Руки безвольно опускаются. Упираясь затылком в стену. Отворачиваюсь, чтобы спрятать жгучие слезы.

Все это в прошлом.

Этого уже никогда не будет.

Андрей замирает.

Чувствую его взгляд на себе. Он сканирует, врывается в сердце, разрывает душу.

Как жаль, что я больше не та взбалмошная и веселая девушка. Я теперь другая. Моя жизнь другая.

Он обхватывает мой подбородок двумя пальцами, заставляя взглянуть в его глаза.

Андрей молчит.

Не знаю, что он видит в моем взгляде.

В душе так больно и пусто одновременно.

Смотрю в любимые глаза, и меня накрывает чувство, с котором я живу уже очень долго… Одиночество.

Проклятое, отвратительное одиночество.

У меня нет никого, к кому бы я смогла обратиться за помощью, кому бы могла рассказать о том, что творится в моей жизни. Нет никого, кто бы просто обнял и сказал, что все будет хорошо.

Андрей делает шаг назад. Отступает. Опускает голову и, как раньше, проводит рукой по коротким волосам.

— Уходи, Арина. Или я за себя не отвечаю.

Зажмуриваюсь, стараясь сдержать слезы.

Хочу ли я уйти?

Нет. Я хочу остаться рядом с ним. Отмотать время и вновь быть той, которой он будет шептать слова любви.

Но я ему не нужна.

Я предала его.

Теперь эта боль живет в моем сердце, а в его — ненависть и омерзение… ко мне.

Гулко сглатываю. Грудь сдавливает от боли. Пытаюсь сделать вдох, но ничего не выходит.

Андрей отворачивается, а я в последний раз бросаю взгляд на любимого и быстро выхожу из каморки.

Даже сквозь громкую музыку слышу за спиной грохот, но я не оборачиваюсь.

Выбегаю из клуба.

Спешу к машине. Слезы текут по щекам. Из груди вырываются проклятые хрипы.

Сажусь в авто и дрожащими руками поворачиваю ключ.

На лобовое стекло начинают накрапывать капельки дождя.

Я не знаю, куда мне ехать.

Нет того места, где бы меня ждали.

Но я все равно вдавливаю педаль газа в пол.

Перед тем как скрыться за поворотом, бросаю взгляд в зеркало заднего вида.

Кажется, я вижу знакомый силуэт на парковке.

Смахиваю слезы и по-прежнему движусь, даже не зная куда.

Делаю глубокий вдох. Пытаюсь взять себя в руки.

Но проклятое сердце так сильно бьется в груди.

Перед глазами все плывет.

В последний момент замечаю, как мимо проносится автомобиль. Резко выворачиваю руль вправо. Вдавливаю педаль газа в пол, но машина все равно скользит по мокрому асфальту.

Последнее, что вижу, это как капот сталкивается со столбом. Громкий скрежет, удар.

Дикая боль пронзила голову, перед глазами все поплыло, а потом темнота…

— Держись, моя девочка. Еще немного, — как сквозь вату слышу смутно знакомый голос. Но не могу понять, кому он принадлежит.

Мне нравится этот голос. От него тепло и уютно.

Я хочу еще его послушать.

Но то ли голос молчит, то ли я снова проваливаюсь в темноту.

— Врача! Срочно! — снова кричит тот самый голос.

Морщусь, потому что теперь он звучит резко, неприятно и слишком громко.

— Ариша! Ты слышишь меня?

— Ммм, — это все, что удается произнести.

Губы не хотят открываться, а веки кажутся чугунными. Тяжело.

Вновь темнота сгущается, и я тону в этом мраке.

Сквозь сон слышу странные звуки. Кто-то тихо переговаривается, шаркает, словно старушка в мягких домашних тапочках.

Каждый звук отдается болью в голове. Словно десяток иголок в голову воткнули и прокручивают.

Противно и больно.

Шумно выдыхаю. Прикладываю руку в голове, надеясь, что хоть так станет полегче.

Боже. Что вчера произошло? Ничего не помню.

— Арина, вы меня слышите?

Медленно открываю глаза и тут же зажмуриваюсь. Яркий свет неприятно режет, и голове становится только хуже.

Кто-то закрывает шторы, и я чувствую небольшое облегчение.

Несколько раз моргаю и только после этого получается приоткрыть глаза.

Надо мной склонился какой-то мужчина. Глаза серьезные, сканирующие.

