— Знаю, — вру, но кто проверит? — Просто не хочу.
Садиться не рискнул — стулья роскошные, будто из Эрмитажа стащили или Лувра какого-нибудь, не дай бог пролью на них кофе. Так на ногах пристроившись спиной к шкафу с толстыми папками и простоял, пока дверь кабинета генерального директора «Инвест-гамма Перевозки» и основного акционера «Инвест-гамма банка» не начала открываться. Не допил чуть-чуть совсем. Подчиняясь взгляду старушки, которая вовсе не старушка, а холёная дама, быстро поставил чашку ей на стол. Она мгновенно убрала её на тумбу.
— Журналюгам и блогерам наши пиарщики постараются рот закрыть, — всё ещё находясь одной ногой в кабинете говорил высокий старик с коротким ёжиком седых волос на голове, одетый в серый костюм. — а тебе я сказал, что сделать. Раз швейцарская не помогла, отошли, куда хочешь, хоть в Тибет. Но чтобы завтра же духу его в Москве не было. И пока меня на погост не проводите, здесь пусть не появляется. — он резко закрыл за собой дверь и тут увидел вскочившую со стула ракетой Анну Николаевну.
У него было крупное породистое лицо, ничем не напоминающее мою начальницу, грубое, словно из камня высеченное. Взгляд метал молнии, а губы кривились в злую гримасу. Так вот он какой, северный олень, то есть наш самый большой босс вблизи.
— Анюта? — как-то немного успокоился он при виде внучки. — К отцу пришла? — нет, блин, она просто здесь сидит, смотрит, как я кофе пью. — Надеюсь не за братца своего, конченого дебила, заступаться? С ним всё покончено. Он для всей нашей семьи, считай, умер. А это кто?
Павел Павлович Каспаров посмотрел на меня так, будто в упор из пушки выстрелил. Реально пробило аж до дрожи в коленях. Так я ещё и ментал свой вдруг активирую на него, и с навалившимся спазмом слышу: «… что ещё за хлыщ, красавец в дешёвом костюме? Неужели к внучке клеится? Зря он решил на её горбу в рай въехать, если так. Узнаю, хочет охмурить, конец котёнку. Сейчас конечно не девяностые, но руки-то помнят. Отправится в Москве-реке раков собою кормить. Хотя там и раков-то со времён Лже-Дмитрия нет, потравили к чертям. Но тогда рыбки полакомятся…»
Нет-нет, дедок, я вообще не при делах, смотрю на него преданным взглядом. Хорошо ж всё-таки, что я в армии служил. Научили за год иметь вид лихой и преданный. А у меня реально наконец-то отшибло всякое желание в дальнейшем смотреть на начальницу как на женщину. Личико красивое, грудь третьего размера, талия осиная, подтянутая попка, крутые бёдра, стройные ноги — всё в топку вместе со стрингами, дорогими платьями и аксессуарами. Своя жизнь дороже, да и сразу ведь дураку было понятно — хороша Маша, жаль не наша — просто с гормонами своими толком сладить не мог. Теперь точно справлюсь.
— Нет, — пискнула Анна Николаевна, давая мне возможность перевести дух. — Мы с ним, с этим, это Платов, мой сотрудник, мы с ним на собеседование. Я же ведь…
— А, понятно, — Павел Павлович вдруг улыбнулся, сделал два широких шага вперёд и приобнял внучку. — Всё ж тебе решил доверить новое направление? Правильно. Сергей конечно молодец, талантливы парень, мне нравится, но он от Решетовых. Кому ж Николай доверяет больше, чем тебе, своему единственному ребёнку? Единственному! — прикрикнул он, когда начальница посмотрела ему в лицо. Ох, а она ж реально трусиха. Вон какая зашуганная. Даже не представлял, что она может быть такой. А где ж грозный рык тигрицы? — Про Илью забудь. Вычеркни. Поняла? Не слышу! — не, дедуля натуральный монстр и семейный тиран. — Ладно, внуча, всё будет хорошо, — сменил он опять гнев на милость и погладил её по спине. Буквально минуту назад я б ему в этот момент позавидовал, а теперь ну её нафиг. — Когда в гости-то приедешь? Бабушка скучает. Говорит, давно не виделись.
