До обеденного перерыва десять минут, а я уже в общем-то всё закончил. Сейчас Пономаренко обрадовать распоряжением начальства или уж не портить ему аппетит? Ладно, после скажу, пусть с нормально работающим желудочно-кишечным трактом еду переваривает. А так-то, если он окажется недоволен качеством и объёмом выполненной мною работы, то свиньёй будет неблагодарной. А благодарными свиньи бывают? Думаю, бывают. Отчего ж нет-то? Живые существа всё ж.

— Ты в столовку пойдёшь? — спрашивает Ильич, откладывая от себя накладные. — А то составь мне компанию в чайную. В микроволновке котлеты погрею, угощу. Жена перестаралась, — он лезет в объёмный портфель, с какими ходили киношные советские бюрократы, достаёт из него большой пластмассовый судок, открывает крышку и демонстрирует мне его содержимое. Тот доверху заполнен почти белыми паровыми биточками. — Видишь сколько? На пару приготовлены. С моим желудком самое то, да и тебе не помешает о здоровье заботится.

— Не, Ильич, — отказываюсь. — Моим желудком можно ещё копыта переваривать. Да к тому же у меня рандеву в ресторане тут рядом.

— В Милане? — интересуется Олечка.

Капец, ей можно не только в разведке работать, но и в ПВО, радаром. Мы ж с Арефьевым говорили вполголоса, а та всё услышала, хотя сидит через широкий проход и не прямо напротив нас.

Может у неё тоже какие-нибудь паранормальные способности проснулись? Ну, имею в виду необычайно острый слух. Тогда есть смысл с ней тандем создать, я мысли присутствующих подслушиваю, она слова невидимых собеседников. Вот бы зажили. Угу, что-то я стал слишком ироничным в последнее время.

— В Милане, — подтверждаю, видя вытянувшиеся от удивления лица сослуживцев.

Раньше я в этот ресторан итальянской кухни только в компании с другими сотрудниками ходил, когда не мог отвертеться от приглашения по какому-либо значимому поводу — дни рождения, юбилеи свадеб и прочее.

До места встречи мне от офисного здания минут семь-восемь, только пересечь парковку и дорогу, а затем по той стороне улицы пройти метров сто в направлении станции метро. Путь, знакомый настолько, что могу проделать его с закрытыми глазами.

Однако, надо ж ещё и само здание покинуть, а это тоже время. Поэтому, чтобы его не терять, за пять минут надеваю пиджак с моими ста тысячами рублей в кармане и иду в туалет помыть руки, то, сё. Оттуда и до лифтов ближе, раньше других в кабину вошёл.

— Платов, ты не слишком рано? — интересуется за моей спиной Анна Николаевна. — Ещё две минуты до обеда.

Блин, откуда нарисовалась? Вроде не было, и вот она. Волшебница что ли? Магиня?

— Так и я ж ещё офис не покинул. — оборачиваюсь к начальнице, когда за моей спиной тихо открываются двери.

— Если у нас обед с тринадцати, — толкает она меня в кабину и заходит следом, мы с ней опять вдвоём. — то это вовсе не означает, что ровно в тринадцать ноль-ноль ты уже должен ложку ко рту подносить. Это означает, что ты в этот момент должен начать приводить рабочее место в порядок перед уходом в столовую. — улыбается, значит не злится. — Учти, Лёша, на будущее. Хочешь уйти пораньше — спроси у меня разрешения.

— Так и буду делать, Анна Николаевна, — клятвенно обещаю, еле сдержавшись, чтобы не приложить ладонь к сердцу. Зачем клоунаду устраивать? — Тороплюсь на встречу. — зачем-то открываюсь ей, хотя Каспаровой точно до этого нет никакого дела.

В холле, куда она вышла первой, достала айфон и принялась там искать контакт, повернувшись ко мне спиной, на то, что ниже, я больше никогда не посмотрю. Как-то нет желания становиться кормом для рыбок.

Поняв, что больше она ничего не хочет мне сказать, и чтобы не становиться препятствием для других служащих, направляюсь к выходу. Анна Николаевна наверняка ждёт подружку свою ненаглядную. Ага, мы с Тамарой ходим парой, хоть Тамару зовут Аллой. Блин, да я поэт. Ну, или рифмоплёт.

Выхожу на улицу вслед за двумя тётками с верхних этажей. Тоже видать решили прогуляться. А что? Погода отличная, комфортная. Небо ярко-синее с кучерявыми как барашки белоснежными облачками.

