На меня вдруг волнами начала накатывать усталость. Наверное, стресс дает о себе знать. Но мне сейчас не до сна. Жаль, здесь нет кофе. А обращаться к кому-то совсем не хочется. Мне вообще не хочется кого-то видеть. Наливаю стакан воды из графина и снова делаю несколько глотков.

Как мне узнать, что с любимым? Может, как-то выкупить у Воронова эту информацию? А может, получится договориться, чтобы его люди отпустили Андрея?

Вот только мне нечего предложить взамен.

Устало потираю виски.

Надо что-то придумать. Или я себе места не найду.

Встаю с кресла, подхожу к окну и обхватываю себя руками за плечи.

Когда-то я думала, что моя свадьба будет с Андреем. Что я буду стоять перед ним в белоснежном платье, смотреть в любимые глаза и видеть отражение своих собственных чувств.

Но сейчас все это кажется таким незначимым. Главное, чтобы он был жив.

С каждым мгновением веки становятся все тяжелее. Чем же таким отвратительным была пропитана та тряпка?

Медленно подхожу к кровати. Ноги практически не подчиняются. Мне надо прилечь.

Голова касается подушки, и с каждой секундой мне все труднее держать глаза открытыми.

Воронов… меня усыпил?

Открываю глаза и просто смотрю на белоснежный потолок. Мысли плавно перетекают и не формируются во что-то единое.

Тихий стук заставляет перевести взгляд на дверь. В спальню входят три девушки восточной внешности и мужчина. У двух девушек в руках какие-то сумки, а третья держит поднос. Видимо, с моим завтраком.

— Они помогут вам собраться на торжество, — говорит мужчина.

— Спасибо, — собственный голос звучит настолько равнодушно, что меня это даже саму пугает.

Мужчина кивает и идет к выходу, но в последний момент вдруг останавливается:

— Ваше общение немного усложнится. Они не говорят по-русски.

Замечательно. Просто великолепно.

Откидываюсь на подушку, прикрываю глаза и шумно выдыхаю.

Внезапно девушки начинают что-то говорить. Громко, эмоционально. Я ни слова не могу разобрать.

Одна подходит к кровати и дергает меня за руку, заставляя встать. Другие открывают свои сумочки и расставляют по всей комнате содержимое.

Меня заставляют встать с кровати, усаживают за стол завтракать.

— Вы по-русски совсем не говорите? — с надеждой уточняю, на что девушки что-то отвечают, но я ни слова не понимаю. — Do you speak english?

Снова эта тарабарщина. Видимо, по “инглиш” они тоже не говорят.

Отворачиваюсь. Перевожу взгляд в окно.

Неужели этот день настал? Как же мне хочется, чтобы этой чертовой свадьбы не было! Чтобы вот прям сейчас в комнату вошел Воронов и сказал, что передумал.

Но я знаю, что этой мечте не суждено сбыться. Он так просто меня не оставит.

Андрей… Где же ты? Я лишь об одном молю, чтобы с тобой все было в порядке. Я себя никогда не прощу, если с тобой что-то случится.

Свадьба, моя дальнейшая жизнь… Все это уже не имеет никакого значения. Я обязательно узнаю, что с Андреем, смогу убедиться, что с ним все в хорошо.

Сердце сжимается от страха, только от одной мысли, что он может быть у Воронова.

Мой ненавистный жених — настоящий психопат. И если он так обращался со мной, то что он может сделать с Андреем?

Шумно выдыхаю, массирую виски, чувствуя, как от всех этих переживаний начинает болеть голова.

Беру чашку с кофе и подхожу к окну. Мелькает шальная мысль: связать простыни, сбросить их с подоконника и спуститься на улицу, как показывали во многих фильмах. Вот только у моего окна столько охраны, что любой банк бы позавидовал.

Тоже мне… нашел сокровище.

В отражении смотрю на девушек, которые должны собрать меня к свадьбе.

А ведь когда-то я мечтала о таких сборах. Представляла, как рано утром ко мне в комнату войдут визажист и парикмахер и сделают из меня настоящую принцессу. А потом я надену пышное платье и с замиранием сердца буду ждать, когда же откроется дверь и в комнату войдет Андрей.

Горько усмехнулась.

Некоторым мечтам не суждено сбыться.

Поднимаю взгляд к небу и часто моргаю, чтобы не разрыдаться. Но противная слеза все равно скатывается по щеке.

“Андрюшенька… прости меня, что втянула тебя во все это. Из-за меня ты оказался в опасности. Из-за моей слабости ты пострадал. Я не должна была идти на поводу у собственных чувств. Но увидев тебя… я просто не могла устоять. Я как мотылек летела к тебе, к единственному лучику света в моей жизни”.

Зажмуриваюсь. Не хочу плакать. Но на душе так гадко, так противно, что дышать невозможно.

Ко мне подходит одна из девушек и начинает что-то говорить, дергает меня за руку, хочет куда-то отвести.

— Да оставьте вы меня в покое! — кричу, вырывая руку.

Девушки замирают, переглядываются, а потом на их лицах появляются улыбки. Словно они думают, что у меня предсвадебный мандраж. Наверное, вообще подумали, что я рада этой свадьбе. Черт знает, что Воронов им наплел.

Отворачиваюсь. Не могу видеть их счастливые лица.

Смотрю в окно и только сейчас замечаю, что на территории участка кипит работа. Повсюду суетятся какие-то люди в рабочей форме. Ставят шатры, из грузовика выгружают кресла для гостей. Кто-то занимается украшением.

Гадость. Сжечь бы все это. Но мне не то что спички в руки не дадут, но даже из комнаты не выпустят до самой церемонии.

Девушки вновь что-то говорят на своем тарабарском, а я просто ставлю чашку на стол и молча иду в душ.

Под непонятные причитания закрываю дверь прямо перед носом одной из барышень.

Не знаю, что творится в комнате, но я просто мою голову, принимаю душ.

А мысли все равно к Андрею возвращаются.

Я никогда не перестану себя винить за то, что втянула любимого во все это.

Но я так безумно скучала по нему все это время, постоянно думала о нем, вспоминала, тихо сходила с ума и просто мечтала увидеть его хотя бы издалека.

“Мечта сбылась”, — мелькнула горькая мысль.

К черту такие мечты. Я рада, что смогла хоть немного побыть в его объятиях, почувствовать вкус его жадного поцелуя. Рядом с ним я почувствовала себя живой, настоящей, цельной.

И в то же время я ненавижу себя за эту слабость. Если бы я только не пошла на поводу у собственных чувств, он бы сейчас управлял клубом, наслаждался жизнью… наверное, даже был в обществе какой-нибудь привлекательной женщины.

Я бы даже на это согласилась. Приняла бы, жила бы со своей ревностью. Только бы он был невредим.

На выходе из ванной меня сразу подхватили три пары рук, и начался настоящий кошмар, за которым я наблюдаю словно со стороны. Мне не важно, какую сделают прическу, не интересно, каким будет маникюр, и все равно, какой боевой раскрас нарисуют на моем лице.

Пусть делают что хотят. Все равно эту свадьбу я ненавижу. Но еще больше ненавижу своего жениха. Не знаю, сколько проходит времени, когда девушки заканчивают. А потом на меня надевают белое платье с очень пышной юбкой, украшенной сверкающими камнями. Почему-то я уверена, что это не простые стекляшки. Ведь Воронову надо показать свое богатство, ему надо продемонстрировать свою игрушку во всей красе.

Девушки подводят меня к зеркалу и замирают в ожидании моего восторга.

Взглядом скольжу по своему наряду, а потом просто отворачиваюсь и отхожу к окну.

Ну вот и все. Последние мгновения… моя жизнь станет настоящим адом. Воронов не будет со мной даже вежливым. Я прекрасно помню его слова, сказанные в палате.

Низко опускаю голову и обхватываю себя за плечи.

Как же мне хочется, чтобы все это оказалось просто сном. Вот сейчас… еще мгновение и я проснусь.

Но ничего не происходит. И меня накрывает отчаяние. Хочется кричать, крушить, ломать все в этой комнате. А я просто стою, не в силах даже пошевелиться.

Мне вдруг отчаянно хочется к маме. Прижаться к ней крепко-крепко. Почувствовать ее ласковые поглаживания и услышать тихий спокойный голос.