Так и не понял, что там с братом начальницы случилось, вернее, чего он натворил, но мне это сыграло на руку. Николаю Павловичу Каспарову после полученной от отца взбучке было не до дотошного рассмотрения моей кандидатуры. Получилось, что зря я готовился, выдумывал себе хобби профайлера. Мои и Олега документы он лишь пробежал глазами. Я использовал ментал, но мысли высокого начальника крутились вокруг сына, ругал его последними словами и жалел, строил планы, как угомонить ярость отца и кому ещё позвонить, чтобы завтра о подвигах Ильи Николаевича Каспарова, двадцатидвухлетнего мажора, не кричали в топах новостей. О том, чтобы совсем замять, уже и не мечталось.
Николай Каспаров походил на своего отца лишь немного — фигурой и причёской, а вот лицо было всё же более утончённым. У Анны Николаевны от прямой нос и крупные губы. Всё остальное она, похоже, взяла от матери. Я ту, естественно, не видел, поэтому могу только догадываться.
— Хорошо, Ань. — устало сказал хозяин кабинета, откинув голову на спинку кресла. — Тебе с ними работать, так что, считай твой выбор одобрил. С понедельника уже нужно приступить к работе…
— Со следующего?
— Разумеется. В общем с перемещением не затягивай. Завтра утром зайди к Альбине. Я скажу, она подготовит приказ. И начинайте принимать помещения, оборудование, с айтишниками свяжись, пароли, доступы, сеть, с безопасностью реши вопросы, пропуска новые оформить, в общем, ты это должна знать. Если что, Женя поможет. Платов? — посмотрел на меня безучастно. — Выйди, подожди Анну Николаевну в приёмной.
На этот раз я от кофе отказался, а уж если исчезла угроза им чего-нибудь облить, то рискнул посидеть на антикваных стульях. А ничего так. Удобно.
Бабулька, которая совсем не бабулька, ни о чём меня спрашивать больше не стала, углубившись в работу за компьютером, а я немного расслабился, отдавшись мечтам, как хорошо я заживу банковским клерком. Надо ж, как быстро это всё у меня устроилось. Лишь бы в качестве компенсации за свалившиеся подарки не нажить серьёзных проблем. Одну из них мне дедуля начальницы обозначил в своих мыслях. И хорошо. Предупреждён — вооружён. Где это я вычитал? Не помню.
— Пошли, Алексей, — сказала вышедшая расстроенной самая прекрасная, но самая недоступная руководительница в мире. — До свидания, тёть Лен.
— До свидания, Анечка. Ань, — окликнула. — Всё пройдёт. Не переживай.
На обратном пути начальственный коридор уже не выглядел безлюдным, какие-то сотрудники сновали из кабинета в кабинет. Каспарова шла молча, явно расстроенная, и причина понятна. Я потому и помалкиваю. И на прелести больше не поглядываю. Отрезало.
У лифтов нас нагнал какой-то высокий молодой мужчина, брюнет лет тридцати, в отличном светлом костюме и пижонских туфлях. На меня он посмотрел как на крысу помойную, я аж дёрнулся от такого неспровоцированного презрения, а вот к начальнице обратился со слащавой улыбкой:
— Анна, привет.
Та только-только вызвала лифт и обернулась.
— О, Сергей, привет. Что-то здесь потерял?
— Нет, по делам, — он пропустил её первой в кабину и зашёл следом. — А ты, я так понимаю, получила назначение?
Поспешил туда и я. Козёл мне не понравился, поэтому наплевал на очередную порцию головной боли и залез в его мысли. А там жуть полная: " — … тварь мерзкая, ты ещё пожалеешь, что перешла мне дорогу. Сделаю так, что сам твой дед тебя и вышибет из банка. Сучка, потаскушка…" Дальше я уже отключил ментал, зачем слушать гадкие эпитеты?
— У тебя были сомнения, что я не стану руководителем департамента? — усмехнулась Каспарова.
— Никаких. Ань, ты этого полностью заслуживаешь. Ты большая умница. А если вдруг будут какие-то проблемы, то обращайся, помогу.
Тут лифт остановился на двадцатом этаже, где у нас головной офис банка и буфет, здесь этот Сергей нас и покинул, на прощание пожав Анне Николаевне локоть, а меня вновь одарив нескрываемым презрением.
— Кто это? — интересуюсь у начальницы.
Ответ получил даже подробней, чем ожидал. Слушал весь путь от двадцатого этажа до нашего шестого, потом пока шли до кабинета Каспаровой и ещё в самом кабинете.
Этого встретившегося придурка зовут Сергей Иванович Грушко, он двоюродный брат по материнской линии Аллы Дмитриевны Решетовой, Аннушкиной подруги. Работает в банке, занимая там должность начальника отдела кредитования. В прежние времена для выдачи кредитов хватало и отдела, ведь финансировались только предприятия, входящие в холдинг.
