О, под кровать засуну. Туда-то красотка с модельными внешностью и фигуркой точно не полезет. Сказано-сделано, только вначале вынул из сумки купленные вещи, а уж затем запихал её поглубже. И побежал в туалет, пока не оконфузился.
В ванную потом забрал с собой новый спортивный костюм, не в халате же перед девушкой, только что ставшей знакомой, расхаживать и уж тем более не в трусах и майке, как я привык?
С наслаждением постоял под струями тёплой воды, хорошая она у нас в Москве, не то что мухинская меловая, там потом волосы фиг расчешешь, нам-то мужикам проще, а вот девкам капец полный. Ха, и Юрке Кравчуку тоже непросто пришлось бы с его кудрями. Долго не задержался, всё ж у меня гостья, и свиньёй себя показывать нехорошо.
В нормальных условиях, сразу после обтирания полотенцем надевать костюм бы не стал, ещё б походил по квартире обсыхая, но тут пришлось не ждать пока с меня исчезнет вся влага. Зато посмотрел на себя в зеркало — и правда неплох. И костюм подобрал хороший, тоже из подсанкционной продукции. Один чёрт, всё в Китае шьют.
Пока я приводил себя в порядок с дороги, Настя смело похозяйничала на кухне. Не только заварила чай — забыл сказать, куда убирал заварочный чайник, но она нашла — а ещё пожарила яичницу мне из трёх яиц с единственной остававшейся у меня в холодильнике помидориной, как понимаю, сама она есть не хочет, раз в одну тарелку положила и посыпала нарезанной зеленью, нажарила тостов, благо тостовый хлеб долго хранится, сделала бутерброды, сложив на них вместе пластинки пармезана с кольцами брауншвейгской колбасы, порезала торт — вроде Прага, а может и нет — и насыпала в тарелку — ваз у меня не имеется — конфетное ассорти.
— Что-то другое приготовить, надо бы размораживать, поэтому вот, — прислонившись попой к подоконнику, она показывала на организованный ею стол. — Правда, если честно, Алексей — можно просто Алекс? — я больше ничего кроме яичницы и бутербродов готовить не умею. Нас не учили. А, ещё равиоли могу отварить или пельмени, не поняла, что там у тебя в морозилке лежит.
— Знакомо, — кивнул я садясь. — Тоже после детдома ничего не умел готовить. Я что-то смешное сказал?
— Нет, прости. — Настя отошла от окна и взяла в руки нож со столешницы. Капец, так она расправиться что ли со мной сюда приехала? Найдут ведь дуру. Как минимум на пяти камерах своё личико засветила. — У тебя бирка на куртке сзади болтается. Давай, срежу.
Понятно, шутливую отбрасываю мысль в сторону, киваю, пусть режет. С биркой да, лоханулся. Поди думает, что ради неё обнову надел. Да и пусть думает, что хочет. А вообще, мне действительно с Настей как-то вдруг неожиданно сейчас комфортно и уютно, будто мы с детства вместе росли, а не только что познакомились.
— Сама точно не будешь? — спрашиваю, когда она открыла дверцу под мойкой и выбрасывала срезанную этикетку. Быстро разобралась, где у меня тут что. — Могу поделиться.
— Я только что из ресторана, — ответила и стала разливать нам чай, себе взяла чашку поменьше. — А у тебя тут уютно, хотя кроме коридора и кухни ещё ничего не видела. Но и так заметно.
— Стараемся, — пожал плечами и не стесняясь приступил к еде, жрать правда хочется. — Многое ещё предстоит сделать. Мебель кое-какую поменять, потолки подвесные, ещё по мелочи. Ну что, сестрица, раз уж пришла, давай знакомиться, — понимаю, что и в самом деле захотел продолжить с нею общение. — Я ем, поэтому начинай ты.
— Чего начинать?
— Рассказывать о себе. А потом я. Там и решим, стоит ли нам дальше знать друг друга или разбежимся, чтобы больше уже не видеться.
— Конечно стоит, Алекс! — воскликнула сестра. — Ты правда сейчас сильно устал?
— Не заметно что ли? — одновременно жевать и говорить у меня получается неплохо. — Но час-полтора времени для меня не критично.
Выделять важное сестрица умеет, с рассказом о своей жизни уложилась минут в десять, я только и успел яичницу съесть и два из четырёх бутербродов. Сама она только пила несладкий чай и мучила одну конфету «Мишку на Севере». Даже успела пару забавных случаев из школьной учёбы поведать.