Интересно, а Алла Дмитриевна в курсе, что её кузен Сергей Иванович Грушко уже для себя решил начать войну против её же подруги, а следовательно и меня? Надо будет обязательно воспользоваться менталом и узнать точно. От этого знания будет зависеть тактика, как мне такую информацию преподнести своей начальнице и покровительнице.

— Осторожней, молодой человек, — вывела меня из раздумий злая тётка в оранжевом платье и копной рыжих, явно химозных волос. — Смотрите, куда идёте.

Она только-только спустилась с крыльца адвокатской конторы, обещающей крупными буквами на баннере быстрое списание долгов, как я едва в красотку не врезался. Был не прав, чего уж.

— Извините, — признаю вину.

Когда-то в Мухинске мне с пацанами довелось и коллекторами поработать. Пугали, били не сильно без синяков, стёкла должникам разбивали в квартирах, Генка как-то дверь собачьим дерьмом одной старушке измазал. Мне тогдашнему это казалось весело, дескать, а чего они такие тупые, заёмщики-то? Берут десять тысяч под грабительский процент, не понимая, что если сейчас у них таких денег нет, то где они потом возьмут двадцать, чтобы кредит вернуть? Придурки. Только перезанимать. А потом надо уже сорок тысяч отдавать, потом восемьдесят, потом сто шестьдесят, потом триста двадцать, потом шестьсот сорок, и гда не проходило, как взятые десять тысяч превращались в необходимость продавать за полторашку ляма квартиру, у нас они тогда примерно так и стоили.

Да, весёлые деньки были. Жаль потом лавочка закрылась. Сначала коллекторов прижали, а сейчас, говорят, и сами МФО. Государство хитрое. Вначале, не сумев предотвратить процесс получения мелких займов лохами у правильных мужиков, возглавила его, дав добро на МФО. Заёмщиков стали бить, пугать и теснить, а уже не вывозить в лесок, чтобы там прикопать. Хоть как-то гуманизировали вопрос. А теперь вот и вовсе в рамки загнали. Куда этот мир катится? А куда нужно. Мне нынешнему такой подход нравится.

Так, а вон, вижу, и тачка сестрёнкина, Лексус. Тут все стоянки платные, Собянин в центре и не только совсем прижал автомобилистов, и стоимость-то парковки не копеечная. Ну да чего переживать за расходы внучки нефтетрейдера, к тому же, владеющей пакетом акций дедушкиной компании? Не обеднеет чай, как говорят у нас во Владимирщине.

Сама Настя ждёт меня у входа. Капец, такой я её даже не представлял. Крутая тёлка, будто с обложки глянцевого журнала. Проходящий мимо мужик точно сейчас себе шею свернёт, оглядываясь на мою сестричку, а заходящая в этот момент в ресторан женщина посмотрела на неё с неприкрытой завистью.

На госпоже Платовой чуть просвечивающие светло-голубые брючки, белая блузка, белая же сумочка Луи Виттон через плечо, золотые часики и серёжки с бриллиантиками, цепочка из этого же металла с кулончиком. Только вот волосы уложены в скромную причёску, и короны принцессы на них не вижу.

Ещё у Насти в руке бумажный пакет с логотипом известного бутика.

Чувствую вдруг гордость за неё, за то, что у меня такая сестра есть. Ага, вот и цена всем моим принципам. Хотя, я ж теперь другой, и взгляды свои только формирую.

— Алекс, — обрадовалась она, заметив моё приближение, и, сделав шаги навстречу, обняла. — Я чуть пораньше приехала, чтобы не заставлять тебя ждать. У тебя же мало времени?

— Здравствуй, Анастасия, — отвечаю на объятия, ощущая в себе душевную теплоту и испытывая удовольствие от уважительных взглядов в мой адрес от двух парней, усаживающихся в чёрный Рейндж Ровер с номерами Подмосковья. — Да, времени немного, но если поторопимся, сытно поесть успеем.

— Так пойдём же тогда скорее, — хватает меня за запястье и тащит в ресторан.

Я даже дверь перед ней не успеваю открыть, она сама умудряется вперёд взяться за ручку рукой, в которой у неё пакет из бутика. Шустрая и непосредственная, прям как наши детдомовские девчонки. Хотя сомневаюсь, что в пансионате ей снобизма не прививали. Скорее всего, она только со мной такая, имею в виду, здесь в Москве. Вон как пренебрежительно-равнодушно и высокомерно не обращала внимания на взгляды других мужчин, да и встретившего нас у входа парня-официанта, её ровесника, окинула взглядом, словно он пустое место.