Делаю глубокий вдох, а потом разворачиваюсь и бегу куда глаза глядят. Лишь бы выбраться из этого кошмара. Исчезнуть.

Вбегаю в дом. Дыхание с хрипом вырывается из груди.

Сзади что-то кричит Воронов, и это только придает мне ускорение.

Забегаю в гардеробную, которая расположена у входа. Там есть небольшой подвесной шкафчик, в котором висят все запасные ключи. Хаотично перебираю связки.

Дрожащими руками хватаю ключ, но он выпадает у меня из рук и падает между коробок.

— Черт! Нет!

Откидываю в сторону кофры, не заботясь о сохранности того, что там лежит. Плевать.

Хватаю ключи от машины и выбегаю из гардеробной.

Но тут же врезаюсь в крепкую грудь жениха.

— Попалась, — рычит Воронов, крепко хватая меня за предплечье.

Его пальцы больно впиваются в кожу, оставляя новые синяки.

— Нет!

Дергаюсь, вырываюсь, пытаюсь ударить его хоть куда-нибудь. Выход был так близко… свобода была совсем рядом.

По щекам текут слезы, но я не сдаюсь. Пытаюсь вырваться из цепких лап этого чудовища.

Воронов тащит меня по коридору, через кухню, вниз по ступенькам.

— Нет! Не надо! Пожалуйста, отпусти!

Пытаюсь ухватиться за стены, дверные проемы, мебель…

Но он просто дергает сильнее, и я дёргаюсь как тряпичная кукла.

От слез все плывет перед глазами. В ушах стоит гул, а в висках стучит пульс.

Воронов толкает меня в помещение. Ноги не держат, и я падаю, ударяясь коленями о бетонный пол.

— Эти хоромы тебя перевоспитают. Подумай о своем поведении. Хотя жаль, что ты увидела свой подарок до свадьбы.

Дверь за моей спиной закрывается, а потом на все помещение раздается звук поворота ключа.

Андрей

— Ты чё такой хмурый?

Перевожу взгляд на друга. Он смотрит на меня внимательно, вот только глаза сверкают от счастья.

— Да так. Не парься, — равнодушно отмахиваюсь. — Не выспался.

— Опять одиноких дев всю ночь потрахивал?

— Иди на хер, — толкаю друга в плечо и иду заваривать себе кофе.

Сегодня я на службе, смена началась как обычно. Ничего, что могло бы вывести из строя. В клубе тоже полный порядок. Проверенный управляющий держит руку на пульсе и уже отчитался о проделанной за полдня работе.

Вот только что-то все равно гложет. Какое-то хреновое чувство в груди.

К врачу, что ли, сходить? Работа напряженная. Опасная для жизни. Может, уже дает о себе знать? Пусть айболиты посмотрят. Может, что интересное обнаружат?

Хотя это вряд ли.

Странная тревога заставляет хмуриться все сильнее.

Настроение летит ниже плинтуса, и даже сладкий кофе его не поднимает.

Херня какая-то.

Беру чашку и подхожу к окну.

Перед глазами появляется знакомый образ.

Она почти не изменилась. Только взгляд стал другой: серьезный, хмурый. И стиль в одежде поменяла. Раньше я с ума сходил от ее платьев. Особенно летом, Арина любила надевать легкие. Воздушные. Я обожал прикасаться к ее ножкам, плавно задирая подол по ее бедру.

От воспоминаний член наливается кровью. Каменеет в форменных штанах.

Черт.

В этот момент звучит сигнал тревоги, и мы бросаем все дела и бежим к машинам.

Все движения отработаны до автоматизма. Каждый шаг выучен наизусть.

Диспетчер называет адрес.

В голове отсчет… и никакой паники.

Запрыгиваю в машину. Ждем, пока Егор получит талон на выезд. Как только друг оказывается в машине, Дима выжимает газ, и мы выезжаем с части.

В этот раз возгорание произошло в частном доме садового товарищества.

Оцениваем обстановку и начинаем принимать меры локализации возгорания.

— Там Жук! — услышал рыдающий голос пацанёнка. В старой одежде, чумазый и в тапках.

Понятно.

— Кто такой жук?

— Щенок, — плачет мальчишка.

— Где? — смотрю на маму, которая с ужасом смотрит на собственный дом, но при этом так крепко вцепилась в ребенка, словно боится, что он в дом побежит.

— У меня в комнате был. Он в шкафу любил прятаться.

Мальчишка зарыдал, а я развернулся и пошел в дом, из которого густо валит дым.

Найти собаку оказалось не сложно. Как и говорил мальчишка, пес прятался в шкафу. Через окно передал питомца Егору, а потом и сам через него выбрался. Обычное дело, но, видя счастье на лице мальчика и радость мамы, в который раз понял, что эта работа стоит всех рисков.

Примерно час спустя мы возвращаемся на базу. Разговаривать не хочется. То странное чувство вновь плавно накатывает, и я не могу понять почему. На вызове все прошло гладко. Никто не пострадал. Даже собаку спасли.

А все равно что-то не так.

Перед глазами вновь появляется знакомый образ.

Арина…

Я действительно ее ненавижу. Никогда бы не подумал, что она способна на предательство. Но, видимо, и в ангеле могут черти ползать. Иначе как объяснить, что она ради денег замуж выходит? Не верю, что там какая-то невероятная любовь или страсть.

Нет. Там только финансовая выгода.

Вот только Арина не была падкой на деньги.

Хотя, может, пока я долг Родине отдавал, она и изменила свои взгляды на жизнь. Захотелось безбедной жизни, вот и нашла легкий путь.

Мы приезжаем в часть. Переодеваемся. Форму складываем так, как и была, чтобы в следующий вызов не тратить драгоценные секунды.

Парни уходят кто в комнату отдыха, кто в санузел. А мы с Егорычем приводим в порядок машину. Сегодня наша очередь.

— Может, уже расскажешь, что случилось? — спрашивает Егор.

— С чего ты взял, что со мной что-то не так?

— Ну, например, потому что ты ломанулся в горящий дом за щеночком.

— А что такого? — спросил с искренним недоумением. — Это наша работа.

— Ладно. Согласен. Опустим этот момент. А как насчет твоей молчаливости?

— Егор, что ты от меня хочешь? Я не клоун и не трепло какое-то, чтобы вас тут всех постоянно развлекать.

Бросил тряпку в ведро с водой. И, чеканя шаг, вышел на улицу.

Настроение и так полное говно, еще и Егор докопался.

Делаю глубокий вдох, шумно выдыхаю.

— Идем, — раздается за спиной голос друга.

Закатываю глаза и оборачиваюсь.

— Слушай, я все понимаю, ты беспокоишься. Но мне нянька не нужна.

— А я в няньки и не нанимаюсь, — Егор кивнул и сам вошел в ангар.

Несколько секунд смотрел на то место, где только что стоял друг, а потом, покачав головой, все же пошел за ним.

Он привел меня в спортзал. Да. Потягать железо сейчас казалось неплохой идеей.

— Лови, — с этими словами Егор кинул мне пару перчаток и кивнул на грушу.

Несколько секунд смотрел на предмет в своих руках, а потом пожал плечами. Мне точно надо сбросить напряжение. Или то странное чувство тревоги, которое целый день грызет, может привести к ошибкам в работе. А это может очень дорого стоить. Но больше я не за себя волнуюсь. За пацанов. У них жены, дети…

Поэтому сейчас мне надо избавиться от этого проклятого чувства. Натягиваю перчатки, а потом размахиваю руками, разогревая мышцы.

Пристально смотрю на грушу, заставляя себя представить, что передо мной стоит Арина.

Я бы никогда не поднял руку на женщину. Даже на нее…

Но мне надо выбросить это проклятое чувство, которое сжирает меня с самого утра.

Делаю несколько прыжков, а потом подхожу к груше. Пружиню на месте…

Но когда собираюсь нанести первый удар, лицо Арины сменяется на рожу ее жениха.

Кулак врезается в грушу с такой силой, что она отлетает.

Не дожидаюсь, пока спортинвентарь остановится, бью снова и снова.

И все время точно по воображаемому фейсу Воронова.

Дыхание сбивается. Перед глазами словно красная пелена. И проклятые образы, как он ее обнимает, как целует, как доводит до экстаза и как закатываются ее глаза от оргазма, которые доставляет ей Воронов.

— Сука! — ору не своим голосом и бью со всей силы, на которую только способен.