло веселее.
— Он видит нас! — заунывно скалился Изя, отбросив бинокль подальше. Октопус бодро шевелил щупальцами и передвигался по воде явно быстрее нас. Его зелёная голова с редким пушком на макушке имела восемь грустных коровьих глаз. Все они сверкали изумрудами изучая нас. Вокруг огромной десятиэтажной головы игриво струился зелёный туман. Нас с Октопусом разделяло не меньше ста пятидесяти метров, но счётчик Гейгера просто зашкалило и стрелка билась в конвульсиях в правом углу шкалы. Даже когда мы улепётывали от нолдов, она важно трепетала, где-то посередине не пускаясь во все тяжкие. Этот ходячий реактор спешил отрезать нас от подъёма наверх, и, мне кажется, он успеет туда раньше нас.
— Лесник! Сделай что-нибудь! — истерично крикнул папаша Кац.
— Лиана, стоп машина! — крикнул я. — Давай назад. Мы сгорим в его радиации.
— Сдурел что ли? А позади у нас курорт остался, по-твоему? — она тоже нервничала.
— Тихоня летит! — сказал я. — Взгляни на камеру заднего вида.
— Ох, — вздох облегчения разнёсся по салону. — Мы спасены!
— Я бы не стал так огульно утверждать, но шанс появился, — притих папаша Кац.
— Сейчас он ему накидает, — обрадовалась Лиана и остановилась. Чуть погодя машина попятилась назад, собирая в передней полусфере передвигающиеся по направляющим турели. Плазменный излучатель открыл шторку и жерло весьма серьёзного калибра изучающе взглянуло на Октопуса. Над нами преодолев звуковой барьер сильным хлопком промчался Тихоня и сразу коротко плюнул в осьминога, тотчас забирая правее и уходя на новый виток. Октопус зверски зарычал и ударил во все стороны мощными струями яда. Покачиваясь, он погнался по воде за Тихоней, специально барражирующим на мелководье. Осьминог в результате приветствия лишился двух щупалец и серьёзно обозлился. Забыв о нас, он, смешно выдёргивая щупальца с длинными когтями на концах, оттолкнулся и внезапно поднялся в воздух.
Мы и не знали, что он может летать, сколько талантов в нём ещё кроется. Кстати камни, куда попал зелёный выхлоп пылали от радиации. Ближайший к нам источал порядка двадцати тысяч рентген. Мне сразу вспомнилось Запорожье и полное закрытие стаба на капитальный ремонт. Жалко, так и не успел искупаться. Тем временем Октопус сокращая свои стометровые щупальца разгонялся за Тихоней. Манта отличалась большей манёвренностью и скоростью нарезая круги вокруг взбешённого осьминога. Я хотел было сказать, что это плохая идея, как Октопус повис в воздухе раздувшись как шар. Его выпученные глаза внимательно следили за Тихоней. После очередной фигуры высшего пилотажа манта пошла на таран и сильно пожалела об этом. Осьминог выставил в её направлении свои щупальца с длинными когтями, и резко сократившись послал костяные наконечники прямо в морду Тихони. Октопус ждал до последнего, и когда уже манта не могла изменить траекторию, засадил ей по самые помидоры.
