Так у барона Рюхена Траго Набожного есть серебряная шахта? Потому наверняка и столько оборудования для горного дела он заказал в том грузе, что я перехватил. Ценная информация! И хотя воевать со столь грозным соседом в ближайшее время я совершенно точно не собирался, но всё же информация об источниках дохода барона была полезной. Я порылся в сумке и достал одну из тех монет, что привёз вчера гонец.

– Да, это барон Рюхен чеканит из того серебра, что рабы и преступники добывают в серебряной шахте, – подтвердил орк, едва взглянув на монету. – Была ещё одна шахта выше в горах, но она обвалилась, насколько слышал, много народу там осталось погребено. Об этом не сообщалось, поскольку те земли барон Траго и его семейка не контролирует, и добыча велась тайно. Но мы об этом узнали от выживших, которых перекинули к нам в шахту. Если нужно, вождь, смогу по описанию от знакомых провести к той второй шахте, отсюда это полдня пути. Расчистишь вход, и будет у твоего племени своё серебро!

Я всё больше приходил к мысли, что этот сказитель‑краснобай – настоящий подарок судьбы для меня, и он слишком ценная фигура, чтобы рисковать его жизнью даже в случайной стычке с немногочисленными защитниками лесных орочьих посёлков.

– Вот что, Яшка, планы поменялись. Оставайся тут рядом с целительницей, – я указал на склонившуюся над раненым орком девушку, подлечивающую очередного бойца своей святой магией. – Послужишь Луане и оркам из её охраны переводчиком!

Преподобная мать Ванда пребывала в прескверном настроении, и причин тому было много. Дурацкая задержка в пути из‑за распутицы и неожиданного пленения. Отсутствие слуг или хотя бы младших жриц, из‑за чего бытовые вопросы вроде уборки, стирки или мытья посуды приходилось решать самой. Плохо сказывающаяся на капризном желудке немолодой женщины тяжёлая жирная пища без овощей и зелени, которой питались местные орки и которой кормили людей. Загаженный туалетный домик, которым приходилось пользоваться из‑за отсутствия альтернативы. Ну и несколько холодных ночей, проведённых в сыром неотапливаемом шатре в компании храпящего словно конь сына барона. К слову, орочью еду непривередливый рыцарь трескал за обе щеки и даже требовал добавки, да и богатырский сон Уолтера не могли прервать ни перекрикивающиеся за стеной из шкур дозорные орков, ни сырая земля вместо нормального пола или бегающие вокруг мыши, ни тем более не ощущаемые этим чёрствым солдафоном колебания магического фона.

А между тем этой ночью происходило нечто странное, и магия активно использовалась, жрица это чувствовала. Возможно, духи‑хранители выясняли меж собой отношения, или может сильный магический зверь разгуливал поблизости, не исключено что и вовсе демон, но способная чувствовать магию старшая жрица долго не могла уснуть, ворочаясь на подстилке из сена, предложенной ей вместо нормальной постели. Неудобная пахнущая перепрелой травой подстилка, в которой в обилии копошились и даже дрались меж собой мыши, тоже являлась испытанием для старшей жрицы Ванды. Преподобная мать даже собиралась устроить пленителю‑вождю скандал по поводу неподобающих условий проживания, но прошлась по лагерю и своими глазами убедилась, что орки именно так живут и не делают для «гостей» никакого ущемляющего их достоинство исключения.

Дважды за ночь пришлось вставать и спешить в туалетный домик на краю посёлка. Да, похлёбка из варёного зерна и мяса огромной рептилии, роскошная шкура которой сушилась у шатра вождя и вызывала восхищённые взгляды орков, пусть и была питательной, но всё же являлась непривычной для женщины пищей и плохо усваивалась. Под утро же, когда усталость постепенно начала брать своё, и дрёма уже стала склеивать веки Ванды, в лагерь вернулись воины Альвара Завоевателя, невесть где пропадавшие всю ночь. Бойцы привели раненых и принесли тела нескольких своих погибших товарищей, так что воинственные крики победивших орков смешались со стонами увечных и скорбным воем овдовевших женщин, что окончательно разогнало и без того зыбкую сонливость преподобной матери.

