Вот только рыцарь Уолтер Траго всё равно остался недоволен. Один из шестёрки орков сумел сбежать, бросив при этом своих сражающихся с людьми товарищей. С орками рыцарь уже встречался, да и наслышан был о стычках с этими дикарями на разных участках границы. А потому знал, что настолько трусливое поведение для бойца орка совсем нехарактерно. Как правило, эти недалёкие обделённые интеллектом громилы сражаются до последнего даже при совершенно безнадёжном соотношении сил и предпочитают умереть, но не показать врагу спину. Вот только старый орк‑ветеран что‑то крикнул своему молодому товарищу на своём непонятном гортанном наречии, после чего тот опустил топор и бросился наутёк. Неужели отец велел единственному сыну отступить, чтобы тот спасся, и род не пресёкся? Или командир отправил подчинённого за подкреплением? Этот вариант был вполне возможен, так что рыцарь Уолтер Траго Усатый велел всем оставаться начеку и как можно скорее покинуть опасное место.
Вот только, словно они разгневали богов, относительно хорошая дорога вскоре закончилась, и вереница повозок увязла в грязи. Скорость передвижения сильно снизилась, и до наступления темноты караван сумел убраться от места стычки хорошо если на пару‑тройку миль. До безопасного приграничного форта они уже никак не успевали, так что ночёвку пришлось организовывать прямо в лесу. А поскольку мести рассерженных орков стоило опасаться, командир приказал увеличить число ночных дозорных до четырёх, меняться каждые пять‑шесть клепсидр, остальным же не находящимся в дозоре бойцам не снимать этой ночью кольчуг и не убирать далеко оружие.
Наступила ночь. Лагерь спал. Стреноженные кони внутри круга повозок кормились распаренным зерном из торб, подвешенных на шеях, и периодически довольно фыркали. Зубастые варги в большой клети на одной из телег, которых Уолтер Траго купил в прибрежном городе у торговца животными и вёз в сторожевой форт в качестве охранных зверюг, наелись костями и остатками мяса, и теперь отсыпались, изредка сыто рыгая. Люди тоже уже поужинали и разбрелись по палаткам и телегам. Возле костра рядом с усатым Уолтером, которому почему‑то не спалось, осталась лишь преподобная мать Ванда, старшая жрица церкви Матери‑Живицы. Эта служительница церкви откликнулась на письмо барона Рюхена Траго Набожного, отца Уолтера, и не только прислала в приграничье трёх молодых послушниц церкви, но и сама приехала нести святое слово в эти дикие опасные края.
Вообще нейтральные земли южнее Внутреннего Моря потому и назывались нейтральными, что ни одна из трёх основных сил материка Элаты не имела на этих территориях доминирующего положения. Тут чередовались баронства и графства, подчиняющиеся Восточной Империи и почитающие «старых» богов: богиню плодородия Живицу, её сестру богиню смерти Мару, бога войны Дракера, да и остальных богов, пусть и менее популярных в народе. Другие же города и княжества приграничья признавали власть Западной Империи, где привычная церковь вот уже четыре века как была изгнана жестоким Императором Кельнмииром, а «старых» богов заменили восемь духов‑покровителей древних Родов. Также сильно в приграничье было и влияние Урси, в учении которых боги хоть и признавались, но лишь как конечная цель, к которой должен стремиться человек в своём саморазвитии.
Именно о запутанной политической карте приграничья, представляющей из себя пёстрое лоскутное одеяло, и о борьбе религий за умы проживающих на этих территориях людей вела сейчас у костра заумную беседу старшая жрица Ванда с руководителем группы рыцарем Уолтером. Прямые конфликты трёх главных сил тут в приграничье являлись редкостью. Но на нейтральных землях хватало «не определившихся» или «свободных» территорий, пытающихся выторговать какие‑нибудь преференции, не спешащих примыкать ни к одной из трёх основных сил Элаты и старающихся выживать самостоятельно. Именно такие независимые княжества и графства были наиболее уязвимыми и лакомыми местами, куда церковь и направляла свои силы. И если с правителями тех территорий не удавалось договориться мирным путём, церковь готова была применить силу, всесторонне поддерживая верных «старым» богам правителей.