К чести Тихони, он успел отбить половину своей кристаллической бронёй, но три когтя по несколько метров в длину всё же проткнули Тихоню на вылет. Один к тому же застрял, заметно сковав движение манты. Тихоня кувырнулся в воздухе и полетел в море. Октопус издал протяжный торжествующий рёв, но преждевременно. Тихоня нырнул в море и поплыл под водой разгоняя волны своим спинным плавником. Гигантская тень скреббера промелькнула на мелководье и вновь выстрелила в небо ракетой. Водопад, стекающий воды омыл тело, и мы увидели, как на глазах затягиваются чудовищные раны от когтей Октопуса. Последний застрявший коготь вывалился из раны, и Тихоня начал усиленно регенерировать можно сказать в прямом эфире, а затем резко телепортировался рывком, исчезая из нашего поля зрения и внезапно появившись прямо перед мордой Октопуса. Тут же последовал выстрел фиолетовой кислоты, и мы уже были готовы хлопать в ладоши. Но осьминог успел окутаться густым чёрным дымом и исчезнуть из виду. Раньше таких продвинутых Кайдзю мы ещё не встречали. Обычно они обладали силой, может ловкостью, но чтобы вот так, средь белого дня
Октопус возник за спиной Тихони целым и невредимым. И чрезвычайно довольным, что ушёл от смертельного плевка скреббера. Манта крутилась на хвосте ожидая, когда появится её оппонент из своего чёрного облака, но в этот момент осьминог размахнулся всеми своими щупальцами с уже отросшими новыми когтями и плетью захреначил по спине манты. Раздался страшный громкий хруст, мы, зажав рот от ужаса увидели, как Тихоню выгнуло колесом в обратную сторону. Он натурально завизжал как испуганный щенок от неожиданности и вновь колом рухнул в море. Пока он летел, кувыркаясь мы заметили на его спине сквозные раны. Три или четыре, Октопус пробил Тихоню своими когтями насквозь. Девки в броневике завизжали от ужаса, Лиана нажала на педаль газ и одновременно выстрелила сразу всем, что у нас было в осьминога. К Октопусу стартовали две ракеты, четыре пакетных лазера с частотой машинки Зингер фигачили, пытаясь удержать в прицеле чудовище. И как вишенка на торте из главного калибра появились три здоровенных плазменных шара.
Тихоня опять свалился в океан, вверх выстрелили двадцатиметровые фонтаны. Тихоня медленно погружался полностью оглушённый. Наши подарки наконец достигли осьминога. Ракеты выбили ему три глаза и знатно встряхнули чердак. Из отверстий под головой от неожиданности самопроизвольно выплеснулись потоки зелёного яда и Октопус замотал своим жбаном, не понимая кто его так любит. Лазеры исполосовали ему всю голову и выжгли ещё два глаза. Зелёный гноем они вытекали из продолговатой ревущей в бешенстве головы. Главный калибр подоспел последним, но взорвался в самом чувствительном месте, сразу под головой. Осьминог резко подскочил метров на сто сдувшись на половину. Сейчас он был похож на зелёного сперматозоида в ужасе, метающегося в поисках яйцеклетки там, где её не должно быть. И тут из океана свечкой выскакивает отдохнувший Тихоня. Как карающий меч, скреббер моментально достигает зелёной подслеповатой башки, и выплёвывает всю накопившуюся к ней ненависть прямо в харю.
Октопус издаёт пронзительное мычание и начинает хаотично совершать прыжки сродни телепортации, настолько быстро он перемещается по воздуху. С каждым таким прыжком фиолетовая жижа преображает его голову, делая её всё меньше и меньше, разъедает и не даёт регенерировать. Наконец он теряет больше половины черепа и все глаза и с пронзительным воем падает в океан. Октопус вскоре всплывает и бесформенной массой качаясь на волнах. Сильный ветер с берега относит кусок зелёного говна дальше от нас за горизонт. К нам из-под облаков опускается Тихоня. Лиана уже выбежала и ждёт, вытянув руки. Рядом с ней выстроились остальные. Громко, хлопая плавниками скреббер тормозит и зависает метрах в десяти над берегом. Для него, это почти что лечь на грунт. Я с удивлением рассматриваю огромное тело «малыша». Он так быстро вырос, что обогнал свою мать. В нём уже как минимум сотня метров, на брюхе переливается голубым цветом кристаллическая броня, как оказалось не такая уж и всесильная. В некоторых местах на теле, я вижу глубокие раны, кровоточащие фиолетовой жидкостью. Тихоня терпит боль, но видно с каким трудом это ему даётся.
Скреббер приоткрывает широкий рот и изнутри появляются тонкие полупрозрачные тонкие усики. Они растут и достигают Лианы и мягко опускаются ей в ладони. На этом действие не заканчивается, усики начинают ветвиться и касаются в итоге всех, придавая нам невообразимую бодрость заряжая нас как батарейки. Мы все замираем на минуту наслаждаясь моментом. Тихоня убирает усики и издаёт печальный протяжный рёв. Мне показалось, что он с нами попрощался. Мощными хлопками боковых плавников он быстро набирает высоту и покачав на прощанье ими устремляется в сторону Пекла. Уже через минуту скреббер превращается в точку и вскоре исчезает за горной грядой.
