Но как бы я ни старалась, так и не смогла найти выход из этой ситуации.

Только голова еще сильнее разболелась.

Прикрыла глаза, мечтая о том, чтобы все это оказалось сном.

Невольно перенеслась мыслями в те времена, когда я не знала, что такое боль и страдания.

Когда каждый день был наполнен радостью и счастьем.

Как жаль, что тогда я этого не ценила.

Я бы каждый день встречала с улыбкой. Ведь тогда со мной была мама. Она меня поддерживала, дарила свое тепло и заботу. Она помнила, кто я такая. Она меня узнавала.

А еще тогда рядом был Андрей.

Я больше никого не смогу полюбить, как любила его.

Он тот, кто умел заставить меня смеяться, кто всегда заботился и защищал.

Невольно вспомнила, как он провожал меня домой после свидания. Он всегда провожал меня до двери квартиры. Всегда шутил, что вдруг меня подъездный монстр похитит. Вот только за этими шутками скрывалось его беспокойство.

Сама не заметила, как провалилась в сон.

Там был Андрей. Такой родной и такой далекий одновременно. Он протянул руку, а потом крепко прижал к своему телу. Слушая, как гулко бьётся в груди его сердце, я чувствовала покой и умиротворение.

— Я найду его, — как сквозь вату слышу его голос. — Найду и убью. Он больше и пальцем к тебе не прикоснется. Я не позволю.

Мимолетное прикосновение к виску. Теплое дыхание на коже.

И меня окутывает знакомое чувство безопасности.

***

— Ваши анализы готовы, — говорит Владислав Викторович, просматривая какие-то документы. — Что ж… Вы в полном порядке. Можете собираться домой. Сегодня выпишем.

— Как сегодня? — по телу пробежался холодок, и мне стало не по себе.

— Вы здоровы, — как ни в чем не бывало пожал он плечами. — Не вижу причин вам тут задерживаться.

— Спасибо, — хрипло выдыхаю.

Врач кивнул и покинул палату, оставив меня в полной тишине.

Несколько секунд смотрю в стену невидящим взглядом. И с каждым мгновением чувствую, как страх все больше сковывает тело. На грудь словно огромный камень положили, он давит на легкие и мешает сделать вдох.

Я могу уходить. Я здорова.

Но сейчас меня это не радует. Я знаю, что будет после того, как я переступлю порог больницы. Уверена, машина Воронова уже стоит у входа.

Пока я лежала в больнице, он приходил всего несколько раз, но и этого было достаточно.

Лучше бы он не появлялся. Забыл дорогу в это отделение. Забыл меня.

Но нет. Он рассказывал, что приготовления к ненавистной свадьбе идут полным ходом. Для меня уже даже платье купили.

Как же хочется сбежать…

Но в один из своих визитов он в красках описал, что будет со мной и мамой, если я что-то устрою и сорву свадьбу.

Перевела взгляд в окно.

Серые тучи низко висят над городом, накрапывает противный мелкий дождь. Погода словно разделяет мое настроение, понимает меня.

Подошла к окну, обхватила себя за плечи.

Наверное, любой другой на моём месте радовался бы скорому возвращению домой.

Вот только нет у меня дома. Тот особняк, в котором я жила последнее время, и близко не похож на дом. В нем нет тепла, нет уюта, туда не хочется возвращаться.

Единственное место, где бы мне хотелось оказаться, — это ночной клуб… Даже не так. Неважно где, неважно место, лишь бы с мужчиной, который является владельцем этого клуба.

Андрей…

За все время, что я провела в больнице, он так ни разу не пришел. Даже не позвонил. Я ждала хотя бы какого-то сообщения, хоть что-нибудь…

Лежа в палате, я часто вспоминала наше прошлое, благодарила бога за каждое мгновение, проведенное с любимым. И в то же время ненавидела судьбу за то, что снова нас свела. Я почти забыла его. Почти смогла разлюбить. Почти похоронила наше прошлое.

А сейчас лишь от одной мысли об Андрее, снова чувствую его прикосновения на своем теле, губы покалывает от желания почувствовать его поцелуй.

Но все это в прошлом.

Теперь у нас даже шанса нет на то, чтобы быть вместе.

Скоро я выйду замуж за человека, которого ненавижу больше всего на свете.

