— Ты могла сказать мне.

— Правда? — нервный смешок срывается с губ.

Хочется вскочить с кровати и начать мерить комнату шагами.

— Как я могла просить у тебя помощи? Я знаю, что ты меня ненавидишь. Твои чувства понятны. Я не дождалась тебя из армии…

Не могу усидеть на месте. Встаю, хочу отойти подальше, но дурацкая капельница мешает.

— Арина, ляг в кровать, — злой рык, заставляет вздрогнуть.

Замираю.

А Андрей рывком встает с кровати, подходит ко мне, а потом подхватывает на руки и осторожно кладет на кровать.

Он не отстраняется. Нависает надо мной словно скала.

— Я не хочу тебе врать, и говорить, что мне было все равно. Нет. Мне было больно. Безумно больно. И я виноват, что во всем не разобрался. Мне надо было тебя найти.

— Андрей..

— Нет. Выслушай меня. Я хочу, чтобы здесь и сейчас мы все выяснили и больше никогда не возвращались к этому разговору.

Несколько секунд смотрю ему в глаза, а потом киваю.

Он слабо улыбается, едва заметно, всего лишь краешком губ, но даже от такой его улыбки у меня жар растекается по телу и дыхание перехватывает.

Он поднимает руку и мягко проводит кончиками пальцев по моей щеке.

— Я так и не смог тебя забыть, — качает головой, горько усмехается. — Все это время я пытался забыть, но у меня так и не получилось. А когда увидел тебя в своем клубе, подумал, что у меня в конец кукуха слетела. Ты была с ним и… не была похожа на саму себя.

Громов зажмуривается, коротко мотает головой.

— Такая холодная, отстраненная. Это так бесило…

— Андрей, пожалуйста.

— Выслушай, — он наклоняется и мягко целует меня в губы. — Я облажался. По-крупному. И врят ли смогу простить себя.

— Ты ни в чем не виноват.

— Я знаю тебя много лет. И не догадался, что с тобой что-то не так. Я должен был сразу понять…

— Мы не виделись слишком долго.

Каждое его слово попадает в самое сердце.

Он тоже не смог меня забыть.

— Да, — шумно выдыхает. — Но теперь все будет иначе. Теперь я тебя не отпущу. Хочешь ты или нет, но ты моя. И если понадобится, я тебя привяжу к себе, пока ты не поймешь, что больше у тебя не получится уйти.

Шокировано смотрю на Громова. От его слов у меня пропадает дар речи и дыхание перехватывает.

— Но… Свадьба… И Воронов, — я настолько шокирована его заявлением, что даже не могу внятно объяснить свои мысли.

Но Громов меня понимает.

— О Воронове можешь не беспокоиться. Его арестовали. Он больше не достанет тебя. Никогда.

— Но… Это…

Прикрываю рот ладошкой и крепко зажмуриваюсь.

По щекам текут слезы, и я стараюсь переварить в то, что только что услышала.

— Но тот человек, — бормочу сквозь всхлипы. — В коридоре. Он разве не его охранник?

— Кто? Петров? Нет. Это мой человек. И он здесь, чтобы охранять тебя, пока… Я был занят.

Прикусываю губу.

Прокручиваю в голове все, что только услышала.

— Воронов сядет в тюрьму? Это правда? Скажи мне.

Взгляд Андрея становится настороженным.

— Да. До суда его точно не выпустят. Я об этом позаботился. Ну а потом суд… Арина, ему грозит больше двадцати лет. Он не скоро выйдет на свободу.

— Двадцать лет? — хрипло выдыхаю.

— Может, и больше, — пожимает плечами.

— Суд, — сдавленно шепчу. — Его посадят… Двадцать лет… Посадят.

Зажимаю рот ладонью, зажмуриваюсь. Слезы бегут по щекам, из горла вырываются всхлипы. Но мне плевать.

Его посадят.

Этот монстр больше меня не достанет.

— Ты волнуешься о нем? — слишком равнодушно спрашивает Громов.

Мотаю головой.

— Господи. Его посадят. Я и не думала, что это возможно.

— Иди ко мне, — Андрей ложится рядом со мной на кровать и заключает в крепкие объятия. — Теперь все будет хорошо. Он тебя больше не достанет.

Утыкаюсь любимому в шею. Вдыхаю запах его кожи.

И все равно не могу успокоиться.