Поднявшись с лежанки, жрица осторожно раздвинула полог шатра и выглянула наружу. Посёлок не спал, сотни орков высыпали из шатров и оглашали окрестности радостными криками, видимо празднуя какую‑то значимую победу. На сырой земле в центре лагеря кучкой сидели связанные пленники‑орки, что‑то порядка десятка, и судя по тоскливой обречённости на их мордах, ничего хорошего их не ждало. Меж тем уже светало, и пики далёких снежных гор на востоке подсвечивались поднимающимся солнцем, так что ложиться спать уже было поздно. Увидев среди множества жутких клыкастых фигур знакомое лицо младшей послушницы, жрица выбралась из шатра и поспешила к Луане, собираясь выяснить у неё подробности происходящего.

Выглядела её ученица сильно измотанной и невыспавшейся, с чёрными от усталости глазами, но старшую жрицу поразило совсем другое – то, с каким почтением свирепые кровожадные орки расступались перед миниатюрной человеческой девушкой, низко кланялись ей и даже без знания языка спешили угадать все распоряжения целительницы. Достаточно было Луане указать пальцем на лежащего на носилках хрипящего и задыхающегося орка, затем на палатку лазарета, как минимум полдюжины страшных клыкастых орков бросили все дела и поспешили исполнить её приказ. Указать на стоящие ведра с водой, на костёр, а затем снова на лазарет, и вот уже две женщины‑орчихи наперегонки спешили выполнить распоряжение молоденькой жрицы церкви Матери‑Живицы. Откуда взялась такая власть над первобытными дикарями‑людоедами у юной человеческой девушки?

Дальше больше. Вместо почтительного приветствия последовал лишь едва заметный небрежный кивок, после которого Луана вместе со старой орчихой продолжила перебирать сушащиеся под навесом связки целебных трав, некоторые пучки снимая и передавая совсем юной босоногой помощнице‑девочке.

– Что происходит, Луана? – строгим тоном потребовала от своей воспитанницы отчёта преподобная мать, но обычно смирная и робкая девушка похоже не была в настроении разговаривать со своей наставницей.

– Долго объяснять, преподобная мать. Могу лишь сказать, что Альвар Завоеватель расчищал для вас путь до территорий людей, и пролилось много крови. Как‑нибудь при случае расскажу подробности, но не сейчас. Сейчас я сильно занята, на это утро у меня три подряд сложные операции. Причём одна с ампутацией конечности без нормальных хирургических инструментов, поскольку у того орка, которому вы ранее отказали в помощи лечебной магией, предсказуемо началась гангрена. Так что если передумали и желаете спасти бойца чужой расы, приходите в лазарет, там во время операции и поговорим. Если же нет, то извините, преподобная мать, меня ждут мои пациенты.

Так и не дождавшись положительного ответа от старшей жрицы, Луана резко развернулась и в компании старой травницы поспешила в лечебницу, оставив преподобную мать стоять с открытым от изумления и возмущения ртом. Было от чего удивляться! Её ученица променяла беседу со старшей в иерархии церкви на работу с какими‑то дикими неграмотными орками! Это уже ни в какие ворота не лезло! Преподобная мать Ванда сжала кулаки от гнева и попробовала было пройти за своей неожиданно взбрыкнувшей ученицей в большой лекарский шатёр, но… была остановлена окриком часового‑орка, а затем и угрожающим рыком, а также оскалом зубов хищных варгов, целая стая которых лежала у входа в палатку и спокойно пропустила целительницу с травницей, но встала при приближении посторонней женщины.

– Доброе утро, преподобная мать! – очень вовремя появившийся вождь племени избавил растерявшуюся старшую жрицу от необходимости отступать перед дикарём и хищниками, теряя при этом лицо. – Вы изменили своё решение и согласились помочь вашей недостаточно опытной ученице?

На мгновение мелькнула мысль так и ответить, но преподобная мать тут же отогнала эту мысль. Орки – враги человеческой расы, и помогать им значило идти против воли богов.