– Скажите мне, – обратился я к уже собравшим вещи и готовым к переселению жителям, – Шуга Смелый, насколько вижу, не церемонился со стариками, калеками и прочими бесполезными орками и изгонял их из племени. Почему же он оставил эту дурочку?

В ответ со всех сторон послышались смешки.

– Так это… изгоняли её, и не раз, – признался мне один из рыбаков. – И даже зимой в лютый мороз отводили далеко‑далеко в лес, чтобы не нашла обратной дороги. Вот только дикие звери отказывались жрать это проклятое дитя. Волки холодными ночами согревали своими телами, а наутро приводили девчонку обратно. Самка дугара подкармливала девочку своим молоком, это многие видели. А хозяин леса Мудрый Филин и вовсе однажды сам лично привёл Ани обратно в посёлок. После того случая старый шаман, пока был ещё жив, сказал что Хани блаженная и может говорить с дикими зверями. Так что, дескать, пускай живёт, и однажды её дар может пригодиться.

– Она меня видит, – потянув за локоть, привлёк моё внимание леший Хрын и указал на перепуганную девчонку. – Потому так боится.

Она видит нечисть? И способна общаться с дикими зверями? Сразу два редких умения, и разбрасываться такими талантами не стоило.

– Хрын, – обернулся я к лешему, – призови варгов, что с ночи ходят за тобой. Проверим способности этой блаженной.

Я не слышал отданной лесной нечистью команды, но шестёрка крупных мохнатых хищников, похожих на длинноногих поджарых волков, менее чем через минуту появилась в орочьем лагере. Не обращая ни малейшего внимания на многочисленных собравшихся тут орков и испуганных людей, поспешно расступающихся перед серой стаей и накладывающих на себя оберегающие знаки Живицы, шестёрка варгов обступила невысокого лешего. Хрын указал лапой на блаженную молчаливую девочку, и страшные хищники двинулись к ней, принюхиваясь и скалясь.

– Ну, чего‑то такого я и ожидал увидеть… – выдавил я, с трудом подтягивая отвисающую нижнюю челюсть.

Звери‑людоеды послушно легли у ног Дурочки Хани, окружив её со всех сторон. Девчонка же в присутствии мохнатых защитников сразу же набралась смелости и встала, с вызовом посматривая на меня и собравшихся вокруг соседей‑орков. В принципе, всё уже было ясно, но для проверки я двинулся вперёд. И стоило мне сделать пару шагов, как все шестёрка варгов вскочила на лапы и принялась лаять, а также угрожающе скалить страшные зубы. У меня даже сложилось впечатление, что лишь вмешательство лешего не позволяло опасным зверям наброситься на меня.

И хотя идти дальше было опасно, я всё равно сделал ещё три шага, приблизился к настороженной босоногой девчонке в коротком платьице и обнял её. Блаженная Хани сперва напряглась, но потом неожиданно уткнулась лицом мне в плечо и разревелась, совсем как человеческое дитя. Я успокаивающе погладил малышку по голове.

– Ты теперь под моей защитой, и тебя никто больше не обидит. Успокой зверей, и сама тоже успокойся. С сегодняшнего дня ты будешь жить в моём лагере вместе с этими великолепными хищниками.

Говорил я, причём не по ошибке, а вполне осознанно, на языке людей. Тем не менее, словно поняв мои слова, варги перестали рычать и снова послушно улеглись на землю, вывалив языки и учащённо дыша. Я обернулся, нашёл взглядом новенькую девушку‑лекаря и подозвал её.

– Луана, подойди. Не бойся, жуткие звери тебя не тронут. Знакомься. Малышка Хани будет жить с тобой в шатре, убираться, стирать и прислуживать тебе. Она немая от рождения, но у этой девочки редкий дар эмпата, так что твою речь она поймёт. А ещё она мастер зверей, и с этого дня её звери круглосуточно будут охранять вас обеих.

Я велел собравшимся вокруг оркам сложить шатёр Хани и собрать вещи девочки, после чего всей группой выдвигаться на территории Жёлтой Рыбы. Разместить всех, кроме Хани, я планировал в лагере Горбуна, чтобы преподобная мать Ванда и сын барона Уолтер не видели, что человеческий вождь влил в состав Жёлтой Рыбы очередное орочье племя. И по‑прежнему считали меня недалёким головорезом, на уме у которого лишь кровь и насилие.