— Кто вы? — хрипло выдыхаю пересохшими губами.

— Я ваш лечащий врач. Селиванов Владислав Викторович.

— Какой врач? Зачем? Я заболела?

Мысли крутятся со скоростью улитки, и я, кажется, совсем не понимаю, что тут происходит. Зачем мне врач? Мне не надо.

Может, это мамин врач?

А я ездила к ней вчера? Не помню… Кажется, нет.

— Что вы последнее помните?

Задумалась. Что было последним?

Клуб. Тесная коморка. Горячие руки на моем теле. Андрей…

Как сказать это врачу?

— Клуб. Я была в клубе.

— Вы попали в аварию. Помните что-то про это?

Красные огни мимо проезжающего автомобиля вспыхнули перед глазами.

— Да. Я не справилась с управлением и врезалась в забор.

— В столб, — поправил меня мужчина.

Да какая разница.

— У вас сотрясение, — тихо продолжил Владислав Викторович. — Не критично. Но вы долго были без сознания, поэтому проведем дополнительные исследования, чтобы убедиться, что никаких серьезных травм нет.

— Хорошо, — тихо выдыхаю.

Этот разговор меня сильно утомил. Хочется снова закрыть глаза и поспать еще пару часиков.

— Отдыхайте. Я зайду попозже.

— Спасибо, — пробормотала, чувствуя, как веки тяжелеют.

Услышала тихие шаги, врач ушел. Наконец-то…

— Зачем ты ездила в клуб? — вдруг раздался знакомый голос.

Резко распахнула глаза и увидела стоящего в дверях Воронова.

Страх… Дикий, первобытный. Он сковывает тело, не дает свободно дышать.

— Я задал вопрос, Арина.

Облизываю пересохшие губы. И молчу…

Боюсь.

Страшно хоть слово произнести.

А Воронов подходит. Каждый шаг вальяжен, расслаблен. Этот монстр чувствует здесь себя королем.

И это звание его по праву.

В этом городе все хотят ему угодить. Все хотят с ним сотрудничать.

Он подходит к окну. Останавливается всего в метре от меня, а меня трясет от страха.

Я знаю, на что способен этот человек.

— Планы изменились, Арина, — говорит, задумчиво глядя в окно.

— Ты о чем? — голос звучит так жалко, что мне самой становится противно.

— О нашей свадьбе.

Неужели он передумал? Решил все отменить?

Господи, спасибо.

Прикрываю глаза, чувствуя, как грудь перестает сдавливать.

— Врач сказал, что тебе тут надо пролежать всего пару дней. К моменту твоей выписки все будет готово.

— Что… готово? — спрашиваю настороженно.

— Наша свадьба.

Распахиваю глаза и с ужасом смотрю на Воронова.

Нет… нет. Пожалуйста!

Мне хочется кричать. Молить его все отменить.

Нам не быть семьей. Я никогда не буду ждать его с работы. Не буду встречать с улыбкой. Никогда…

Горло перехватывает, язык прилипает к небу.

Воронов подходит к моей кровати.

Кладет руку мне на шею. Его пальцы впиваются в чувствительную кожу.

— Мы поженимся. А потом ты родишь мне ребенка, — его голос звучит тихо, угрожающе.

Пальцы сжимаются все сильнее. Воздуха не хватает. Перед глазами появляются темные пятна.

— Ты родишь мне наследника. И можешь быть свободна.

Воронов резко разжимает руку, и я жадно втягиваю такой желанный кислород.

— Выздоравливай, невестушка, — противно усмехается.

Невидящим взглядом смотрю в потолок и даже не замечаю, как слезы текут по щекам.

Меня разрывает от отчаяния, от страха и боли.

В голове звучат слова Воронова. Ужасные слова. Опасные.

Они уничтожают во мне все живое.

Прикрываю глаза, тихо выдыхаю.

Появляется мысль позвонить в полицию и все им рассказать… Но Воронов на особом счету в городе. И если бы кто-то мог прижать этого человека, давно бы это сделал.

Хуже, что у моего жениха есть свои люди в полиции. Тогда все закончится очень и очень плохо… Для меня.

Мне хочется найти хоть какую-то надежду. Хочется придумать хоть что-то. Что-то, чтобы верить в спасение. Мне просто нужна надежда, что у меня еще может быть что-то хорошее.