Она была права по всем пунктам. Но у меня не было времени на её железобетонную гномью логику.

— Значит, найдёшь, — отрезал я. — Разбери на лом старые ворота. Переплавь трофейные эльфийские щиты. Мне плевать, но через неделю я хочу видеть эту «дуру» на лафете. Иначе можешь начинать строить нам всем красивые каменные гробы. Будет много свободного времени.

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда в проходе снова материализовалась Лира. На этот раз она не кралась. Она почти бежала, и на её лице, обычно непроницаемо-насмешливом, было написано нечто, похожее на тревогу. А это уже, само по себе, было сигналом бедствия.

— Ах, как не вовремя. Я прервала рождение очередного механического чудовища? — выдохнула она, останавливаясь. — Боюсь, твои планы придётся немного скорректировать, барон. Повод вернуться красиво и неотвратимо нашёлся. Точнее, он сам несётся к нам на всех парах, ногах, копытах.

Она протянула мне тонкую полоску пергамента. Шифровка от одного из её агентов, оставшихся в столице.

— Кто-то слил информацию. Не просто слухи, а конкретные данные. Что Железный Барон в опале, что герцог отозвал свои войска от наших границ, что наша подземная база отрезана от снабжения. Идеальный момент для удара, и они его нанесли.

Я пробежал глазами по строчкам. Слова были сухими, военными, но за ними стояла кровь. Несколько крупных отрядов тёмных эльфов, общей численностью больше двух тысяч клинков, скрытно пересекли границу. Пока основные силы герцогства отвлекались на мелкие стычки в другом секторе, этот ударный кулак просочился в тыл. Их цель продовольственные склады и деревни в житнице герцогства, в долине Белой Реки. Устроить пожар в тылу, вызвать голод и панику.

— Дружины аристократов? — спросил я, уже зная ответ.

— Пытались, — Лира криво усмехнулась. — Граф фон Штейн с двумя сотнями своих рыцарей попробовал устроить заслон у Кривого Брода. От них осталось двести трупов и повод для его вдовы заказать новый траурный наряд. Эльфы на своих скакунах слишком мобильны. Они просто обходят заслоны, сжигают всё на своём пути и растворяются в лесах. Наши доблестные дворяне не в состоянии их даже догнать.

Я посмотрел на карту, которую Лира тут же развернула на столе. Вот она, долина Белой Реки. А вот их предполагаемый маршрут. И первая крупная цель на их пути городишко под названием Вербное. Склады, мельницы, несколько сотен жителей. Идеальная мишень для показательной порки.

А вот, — я провёл пальцем по карте, — сеть наших туннелей. И одна из заброшенных веток выходит на поверхность всего в пяти километрах от Вербного. Прямо им наперерез.

— Значит, повод нашёлся сам. Лира, мне нужны точные координаты выхода и время. Сколько у нас?

— Они будут у Вербного послезавтра на рассвете. Если мы выступим сейчас, у нас есть чуть больше суток, чтобы подготовить им встречу.

— Отлично. Урсула! — рявкнул я так, что эхо заметалось по пещере. — Поднимай всех, кто может держать оружие! Полная боевая! Выступаем через час!

— Брунгильда! — я повернулся к гномке, которая смотрела на меня с мрачной решимостью. — Забудь про мортиру. Мне нужны два пулемёта. «Жнец» и тот, что притащила Лира. С максимальным боекомплектом. И все винтовки, что у нас есть. И рогатины. Много рогатин. И… — я на мгновение задумался, вспоминая старые армейские приколы. — И колючая проволока. Сможешь сделать?

— Проволоку? — она недоверчиво хмыкнула. — Зачем тебе эта дрянь?

— Чтобы их красивые, породистые лошадки рвали себе на ней ноги. Сделай, простую, из обрезков, с наваренными шипами. Чем больше, тем лучше.

Она кивнула.

— Будет тебе твоя проволока.

Сутки спустя мы стояли на холме, глядя на Вербное. Городишко был именно таким, каким я его представлял: жалким в плане обороны, но солидно зажиточным в плане денег и продовольствия. Почти две сотни домов, окружённых убогим частоколом, который не остановит даже пьяного орка. Местный староста, седой мужик с трясущимися руками, смотрел на нас, на закованных в сталь орков, на хмурых гномов, на моих «Ястребов» в их практичной лёгкой маскировочной форме, с таким ужасом, будто мы и были теми самыми эльфами, от которых пришли его спасать.