Неплохо. Совсем неплохо! Я немного отдохнул и поспал в середине дня, теперь же вместе с бойцами Хуго Проворного и группой ремесленников занимался разбором трофеев, которые племя Жёлтой Рыбы захватило в караване людей. Множество тюков с сукном из выделанной шерсти, материала хватало на пошив одежды для половины племени. Запечатанные кувшины с вином и маслом. Кирки для шахтёров и масляные лампы для работы в штольнях. Мотки железной и медной проволоки. Мешки с зерном и пакеты с семенами нескольких видов плодовых растений. Зерно и семена я отдал Умной Сове, чтобы искусная в магии земли орчиха разобралась в них и, если посчитает нужным, посадила. А ещё упаковки со стопками чистой бумаги, письменные принадлежности, чернила, несколько книг (судя по иллюстрациям в них, священные тексты церкви Матери‑Живицы) и… несколько ветхих свитков с картами местности!

Вот карты меня особенно заинтересовали. Надписей на них понять я не смог по причине своей неграмотности, но вот подробнейшие очертания берега огромного моря на одном из свитков, границы территорий и расположения городов с посёлками меж морем и горами меня очень заинтересовали. Как и большая неисследованная зона на одной из карт и сеть дорог. Пока орки разгружали телеги, я засел над картами, пытаясь понять по изображённым на них горам, рекам и озёрам, куда попал по милости дочери богини смерти. Но вынужден был в итоге сдаться. Слишком мало было совпадений, или слишком много неточностей на этих старых потрёпанных свитках. Возле пунктирной дороги, которую люди вроде как называли «старой орочьей», не должно было находиться никаких больших озёр, а между тем Бездонное озеро вполне себе существовало и своим существованием опровергало все эти старые карты. Да и горы на рисунках мало походили на те, что я наблюдал каждый день на востоке. Оставалось лишь надеяться, что это дешёвые неточные или устаревшие карты, а где‑то существуют правильные «нормальные». Или мне для исполнения своих грандиозных планов придётся строить верные карты самому.

Кроме захваченных товаров, племя получило семь вполне себе пригодных телег и повозок, а также одиннадцать крепких выносливых лошадей. Я не был специалистом в лошадиных породах, но всё же таких пепельно‑серых животных с массивными ногами, широкими копытами и вьющейся длинной шерстью ранее не встречал. Все лошади, которых видел в Восточной Империи, были обычными «земными» среднего размера и гнедой, рыжей или чёрной масти. Даже у девушки‑паладина Стеллы лошадка, которую мы съели потом в крепости, ничем не отличалась от остальных. Тут же все лошади выделялись размерами и являлись огромными мохнатыми тяжеловозами, способными долго без устали тащить гружёные телеги или возить бронированных рыцарей, а может и тяжёлых орков в боевой броне.

Я сразу строго‑настрого предупредил орков, что этих лошадей мы не съедим, чем вызвал у своих подчинённых сильное замешательство – как же так, столько мяса, которое ещё и никуда не убегает! Мой приказ члены племени посчитали очередной странностью и блажью вождя, но хотя бы оспаривать, а тем более нарушать его не посмели. Заботу о лошадях я взвалил на появившихся в племени людей‑наёмников, намереваясь сделать из них в будущем основу конницы своей могучей армии, а заодно и гонцов, быстро доставляющих приказы вождя и новости от посёлка к посёлку.

Из семёрки людей после беседы с ними я выделил усатого седеющего ветерана с двумя передними золотыми зубами и порванным левым ухом. Звали бывалого наёмника Мансуром, и служил он в частных армиях различных нанимателей столько, сколько себя помнил. Мелкие бароны и работающие на пиратов Внутреннего моря скупщики краденого, градоправители и вышедшие в отставку уголовные авторитеты, работорговцы и просто богатые путешественники, оплатившие охрану на неспокойном северном тракте. Особой щепетильностью в выборе нанимателей Мансур не отличался, но с каждым хозяином работал честно до конца оговорённого срока и свой хлеб сполна отрабатывал, заслужив определённую репутацию надёжного охранника.