— Какого хрена… — выдохнул кто-то из моих «Ястребов» рядом.

Но это было только начало. Когда тварь выползла на свет целиком, на нас обрушилось нечто похуже. Волна, невидимая, неслышимая, но абсолютно реальная волна чистого, концентрированного ужаса. Будто в череп ввинтили ржавый бур, а по нервам пустили ток.

Паника ударила по отряду, как шрапнель.

Молодой орк рядом с Урсулой вдруг дико закричал, выронил топор и начал царапать себе лицо, его глаза закатились. Другого, ветерана, вырвало прямо на сапоги стоявшего рядом гнома, который даже не обратил на это внимания, потому что сам стоял, вцепившись в рукоять молота, а его борода мелко тряслась. Ратлинги, только что обретшие надежду, с писком бросились врассыпную, пытаясь забиться в любую щель, некоторые начали отчаянно скрести когтями каменный пол, будто пытаясь прорыть нору в цельном граните.

Даже мои «Ястребы», стальная гвардия, дрогнули. Их идеальный строй посыпался. Кто-то упал на одно колено, хватаясь за голову. Кто-то просто застыл, глядя на чудовище остекленевшими глазами, из носа тонкой струйкой потекла кровь. Иррациональный, животный ужас, который отключал логику, инстинкты, боевую подготовку, оставляя лишь одно желание, бежать, спрятаться, умереть, лишь бы это прекратилось.

Меня тоже накрыло. Мир качнулся, в висках застучало так, будто по ним били молотком. Перед глазами поплыли красные круги, а в горле встал тошнотворный ком. Я вцепился в приклад винтовки так, что пальцы побелели, и заставил себя дышать. Вдох. Выдох. Анализируй, твою мать, анализируй! Это не магия, это волновое воздействие. Антенны — излучатели. Значит, есть фокус, есть источник.

— Урсула! — рявкнул я, и мой собственный голос показался мне чужим, сорванным.

Орка, в отличие от остальных, эта волна не парализовала. Она её взбесила. Глаза моей боевой подруги налились кровью, она издала рёв, в котором не было ничего человеческого, и, не дожидаясь приказа, бросилась вперёд.

— Р-Р-РУБИТЬ! — её крик был единственным звуком, который смог прорваться сквозь ментальный шторм.

Она попыталась добежать до ближайшей твари, с одним единственным желанием, кромсать всё вокруг на куски. В последний момент успел дёрнуть обратно, несильный удар в челюсть немного привёл её в чувство.

— Боец, смирно! — рявкнул ей в лицо — не покидать строй!

Взгляд Урсулы снова стал осмысленным, встряхнув головой она молча кивнула мне в знак благодарности.

— «Ястребы»! Слушай команду! По этим усам на башке! — скомандовал я, вскидывая свою винтовку.

Несколько самых стойких бойцов, очнувшись от моего крика, дали неровный, разрозненный залп. Голубые трассеры прошили воздух и… просто вязли в пульсирующей плоти вокруг основания антенн. Без видимого эффекта. Раневая поверхность затянулась прямо на глазах, вытолкнув деформированные пули наружу. Регенерация, быстрая, как у какой-нибудь киношной гидры.

Чёрт. Всё ясно. Обычное оружие бесполезно. Психическое подавление, непробиваемая броня, мгновенная регенерация. Это не просто тварь. Это ходячая крепость, биологический танк, осадное орудие и станция РЭБ в одном флаконе.

Я медленно опустил винтовку. Волна паники схлынула, сменившись холодной, тяжёлой, как чугунная болванка, усталостью. Я смотрел, как эта гора мяса и ненависти медленно, неотвратимо ползёт к нам, и все пазлы сложились в одну простую и очень хреновую картину.

— А вот и местный генерал, — устало сказал я в пустоту.

Значит, у него есть цель, есть тактика, и он не просто прёт напролом. Он мозг этой волны, и если вырвать этот мозг, орда снова превратится в безмозглую, паникующую толпу. Но чтобы вырвать его, нужен инструмент. Инструмент, который мы, как последние идиоты, притащили сюда в разобранном виде.

— Брунгильда! — мой крик прорезал волну ментального давления. Я развернулся к ней, и наши взгляды встретились. В её глазах я не увидел паники. Только холодную, яростную оценку ситуации. Она поняла всё без слов.

— «ЖНЕЦ»! СБОРКА! НЕМЕДЛЕННО! — рявкнул я, перекрывая нарастающий гул. — Урсула! «Ястребы»! Ратлинги! Все, кто может держать оружие! Мне нужно время! Пять минут! Купите мне пять минут, или мы все сдохнем здесь!