Плачу….

И вместе со слезами уходит страх. Постепенно на меня накатывает облегчение.

Словно огромный булыжник спадает с моих плеч.

Он сядет в тюрьму.

Не знаю, сколько проходит времени, пока я вот так плачу, уткнувшись в грудь Андрея.

Он гладит меня по спине, волосам, позволяет выплеснуть всю боль, которую причинил мне тот человек.

Постепенно я успокаиваюсь, но не спешу отстраняться.

Мне хорошо…

Давно не было так хорошо.

Давно я не чувствовала себя такой полноценной, защищенной.

Я всегда чувствовала себя так только в объятиях этого мужчины.

— Как ты? — Андрей говорит тихо, и от звука его голоса сердце затапливает теплом.

— Это я должна у тебя спрашивать, — качаю головой, приподнимаю голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты ранен. В тебя стреляли.

Андрей делает глубокий вдох, шумно выдыхает.

Он переводит взгляд в потолок, поджимает губы.

— Расскажи мне.

— Нет. Стреляли не в меня. В тебя.

— Что?

— Целились в тебя. Я услышал звук и в последний момент успел закрыть тебя от пули.

— Зачем ты это сделал? — голос вдруг становится хриплым и дрожит от подступающих слез.

— Что за глупый вопрос, Ариш? Я бы не позволил, чтобы ты пострадала.

Он мягко проводит кончиком пальцем по моей щеке, стирает слезы.

Качаю головой.

— Ты сумасшедший.

— Да. И это ты сделала меня таким, — Андрей улыбается, а мне хочется его стукнуть. Сильно. Чтобы думать начал. И не рисковал собой.

Ведь ему больно.

— Дурак, — возмущенно пыхчу и вновь ложусь ему на грудь.

— Арина, — голос Андрея звучит тихо и вроде бы спокойно, но я улавливаю напряженные нотки.

— Что?

— Твой отец, — Громов пристально смотрит мне в глаза и говорит настолько осторожно, словно я в любой момент могу взорваться. — Он…

— Что?

— Его тоже арестовали.

Несколько секунд перевариваю, что только что услышала.

— За что? — на удивление голос звучит спокойно.

— Это он стрелял.

Прикусываю губу. Мысленно повторяю то, что сказал Андрей:

“Стрелял отец. В меня. Он хотел убить меня?”

Почему-то я не удивлена. Словно всегда знала, что он способен на такое.

И почему я, собственно, должна быть шокированной или удивленной, когда он спокойно отдал меня монстру ради денег. И когда я пыталась с ним поговорить, он даже не стал меня слушать.

Мотаю головой.

— Арина…

— Ему там самое место, — шепчу едва слышно. — Я не хочу больше об этом говорить. Ни о Воронове, ни об отце. Не хочу. Хватит с меня. Я хочу все забыть и начать все сначала.

— Тише-тише, — Андрей обхватывает мое лицо руками, мягко поглаживает кончиками пальцев — Сделай глубокий вдох. Ну же… Давай…

Андрей глубоко вдыхает, и я машинально повторяю за ним.

Легкие обдает жаром. Я и не почувствовала, что начала нервничать и совершенно забыла о дыхании.

— Выдыхай. Вот так. Молодец.

Он мягко улыбается. Мы смотрим друг другу в глаза.

Вдох-выдох…

— Прости меня, — шепчу, все также глядя Андрею в глаза.

— За что?

— За все. За то, что не дождалась. За то, что сделала тебе больно. И за то, что спустя столько времени доставила тебе проблемы…. И тебе опять больно.

— Со мной все в порядке. Даже не волнуйся об этом. А об остальном… Давай не будем больше об этом, — Андрей улыбается так широко и искренне, что я не могу не ответить на его улыбку.

Он смотрит мне в глаза.

А потом…

Его губы накрывают мои.

Мягкий, нежный и до дрожи ласковый поцелуй сметает все мысли, все тревоги.

Но через мгновение все меняется.

Андрей усиливает напор. Его язык вторгается в мой рот, и я окончательно теряю связь с реальностью.

Есть только он.

Его губы на моих губах.

И жар, который растекается по всему телу.

Сама не замечаю, как начинаю отвечать на поцелуй с неменьшей жадностью.

Провожу руками по его груди, плечам. Мне хочется, чтобы он был еще ближе.