— Прости, — шепчу, посмеиваясь, но все равно продолжаю на него смотреть.

— Чертовка, — усмехается.

Андрей продолжает следить за дорогой, он улыбается и выглядит расслабленным, пока в какой-то момент не переводит взгляд в зеркало заднего вида.

Он слегка хмурится, по очереди смотрит в боковые зеркала.

— Что-то не так? — уточняю, глядя, как меняется его настроение.

— Пока не знаю.

Его голос вдруг стал напряженным, и весь он как-то подобрался.

А потом я замечаю, как постепенно машина набирает скорость. Мы все быстрее мчимся по ночному городу, и мне это не нравится.

— Держись крепче.

Я едва успеваю схватиться за ручку, когда Андрей вдруг выкручивает руль и сворачивает с главной дороги.

Лишь мельком замечаю, что здесь дорога уже, потому что следом за нами из-за поворота вылетает несколько черных машин.

Андрей еще больше набирает скорость, а потом вдруг резко бьет по тормозам, выворачивает руль, и машину заносит.

Сердце испуганно замирает в груди, прикрываю глаза, ожидая, что сейчас мы во что-то врежемся. Но секунды идут, а так ничего и не происходит.

Медленно приоткрываю глаза и вижу, что авто Андрея окружили три черные иномарки, из которых выходят люди.

И у них в руках оружие.

Шумно выдыхаю.

Это люди Воронова.

Они пришли за мной.

— Андрей, — сдавленно шепчу, хватая любимого за руку.

— Ничего не бойся.

— Не ходи! — выкрикиваю, когда замечаю, что он собирается открыть эту проклятую дверь.

— Ариш, ничего не будет, — хитро подмигивает, словно знает что-то такое, что может его уберечь от этих головорезов.

Вот только он успел только дверцу открыть и выйти из машины, как кто-то бьет его рукояткой пистолета по затылку, и Андрей падает на землю.

— Нет! — кричу во все горло, чувствуя, как сердце сжимается от ужаса.

Дверь рядом со мной рывком распахивается, обдавая меня потоком холодного воздуха.

— Привет, куколка. Прокатимся? — скалится какой-то мужик, а потом хватает меня за руку и силой вытаскивает из салона автомобиля.

— Нет! Отпустите! Не смейте меня трогать! Андрей!

Вот только как бы я ни брыкалась, как бы ни старалась вырваться, ничего не получается. А потом кто-то прикладывает к моим губам отвратительно вонючую тряпку.

Невольно делаю вдох, и легкие обжигает. Все вдруг становится размытым, в голове появляется какой-то шум, и тошнота подступает к горлу.

Последнее, что я вижу, перед тем как провалиться в темноту, — бесчувственное тело Андрея.

***

Прикладываю руку ко лбу, чувствуя, как нещадно раскалывается голова. В горле какой-то отвратительный привкус.

Что со мной?

Я вроде никогда столько алкоголя не употребляла, чтобы мне так плохо было на утро.

Пытаюсь вспомнить, что вчера было, но из-за головной боли получается плохо.

— Проснулась, дорогая невестушка? — слышу до отвращения знакомый голос.

Приоткрываю глаза, и яркий свет ослепляет. В висках пульсирует. Часто дышу, чтобы справиться с подступившей тошнотой.

Кое-как мне удается приоткрыть глаза.

Воронов.

Он сидит в кресле, закинув одну ногу на другую, руки лежат на подлокотнике, и вся его поза кричит, что мой жених — сумасшедший, возомнивший себя королем мира.

Отвожу от него взгляд и рассматриваю комнату, в которой проснулась. Это оказалась моя спальня в его доме.

— Нагулялась? — ехидно интересуется Воронов.

Вновь перевожу на него взгляд. Молчу, но от нахлынувшего страха сжимаю руками одеяло.

— Я не доволен тобой, Арина. Ты меня ослушалась, — поджимает губы, качает головой, словно я его сильно разочаровала. — А ты знаешь, как мне не нравится, когда кто-то не выполняет мои приказы.

Гулко сглатываю, чувствуя, как от страха бешено колотится сердце в груди.

— Ничего не хочешь мне сказать?

Прикусываю губу, пытаясь сдержать подступившие слезы.