— Я тебя понимаю, Алекс, ты вправе злиться на нашего папу…
— Мне он не отец, — напоминаю.
— Пусть так, — вздыхает она. — Только пойми, вы с ним лишь внешне очень похожи, а характером он совсем другой. По тебе видно, какой ты волевой, а наш папа…
— Мне он не отец, — опять напоминаю.
— Да, он очень мягкий человек. Во всём и всегда слушается маму, а та совершённое им по отношению к ней, ну, когда, ну, сам понимаешь, с твоей мамой, она считает предательством и до сих пор это её злит.
— А этот твой папуля, значит, со мной не предатель? Нет, я ничего, просто друг интересуется.
— Друг? Алекс, прости, я не жила в России. Догадываюсь, когда ты иронизируешь, только эти шутки не понимаю. Конечно папа не правильно с тобой поступил. Говорю же, он другой, не как ты.
А вот тут Настёнка не совсем права. Похоже, я прежний, недельной давности, не одним лишь внешним видом папашку напоминал. Рохля и слабак, если называть вещи своими именами, именно такого чушпана я собой и представлял. Ха, это что ж, пытаюсь уже найти оправдание папане? А что, с сестрой вон согласился встретиться и испытываю удовольствие от общения с ней, да просто от одного только её вида и осознания, что она моя сестра. Нет уж, батяня мой биологический нифига не комбат. Пошёл он в задницу.
— Понял, понял, — усмехаюсь и тянусь за третьим бутербродом. Блин, а вкусно получилось у неё, и яичница, и бутерброды. Я вот никогда не догадывался, что можно на одном куске хлеба сыр с колбасой смешать. — Тем более, быть мягкотелым ему очень выгодно. Так ведь? Деньги-то у вас в семье за счёт твоего деда по матушке. Я прав?
Платова младшая наконец-то перестала издеваться над конфетой и оставшуюся половинку целиком отправила в рот, потянувшись за следующей и одновременно аккуратно делая глоток из чашки. Готовить в пансионате их может и не научили, но, смотрю, аристократические манеры привили. Прям барыня.
— Вот зачем ты так, Алекс? — посмотрела на меня с укором. — Действительно основные наши доходы от дедушкиного бизнеса, мама там вице-президентом, только у папы давно уже свои дела. У него десяток, иногда больше, фирм, он их создаёт, регистрирует в разных странах через интернет, потом закрывает, открывает новые…
— Ничего себе, — не могу сдержать смеха. — Так твой батя-тихоня он жулик что ли?
— Какой жулик⁈ — возмутилась Настя. — Он занимается нужным делом. Я, кстати, сама у него на каникулах переводами зарабатывала. Он мне платил за честный труд. А фирмы эти нужны, сам видишь, что происходит.
— А что происходит?
— Так санкции же, — вторая сладость у неё уже лучше пошла, целиком. Так, глядишь, и умнёт всю тарелку целиком в одно лицо, мне не оставит. Да ладно, там вон ещё полный пакет. — Чипы-то на Тайване в основном делаются. Там мировая фабрика. Остальные с эти не заморачивались особо-то. Зачем огромные деньги тратить и потом задорого производить небольшие партии для личных нужд, когда можно задёшево купить у тайванцев? Нет, какие-то производства были, у Китая так вполне их много, да и у нас в Новосибе, в Обнинске, ещё где-то. Но там небольшие партии, в основном для военки, ну ракет, самолётов. На сто двадцать восемь, шестьдесят четыре нанометра, лет пять назад вроде стали тридцать два изготавливать…
— Ты шаришь, — хмыкаю с удивлением и почему-то с удовольствием.
— Ну, не зря ж в отцовском офисе пахала, — смеётся.
— Мы пахали, я и трактор. Только папанька-то твой тут при чём?
— Говорю же, американцы запретили Тайбэю продавать микропроцессоры сначала нам, а потом и китайцам. Все ж патенты-то у них.
— Такие гении?
— Зачем им быть гениями? — отмахивается рукой, я за ней съеденные конфеты стараюсь не считать, но сейчас она держит развёрнутой уже четвёртую. — Чтобы получить грант на исследования хоть в России, хоть где, надо получить положительные отзывы на публикации в американских научных издания, а чтобы их получить, нужно там опубликоваться, а как только идея будет признана стоящей, тебе предложат больше денег чем на родине, ты уедешь в США, доведёшь там работу до ума и запатентуешь. А ты страна, которая тебя учила и лечила, будет потом твои наработки у американцев покупать У нас физику преподавал один старый китаец, он всё это рассказывал, потому что сам…
