— Что ты предлагаешь? — спросила она тихо, и в её голосе больше не было менторских ноток. Это был вопрос партнёра.

— Давление. Лира соберёт на него компромат. Мои люди «проверят» его порт на соответствие нормам безопасности. И мы заключим с гномами прямой контракт на охрану караванов, выведя людей Штайнера из схемы. Мы не будем ему угрожать, мы просто сделаем его ненужным. А ненужные детали в моём механизме долго не живут.

Она медленно кивнула, всё ещё глядя на карту.

— Хорошо. Займись этим.

Она выпрямилась и отошла от стола, сделав шаг к камину. В комнате снова повисла тишина, но она была уже другой. Неловкость ушла. Напряжение сменилось деловой сосредоточенностью.

А дальше усталость взяла своё. Мы легли в постель как супружеская пара с тридцатилетним стажем. В пижамах и каждый со своего края…

Месяц, прошедший после нашей с Элизабет свадьбы, был похож на один бесконечный, гудящий день, проведённый в аду. Моим домом стала не роскошная спальня во дворце, а пыльная конторка с видом на горы ржавого металла. Моей музыкой — не придворные лютнисты, а рёв паровых молотов. Моим парфюмом не дорогие одеколоны, а едкая смесь запахов ружейного масла, раскалённой стали и угольной пыли. Дворцовые интриги, казалось, затихли, затаились, переваривая казнь Рихтера и мой новый статус. Аристократия боялась и ненавидела меня, но пока молчала, выжидая. И это затишье я использовал с максимальной эффективностью.

И вот сегодня наступил день приёмки. День, ради которого всё это затевалось.

На длинных деревянных столах, установленных прямо посреди главного сборочного цеха, лежали они. Триста идеальных, смертоносных сестёр-близнецов. Первая серийная партия моих новых винтовок, модель «Штольценбург-2». Улучшенная версия того, что мы на коленке клепали в Каменном Щите. Стандартизированные детали, взаимозаменяемые части, ложе из промасленного ореха, идеально подогнанное под плечо, и стальной ствол, воронёный до глубокой, матовой черноты.

Я брал в руки каждую. Не как барон, проверяющий работу подданных. А как инженер, принимающий своё детище, и как солдат, проверяющий оружие, от которого будет зависеть его жизнь. Мои пальцы, загрубевшие от работы с металлом, привычно скользили по гладкому дереву, проверяли каждый винт, каждый шов. Я вскидывал винтовку к плечу, ловя в прорезь прицела далёкую балку под потолком цеха. Идеальный баланс. Затем самое главное. Щелчок. Сухой, чёткий, механический щелчок взводимого затвора. Ещё один, спуск курка. Эта музыка была для меня слаще любых симфоний. Она была песней порядка, точности и неминуемой смерти для тех, кто встанет на её пути.

— Идеально, — произнесла Брунгильда, скрестив на груди свои мускулистые руки. Она, как и я, была вся в саже и масле, и в её глазах горел огонь творца, довольного своей работой. — Допуски в пределах нормы, сталь закалена по всем правилам. Ни одна не даст осечки. Клянусь бородой моего отца.

— Я знаю, — кивнул я, не отрываясь от осмотра последней винтовки. — Потому что мы делали их вместе.

Закончив проверку, я отдал приказ. Через полчаса на плацу перед мануфактурой, на утоптанной, посыпанной шлаком земле, выстроился мой новый отряд. Мой личный аргумент в любом споре. Моё будущее.

«Железные Ястребы».

Я вышел из цеха и остановился перед ними. Стоял молча, давая им рассмотреть меня. Это был самый странный, самый нелепый и самый многообещающий строй, который я когда-либо видел. В центре сотня людей, ветераны Каменного Щита, закалённые, обветренные мужики, чьи глаза смотрели на меня с полным, абсолютным доверием. Справа от них три сотни орков из отряда Урсулы. Огромные, зеленокожие, они с трудом держали равнение, переминаясь с ноги на ногу и с любопытством разглядывая винтовки в руках людей. В их глазах плескалось неприкрытое предвкушение хорошей драки.