Таких правителей, как амбициозный барон Рюхен Траго Набожный, недавно расширивший свои владения за счёт захвата бывшего вольного города Красный Утёс, неразумный правитель которого пытался сэкономить на выплатах, жить без указок извне и могучей политической «крыши». Барон Рюхен Траго был истинным сыном «старой» церкви, регулярно отправлял щедрые дары в Восточную Империю, а потому мог рассчитывать на серьёзную поддержку церкви. В войне со свободным городом Красный Утёс именно церковь обеспечила армии барона Траго преимущество, оплатив ему отряд умелых наёмников. Сейчас же высшие священники Империи решили поддержать и новое начинание амбициозного барона: строительство огромного монастыря возле города Красный Утёс, который стал бы центром подготовки священников и оплотом церкви в этих диких краях.
Сам сир Уолтер Траго не был настолько религиозным, как его набожный отец, хотя амулет‑оберег богини Живицы всегда носил на шее, а праздничные богослужения в городской церкви регулярно посещал. Религию рыцарь полагал ненужной чушью, а потому не раз вступал в полемику со своим отцом, когда тот отсылал значительную суммы в виде ежегодного дара в Восточную Империю, хотя мог бы потратить эти средства с куда большей для своего баронства пользой – например, построив мельницы в крупных сёлах, расширив гранитный карьер или повысив оклады бойцам дружины. Скрепя сердце, сир Уолтер Траго по приказу отца отправился в далёкое многодневное путешествие на север к Внутреннему Морю, чтобы встретить там в порту группу жриц церкви Матери‑Живицы и сопроводить их затем в отцовские владения. Всю эту дальнюю экспедицию, да и само строительство дорогущего монастыря, сир Уолтер считал ненужным расточительством и блажью своего ударившегося в религию отца.
Но сейчас во время беседы у костра с преподобной матерью старший сын барона серьёзно задумался. Настолько ли его отец религиозен, каким хочет казаться на людях? Не хитрая ли то игра на публику с целью получения военной и финансовой поддержки от могущественной Восточной Империи, стремящейся усилить свои позиции в приграничье? Не был ведь отец настолько религиозным ещё лет пять назад. Тогда барон Траго считался крепким хозяйственником, а не витающим в облаках примерным прихожанином. Но трудная война с соседним баронством, истощившая казну и количество рекрутов, резко изменила поведение отца. С какого‑то момента барон Рюхен Траго вдруг стал жутко религиозным, за что и получил вскоре прозвище «Набожный». Он тратил безумно большие деньги на поддержку святош, не считаясь с реальным наполнением казны, после чего… военные и политические удачи не заставили себя ждать. И войну с соседним бароном удалось выиграть, и свободный город Красный Утёс подчинить себе. Но даже если барон Рюхен Набожный и играл на публику, решая таким способом свои задачи, то играл весьма искусно, и церковь его всесторонне поддерживала. Вот и сейчас преподобная мать ставила барона в пример его родному сыну и заверяла во всесторонней поддержке любых начинаний отца.
Но вдруг старшая жрица осеклась на полуслове и повернула голову куда‑то в сторону, вглядываясь в темноту за кольцо телег. На лице немолодой женщины отобразились недоумение и тревога.
– Происходит что‑то неладное, Уолтер, я это чувствую.
Словно в подтверждение слов жрицы в своей клетке вдруг дружно вскочили на лапы и завыли варги, ещё совсем недавно мирно спавшие. Затем издалека послышался резко оборвавшийся вскрик.
– Поднимай своих людей, сир рыцарь! – с тревогой в голосе приказала преподобная Ванда и начала привставать… но возникшая непонятно откуда за её спиной тёмная фигура махнула чем‑то вроде посоха, и тяжёлый металлический шар обрушился на затылок женщины, после чего жрица упала наземь. Та же фигура положила на плечо рыцаря матово‑серый клинок, сир Уолтер даже ощутил кожей шеи прикосновение острого холодного лезвия.