Нехотя начинаю собирать вещи. Медленно, специально оттягивая время и давая себе еще пару лишних мгновений побыть на свободе.

Но у меня не получится оставаться вечно в палате. Вскоре пришла медсестра с моими документами и, пожелав больше к ним не попадать, намекнула, что мне пора уходить.

Пока спускаюсь по лестнице, надеюсь, что Воронов не приехал меня встречать. Молюсь, чтобы не прислал своих людей.

Но стоит выйти из больницы, я сразу замечаю знакомую машину.

Воронов сидит рядом, читает что-то в своем телефоне, а я безотрывно смотрю в окно.

Примерно через час мы въезжаем на территорию особняка. Дверь мне открывает незнакомый охранник, кто-то открывает багажник, достает мою сумку. А я молча поднимаюсь по парадной лестнице и вхожу в холл. Слышу за спиной шаги Воронова, поэтому стараюсь незаметно ускорить шаг, чтобы как можно скорее спрятаться в своей комнате.

— Зайди в мой кабинет, — летит мне в спину равнодушный приказ. — Надо поговорить.

Останавливаюсь на середине лестнице, медленно оборачиваюсь, крепко сжимая пальцами перила.

— Я себя неважно чувствую. Я бы хотела немного отдохнуть.

— Тебя выписали, Арина, — Воронов поднимает на меня свой колючий взгляд, и у меня по телу пробегает холодок. — Значит, ты здорова. Не заставляй меня повторять дважды.

Больше не став меня слушать или что-то говорить, Воронов скрывается в коридоре.

Делаю глубокий вдох и тихо выдыхаю.

— Куда вещи отнести? — спрашивает все тот же охранник.

— В мою комнату, — голос звучит бесцветно.

Охранник кивает и проходит мимо, а я спускаюсь на первый этаж, чувствуя, как подрагивают ноги.

Страшно вновь остаться один на один с этим монстром. Я не жду ничего хорошего от этого разговора.

Но хуже всего, что никто не сможет прийти мне на помощь.

Дверь в кабинет Воронова открыта, приглашая войти в этот филиал ада.

Нерешительно переступаю порог, вхожу в кабинет, специально оставляя дверь открытой.

— Закрой, — Воронов стоит ко мне спиной, но замечает мой маневр.

Молча выполняю приказ.

— Сядь, — кивает на диван.

Воронов подходит к бару и наливает себе в стакан янтарную жидкость. Он не обращает на меня внимания, и от этого становится еще больше не по себе.

Воронов садится в кресло напротив меня, вальяжно закидывает ногу на ногу и делает глоток алкоголя.

Под прицелом его колючего высокомерного взгляда становится жутко. Но я стараюсь не показывать, как мне сейчас страшно.

— Ты разбила машину, — его голос звучит тихо, равнодушно, но для меня он словно выстрел.

— Я не специально, — отвечаю спокойно. — Меня подрезали и…

— Мне плевать, — перебивает, поднимая ладонь перед собой. — Ты сбежала, разбила машину, еще и в больницу попала. Знаешь, сколько денег мне пришлось отдать за все твои приключения?

Воронов вздергивает бровь, слегка наклоняет голову и вновь делает глоток алкоголя.

Он пьет, и это очень плохо. В состоянии алкогольного опьянения он себя не контролирует, становится агрессивным, злым. И если он переборщит, все не закончится разговором.

Качаю головой, отвечая на его вопрос.

— Много, — гадко ухмыляется. — Еще и связи пришлось напрячь ради тебя, чтобы не распространялись об аварии.

Опускаю голову, потому что не знаю, что ему ответить. Но он и не станет слушать. А просить прощения я не хочу.

Не хочу еще больше унижаться. — Как ты собираешься возвращать мне все эти долги? — слышу противную насмешку, и на глаза наворачиваются слезы. — Денег у тебя нет. Связей тоже, — он замолкает, словно обдумывая что-то. — Но… У тебя есть тело… Не модель, конечно, но тоже неплохо.

По телу пробегает ледяная волна ужаса.

— Ты очень дорого мне обходишься, Арина. Слишком дорого. Ты даже копейки не стоишь, но я все равно продолжаю за тебя платить. Еще и мать твоя… Я вот иногда думаю, зачем она вообще живет? Она же овощ…