В голове вертятся тысячи слов, которые мне хочется сказать Воронову.

Но, как назло, именно в этот момент я вспоминаю все, что вчера произошло.

— Что с Андреем? — голос звучит сдавленно. — Где он?

Словно на повторе перед глазами мелькают картинки, как он выходит из машины, как кто-то бьет его по голове, и он падает на землю.

— Андрей… — протягивает Воронов, словно пытается вспомнить, о ком я говорю. — Тебе не стоит о нем переживать. Лучше подумай о себе, Арина.

Воронов плавно встает с кресла. Смотрит на меня высокомерно, поправляет пиджак.

— До самой церемонии ты не выйдешь из этой комнаты. Охрана в коридоре и под окном. Так что, дорогая будущая жена, отдыхай, набирайся сил.

Воронов окидывает мою фигуру таким взглядом, что на миг мне кажется, словно на мне нет одежды и одеяла. Как же мерзко.

Он идет к выходу, и я незаметно выдыхаю, радуясь, что этот разговор закончился.

— Ах да! Церемония завтра, — он так и светится от самодовольства. Ведь он знает, как больно мне делает.

Этому садисту доставляет удовольствие делать другим больно, нравится видеть страдание на лицах окружающих.

— Что с Андреем?

Я снова повторяю вопрос. В первый раз он его проигнорировал, не стал отвечать. Воронов сделал вид, что не заметил. Закрыл глаза на мою “ошибку”? А может, специально загоняет меня в ловушку?

— Не беспокойся. Мои люди о нем позаботились.

На миг у меня перехватывает дыхание. Сердце пропускает удар.

— Что… Что это значит?

Воронов усмехается и молча выходит из комнаты, а следом раздается поворот ключа в замке.

Он меня запер. Но мне все равно.

Что с Андреем?

Это единственное, что меня заботит больше всего.

Где он? Что с ним?

Его забрали люди этого мерзавца. Прижимаю дрожащие руки ко лбу, по щеке стекает слеза.

Я подставила его. Из-за меня он пострадал.

Я не должна была к нему ехать. Я вообще не должна была его видеть после той нашей первой встречи в его клубе.

Но я пошла на поводу у своих чувств. Каждый раз, когда у меня была возможность оборвать наше общение, я возвращалась к нему.

А теперь… Теперь я даже не знаю, что с Андреем? Жив ли он?

Я себя никогда не прощу, если из-за меня он…

Нет. Я даже думать об этом не могу. Слишком больно.

Уж лучше быть женой Воронова и знать, что с Андреем все хорошо, чем… чем приходить на его могилу.

— Нет!

Резко откидываю одеяло и встаю с кровати. В глазах слегка темнеет, а в висках еще сильнее пульсирует. Но я не обращаю на это внимания.

Быстро подхожу к окну и отодвигаю белый тюль. Под окном и вправду дежурят охранники. Но я не знаю, что надеялась увидеть.

Боже. Кажется, я схожу с ума.

Не могу найти себе места.

Тревога за Андрея рвет душу, разрывает сердце на части.

— Телефон!

Не обращая внимания на головную боль, практически переворачиваю всю комнату вверх дном, но… телефона нет.

Хорошо хоть, что нашла обезболивающее. Эту головную боль становится невозможно терпеть.

Может, и телефон где-то есть? Но повторные поиски не дали результата. Видимо, Воронов отобрал, чтобы я не могла ни с кем связаться.

Андрей…

Господи, умоляю. Пусть он будет жив.

Я не знаю, что с ним произошло там, на дороге, но… Это убивает меня.

Ну что Воронов так в меня вцепился? Да стоит ему только щелкнуть пальцами, любая прибежит на его денежки.

Но ему доставляет особое, извращенное удовольствие ломать людей.

Устало присаживаюсь в кресло. Невидящим взглядом смотрю в окно.

Андрюша…

В памяти всплывают картинки нашего прошлого.

Мы так сильно любили друг друга. Я поверить не могла, что такой потрясающий парень обратил на меня внимание. А потом… В какой-то момент я поняла, что мы словно два кусочка пазла, состыковались, соединились… Это мой человек, моя половинка.

А теперь…

Я сделала ему больно во второй раз. Вот только тогда я знала, что он жив.