— Закрой рот, — тихо рычу, глядя на него с ненавистью.

Против воли руки сжимаются в кулаки, и мне хочется вцепиться ногтями в его горло и…

— Ладно, ладно. Фу! — дает команду, как какой-то шавке. — Я же пошутил.

Крепко стискиваю зубы, мечтая выколоть этому монстру глаза, в которых сейчас плещется веселье.

Моя мама… Как он может так говорить? Как может так шутить? В этом человеке нет ничего святого, нет ни капли сострадания.

Пусть сажает меня в подвал, пусть бьет, но я не позволю ему такое говорить про мою маму.

— Ишь, как взъелась. Дикая кошечка, — мерзко смеется, а потом делает еще один глоток. — Ладно. От своей части договора я не отказываюсь. Пусть твою мать и дальше пичкают пилюлями, мне все равно. Но ты… — голос Воронова меняется, становится твердым, угрожающим, — после свадьбы ты будешь в полном моем распоряжении. Скажу сидеть — ты сядешь. Скажу прыгать — ты будешь прыгать. Скажу вылизывать языком грязь с моих ботинок — ты сделаешь это.

Он замолкает, а у меня сердце бешено колотится в груди.

Боже. Он ненормальный. Псих. Сумасшедший. Ему лечиться надо.

— Свадьба через три дня. Даже не вздумай что-то натворить за это время. И если на самом торжестве ты будешь сидеть вот с такой кислой рожей, — кивает. — Тебе потом будет очень… неприятно. Поняла меня?

Киваю. Из-за страха не в силах даже слово сказать. Тело сковывает от ужаса. В висках стучит пульс.

— А теперь проваливай. У меня куча дел.

Дважды меня не надо просить. Как можно спокойнее встаю и выхожу из кабинета, с трудом сдерживаясь, чтобы не побежать со всех ног.

Когда оказываюсь в своей комнате, сразу запираю дверь на ключ. Прислоняюсь лбом к деревянной поверхности. Дыхание с хрипом вырывается из груди.

— Я не заплачу. Не буду плакать. Нет. Он не увидит моих слез, — хрипло шепчу пересохшими губами.

За время моего отсутствия комната совсем не изменилась. Все такая же пустая, безжизненная.

Оттолкнулась от двери и подошла к окну. Вид на двор, охрана… Все как и раньше.

Разобрала вещи, привезенные из больницы, а потом решила сходить в душ.

Сегодня я не планирую выходить из комнаты. Даже ужинать не собираюсь. Да и какая тут еда, когда крошка в горло не лезет. А еще… Мне просто страшно покидать хоть и сомнительное, но все равно хоть какое-то убежище.

Несколько часов слоняюсь по комнате без дела. Беру первую попавшуюся книгу, сажусь на подоконник и стараюсь уйти от реальности через когда-то понравившийся сюжет. Но против воли прокручиваю в голове слова Воронова. