— Русский я понимаю не хуже китайского. — слабо улыбнулась она. — Я билингва, два родных языка. Так что, да, я тебя тогда услышала. Прости, но не смогла не увидеть тебя. Всё же знать, что у тебя есть ещё один родной брат и ни разу не увидеть его…

— Сродный. — поправляю её. — Мы не родные, мы сродные, уважаемая Анастасия Сергеевна. Ладно, не на крыльце же нам разговаривать, — я вижу, как из только что припарковавшейся чуть дальше китайской Омоды выходят муж с женой и сыном-пятиклассником, вроде, или шестиклассником, мои соседи по подъезду с четырнадцатого, кажется, этажа, и направляются к нам. — Пошли, поднимемся ко мне, только ненадолго, я только что с дороги, устал, выпьем чая, ты мне скажешь всё, что хотела сказать, и оставишь меня отдыхать. Завтра рабочий день.

Вот зачем я это делаю? Кто бы знал. Не хотел ведь никого из своей родни скотской знать, а сейчас не могу прогнать эту свалившуюся на мою голову сестрицу. Действительно, наша душа непостижима.

— Чай⁈ — обрадовалась девушка, а она ведь почти с меня ростом, ну, только чуть пониже, хоть сейчас вербуй в модельное агентство. Права она насчёт необходимости нашего знакомства, я ведь тоже мог влюбиться в такую-то красотку, не зная кем мы с ней друг другу приходимся. — Я надеялась на такое, Алексей. Подготовилась. Подожди минутку.

Настя пиликнула брелком сигнализации, и в ответ проморгал габаритами припаркованный на другой стороне дороги напротив соседнего подъезда ярко-красный Лексус. Сестрица уже спешила к нему быстрым шагом.

— Добрый день, или уже вечер, — поприветствовал меня подошедший с двумя большими пакетами сосед с пятнадцатого.

— Добрый, — улыбнулась его жена, перекладывая большую дамскую сумку из одной руки в другую.

— Здрасьте, — присоединился к приветствиям их сын-пятиклассник или шестиклассник.

— Добрый вечер, — отвечаю.

Я успел подняться на крыльцо, своим магнитом отомкнуть электронный замок и открыл дверь перед мужчиной. Мне не трудно, а ему не нужно напрягаться.

Пока семья, поблагодарив, заходит в подъезд, вижу, как Настя, нагнулась через открывшуюся дверцу к переднему пассажирскому сиденью и достала небольшой пакет с логотипом кондитерской фабрики «Рот фронт», у нас где-то в центре есть фирменный магазин этого предприятия.

А машинка-то у Платовой совсем новенькая. Ну, не удивительно. Санкции санкциями, а везут всё, что нужно, и то, что покупается, в необходимых количествах. Прав тут был Виталик Рябков, предатель нашей студенческой дружбы, когда говорил: если есть, на чём заработать, обязательно найдутся люди, которые это сделают, и методы, которыми они воспользуются. Так что, да, всё продаётся, и даже доставать с каким-то трудом не нужно.

В армии нас в обязаловку усаживали программу Время по Первому каналу смотреть. Помню, там Обама хвастался тем, как порвал нашу экономику в клочья, а потом, спустя годы, несчастному старику с деменцией Байдену, очень прикольно кувыркавшегося на трапах, какие-то ушлые ребята доллар по двести втюхали, он об этом где-то в Польше рассказывал. Наверное не врали, просто думали, что лишь совсем чуть-чуть опережают события, которые вот-вот наступят.

Не наступили. Нет, так-то я читал про то, что мы здесь ёжиков поедаем, и о бабушках в гипермаркете, собирающих куриные шкурки-обрезки, и о дедушках там же с одной гнилой картофелиной в руке, и плачущие по этому поводу очереди к кассам или рыдающие взахлёб пассажиры маршруток, но всё это только в интернете. В реальности, ни в Мухинске, ни тем более в Москве конечно же подобных ужасов не видел. Мой новый сосед на работе, Фёдор Ильич Арефьев, утверждает, что это результат качественного государственного управления — федерального, регионального, муниципального, то есть, чиновников.

Ага, так я и поверил. Можно подумать, не вижу в ленте новостей, как их пачками задерживают, арестовывают, сажают. Вон даже на моей малой родине мэра Владимира за взятку под белы рученьки приняли, а до этого в Мухинске. Работают они, как же. Труженики. Вспотели аж. Ну, да, читал про того же князя Меньшикова, который и воровал как не в себя и дело делал, только насколько это правда? Да фиг знает. И вообще, к чёрту мысли о политике. Вот уж куда я точно не полезу, так в неё. От политики даже начальствующие монстры холдинга Инвест-гамма шарахаются. Мне тем более делать там нечего, с паранормальными способностями или без.

— Посмотри, сколько я к чаю купила, — вернувшаяся сестра, раскрыла пакет, продемонстрировав его содержимое — коробочки, целлофановые упаковки с разными наименованиями конфет и печенья, а также небольшой торт. — Не знала, что тебе понравится, поэтому взяла всего помаленьку.

— Помаленьку. — повторил я за ней, по новой приложив магнитик, открыв дверь и жестом приглашая Анастасию Сергеевну пройти в подъезд первой. — Ты наверное думала, что по добытому тобой адресу располагается детдом, — мы прошли к лифтам, один из которых дожидался нас на первом этаже и сразу же распахнулся, едва я нажал на кнопку вызова. — тут как раз на всю нашу группу бы хватило. Только, как видишь, твой брошенный твоим отцом брат уже давно вырос, теперь живёт один и в таком количестве гостинцев не нуждается. Делиться-то не с кем.

Кабина бодро едет наверх, а я вот думаю, не дурак ли я? При мне три ляма с лишним доставшегося наследства, а тащу к себе в дом девицу, которую пять минут как первый раз увидел.

Ладно, чего фигнёй страдать, ей мои кровные совсем не сдались. Лексус-то ерунда, у неё часики в разы дороже моего богатства, уж в этом-то разбираюсь, спасибо университетским друзьям-мажорам и некоторым начальствующим особам в нашем офисе.

— Алексей, — её лицо чуть искривилось в гримасе, словно она собралась заплакать. — Прости, я ж не знала про тебя вообще ничего. Случайно только год назад услышала разговор родителей, когда обсуждалось моё поступление в МГУ, и в нём…

— Давай за столом поговорим, — прерываю её, когда лифт остановился на семнадцатом этаже. — Не здесь ведь.

На площадке застаём Любовь Петровну, которая фотографировала на смартфон показания счётчика. Чёрт, конец же месяца, мне тоже надо передать расход и электроэнергии, и воды, и газа. Не забыть бы.

— Лёшенька, здравствуй, ты, смотрю, не один? — обернувшись и убирая телефон в карман халата лукаво улыбается милая толстушка.

— Да, как видите, — показываю Насте, куда идти.

Любовь Петровна подмигивает и вне поля зрения гостьи показывает мне большой палец, выставленный вверх. Одобрила мой выбор. Ох, не о том вы подумали, соседка, только не объяснять же сейчас про внезапно объявившуюся сестру, потом вопросами замучает. И на Солнце бывают пятна, а вот баба Люба чересчур любопытна и привязчива.

— Так-то я последние восемь лет я в Гонконге училась, — говорит уже в тамбуре сестрица. — в частной школе-пансионате для девочек, — похоже, словоизвержением она преодолевает смущение и тревогу. У нас, получается, с ней не только родство крови, а и родство душ. То-то Настя такая простоватая. Пансион — это ж тот же детдом. Понятно, условия совершенно разные, небо и земля, но суть одна — воспитание без родителей. — подружки в основном китаянки, так и научилась китайскому. Со мной в группе были ещё и две кореянки с севера, одна даже родственница Ыну, представляешь? Так что, кроме русского и китайского, которыми владею свободно, знаю корейский, конечно же английский, нам его преподавали…

— Разувайся, — прерываю её речевой поток. — Я только недавно здесь всё отмывал. Тапки вот, — достаю домашнюю обувку, которую когда-то купил для Ленки. Не забрала с собой стерва. Впрочем, грибка у неё точно не было, так что, новоявленной сестрёнке ничего не угрожает. — Говорил тебе всерьёз, что с дороги. Иди на кухню, можешь уже начинать готовить чай. Я чаще в пакетиках использую, но ради такого случая там в банке есть и крупнолистовой. Я приму душ и… ты, случайно в туалет не хочешь?

— Нет, — забавно покраснела она.

Чего брата-то стесняться? Что естественно, то не безобразно. Ну, раз не хочешь, то и не надо, а я вот хочу, с самого вокзала терпел. Только вначале надо устроить где-нибудь мой клад. Первое, что приходит в голову — кладовая, но это настолько очевидно, что ну её нафиг. Да и не окажется ли сестрёнка слишком любопытной, пока я в туалете и в душе? Вряд ли, но, как говорил наш батарейный старшина в Мулино, лучше перебдеть, чем недобдеть.