Это был самоубийственный приказ, и все это понимали. Пять минут против этой бесконечной реки хитина и надвигающегося бога-слизняка. Но никто не дрогнул. Ужас, парализовавший их, сменился яростью обречённых.

— Пять минут славы! — взревела Урсула, и её голос, полный дикого восторга, вернул орков к жизни. — Мы дадим тебе десять, инженер! ВПЕРЁД, МОИ МЯСНИКИ! ПОКАЖЕМ ЭТИМ ПЕРЕРОСТКАМ, КАК УМИРАЮТ НАСТОЯЩИЕ ВОИНЫ!

Орки, сбросив оцепенение, с восторженным рёвом бросились вперёд, формируя живую, яростную стену перед проломом в воротах. Они не пытались строить оборону. Они просто врезались во встречный поток тварей, превращая узкое пространство в мясорубку.

— «Ястребы»! Огонь на подавление! Не по генералу, по пехоте! Не дайте им задавить орков массой! — скомандовал сержант Клаус, его голос вернул себе былую твёрдость. Мои стрелки, придя в себя, рассыпались по укрытиям и открыли беглый, методичный огонь, выкашивая передние ряды наступающих.

А за спиной этого отчаянного заслона начался свой собственный, не менее яростный бой.

— Шевелитесь, бородатые выкидыши пещерных ящериц! — голос Брунгильды был похож на скрежет металла. Она не командовала, она извергала проклятия и приказы в одном потоке. — Платформу сюда! Станину крепить! Ты, идиот безрукий, не тот болт! Дай сюда ключ на тридцать два! Быстрее, или я вам эти ключи в задницы засуну и проверну!

Её инженерная бригада, работала с лихорадочной, отчаянной точностью. Тяжёлые плиты станины с грохотом легли на каменный пол. Десятки молотков застучали в едином, бешеном ритме, вгоняя в камень анкера. Вокруг них уже летали шальные арбалетные болты ратлингов и ошмётки хитина. Один из гномов, закручивавший гайку, вдруг дёрнулся и молча осел — в его спине торчал обломок когтя размером с кинжал. Двое других, не говоря ни слова, оттащили его тело в сторону, а третий тут же занял его место, подхватывая выпавший из рук ключ. Конвейер смерти и конвейер сборки работали параллельно.

— Котёл! Где, мать его, котёл⁈ — взвыла Брунгильда, её лицо было красным от натуги и ярости.

Четверо самых здоровых гномов, рыча от натуги, подкатили на импровизированных катках сердце «Жнеца» — пузатый, окованный медью паровой котёл. Его с лязгом водрузили на станину.

— Шланги! Патрубки! Не перепутайте подачу и обратку, безмозглые вы кроты, я вас лично в этот котёл на топливо пущу!

Я стоял между двумя мирами. Впереди, в десяти метрах, Урсула и её орки умирали, покупая нам секунды. Я видел, как одного из её воинов буквально разрывает на части стая мелких тварей. Видел, как сама Урсула, получив удар по щиту, отлетела на пару метров, но тут же вскочила и с рёвом отрубила твари лапу.

А за спиной, в этих же десяти метрах, гномы Брунгильды творили своё механическое чудо. Медные трубы, изгибаясь, как змеи, соединяли котёл с массивным блоком стволов. С шипением подключались клапаны. С лязгом становились на место короба для боеприпасов.

— Давление! Мне нужно давление! — крикнула Брунгильда, заглядывая в топку. — Уголь! Больше угля! И залейте эту дрянь!

Один из гномов подтащил мешок с углём, а другой плеснул в топку из бурдюка какую-то вонючую, алхимическую смесь. Вспыхнуло так, что на мгновение осветило всю площадь. Котёл загудел, просыпаясь от резкого нагрева.

Генерал приближался. Он полз медленно, неотвратимо, и с каждым метром психическое давление нарастало. Я чувствовал, как по вискам снова начинает стучать молот, как к горлу подкатывает тошнота.

— Он давит на мозги, инженер! — прорычала Брунгильда, не отрываясь от манометра. Её лицо было бледным, по лбу катился пот. — Ещё пара минут, и мои парни начнут блевать себе в бороды вместо того, чтобы гайки крутить!

— Сколько⁈ — рявкнул я в ответ.

— Подача боеприпасов заклинила! Транспортный лоток погнули при спуске, уроды! — она с силой пнула механизм ногой. — Молот! Дайте мне молот! Я сейчас сам ему геометрию поправлю!