А слева, особняком, стоял самый удивительный элемент этого строя десяток гномов. Добровольцы из команды Брунгильды. Коренастые, бородатые, они держались с угрюмым достоинством, всем своим видом показывая, что они здесь не из-за солдатской муштры, а из чисто профессионального интереса. Их соблазнила не слава и не деньги. Их соблазнила возможность первыми поработать с новой, совершенной технологией, которую они сами помогали создавать. Я видел, как их взгляды то и дело скользят по винтовкам, оценивая качество сборки и баланс.

Люди, орки, гномы. В одном строю. Пару месяцев назад они готовы были перегрызть друг другу глотки из-за сломанной заготовки. Сейчас они стояли плечом к плечу, объединённые не приказом герцога, не древними клятвами и не кровным родством. Их объединяла сталь, которую я дал им в руки.

Я смотрел на эти разношёрстные, полные сдерживаемой энергии лица и впервые в полной мере осознал, что я создаю. Это было не просто элитное подразделение. Это была модель будущего, прототип нового общества, где твоё место определяется не цветом кожи или длиной ушей, а тем, что ты умеешь делать. Винтовке в руках человека было абсолютно плевать, что рядом с ней стоит орк. Паровому молоту было безразлично, кто закладывает под него заготовку гном или человек. Технология была великим уравнителем. Безжалостным, эффективным, лишённым предрассудков.

И глядя на них, я понял, что моя «Кузница» уже начала перековывать не только сталь. Она начала перековывать души. Медленно, со скрипом, с ненавистью и недоверием, но процесс пошёл. И эти воины были его первым, самым важным результатом.

Ночью «Кузница» затихала, превращаясь из ревущего ада в царство остывающего металла и теней. Но для меня работа не заканчивалась. Пока мои бойцы спали, я сидел в своей конторке при свете единственной масляной лампы, склонившись над чертежами. Не оружия, а логистики. Схемы движения вагонеток, графики подвоза угля, расчёты производительности… Война, это не только грохот битвы, это в первую очередь скрип перьев и шелест карт.

Лёгкий сквозняк, пахнувший ночной прохладой и влажной землёй, заставил меня поднять голову. Дверь была закрыта, окно тоже. Но она уже была здесь. Лира стояла в самом тёмном углу комнаты, прислонившись к стене так, что её тёмный плащ почти сливался с тенями. Лишь серебристые волосы и два лисьих ушка, улавливающих каждый шорох, выдавали её присутствие.

— Подарок для твоих новых игрушек, барон, — прошептала она, беззвучно отделившись от стены и подойдя к столу. Её движения были плавными, как у кошки, ступающей по бархату. — Толстый, жирный караван. Тёмные эльфы перебрасывают припасы и свежее пополнение к гарнизону у Пепельного брода. Оружие, провизия, примерно полтысячи воинов, разумеется, магическая поддержка. Идут по старой лесной дороге, но собираются пересечь реку у Чёрного Ручья. Думают, что на открытой местности их никто не ждёт.

Она положила на стол небольшой листок пергамента. На нём было всего несколько строк: маршрут, примерное время прохождения ключевой точки и состав охраны.

Мой взгляд зацепился за название, Чёрный Ручей. Я тут же развернул на столе большую карту местности. Память услужливо подсказала нужный квадрат. Вот она, река, делающая крутой изгиб. Лес подходит к ней с одной стороны, а с другой открытая, холмистая равнина. Идеально.

— Они выйдут из леса и будут пересекать реку здесь, — мой палец лёг на излучину. — Открытое пространство. Они будут чувствовать себя в безопасности после лесных чащоб.

— Считают, что опасность таится только в тени. — кивнула Лира, с любопытством наблюдая за мной.

Я начал чертить прямо на карте, и слова сами собой складывались в приказ.

— Мы не будем ждать их в лесу. Мы ударим здесь, на открытом месте. Мои «Ястребы» займут замаскированные позиции на этом берегу, используя складки местности. Урсула и её орки за этим холмом, вне зоны видимости. Когда головной дозор пересечёт реку и убедится, что всё чисто, основная колонна начнёт выходить из леса.

Лира молчала, но её лисьи глаза горели азартом.