— Всех мужиков, — сказал я ему без предисловий. — От пятнадцати до шестидесяти, с топорами и лопатами, живо ко мне.

Он что-то залепетал про посевную и больные спины, но тяжёлый взгляд Урсулы, стоявшей рядом, заставил его поперхнуться и броситься выполнять приказ.

И работа закипела. Это был адский, лихорадочный труд. Мои бойцы, привыкшие к такому, работали молча и эффективно. Ратлинги, прирождённые землекопы, копали так, будто родились с лопатой в руках. А местные, поначалу испуганные и неуклюжие, подгоняемые рычанием орков и моим матом, постепенно втянулись. Они копали не за барона, не за герцога. Они копали за свои дома, за свои семьи, которые с ужасом смотрели на нас из-за частокола.

К вечеру перед городком выросла наша линия обороны.

Три линии окопов полного профиля. Брустверы, укреплённые камнями и дёрном. Между ними волчьи ямы с кольями на дне. Перед первой линией плотный забор из рогатин, переплетённых той самой, уродливой, но смертоносной колючей проволокой, которую спешно наклепали гномы. Фланги я укрепил особым образом. Два замаскированных пулемётных гнезда, вырубленных в склонах холма и укреплённых брёвнами в три наката, создавали идеальный перекрёстный огонь, простреливающий всё пространство перед нашими позициями.

В центре, в окопах, я расставил пять сотен своих стрелков. За воротами, в резерве, стояли четыре сотни орков Урсулы в своих новых доспехах из голубой стали, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Им не терпелось пустить в дело новые топоры.

— Красиво, — сказала Урсула, оглядывая нашу работу в лучах заходящего солнца. — Только мяса маловато будет. Оркам почти не достанется.

— В этот раз, Урсула, ваша задача не мясо. Ваша задача, это трофеи, — ответил я, проверяя сектор обстрела одного из пулемётов. — И добить тех, кто будет слишком долго умирать.

Они пришли на рассвете.

Из утреннего тумана, как призраки, вынырнули чёрные силуэты. Две тысячи всадников. Лёгкая кавалерия, элита эльфийской армии. Чуть вперёд вырвались маги, их посохи тускло светились в предрассветных сумерках. Они двигались с презрительной уверенностью, даже не выслав вперёд разведку. Зачем? Что могли противопоставить им сотня ополченцев за гнилым забором?

Их командир, высокий эльф в посеребрённых доспехах, выехал вперёд. Он лениво осмотрел наши наспех возведённые укрепления и рассмеялся. Я видел это в подзорную трубу. Он что-то сказал своим магам, те кивнули.

Они рассчитывали снести наши деревянные рогатины парой заклинаний и на плечах бегущих в панике защитников ворваться в город.

— Приготовиться! Подпустить на сто пятьдесят метров. Первый залп по магам. Пулемёты по моему сигналу.

Эльфы перешли на рысь, потом на галоп. Земля задрожала от стука тысяч копыт. Их маги начали плести заклинания, воздух заискрился.

Они не поняли. Они просто не могли понять ценности этих уродливых, ржавых проволочных заграждений.

Первые ряды их кавалерии врезались в проволоку на полном скаку.

Мы услышали чудовищный, душераздирающий визг. Лошади с разбегу напоровшись на шипы, падали, ломая ноги, вспарывая себе животы. Всадники летели через головы своих скакунов, ломая шеи. Задние ряды, не успев среагировать, врезались в передних, превращая стремительную атаку в хаотичную, вопящую кучу-малу.

И в этот момент я отдал приказ.

— Залп!

Сначала ударили стрелки. Головы всех магов одновременно взорвались кровавыми фонтанами, первые ряды всадников сильно поредели. Незаконченные заклинания пшикнули и погасли.

А потом, с двух сторон, ударили пулемёты.

Сухой, яростный, непрерывный треск разорвал утреннюю тишину. Два огненных хлыста, две стальные метлы начали методично, сектор за сектором, выкашивать скучившуюся перед заграждениями кавалерию. Я видел, как пули рвут тонкую эльфийскую броню, как отрывают конечности, как превращают прекрасные, надменные лица в кровавую кашу. А потом дали новый залп пятьсот винтовок из окопов.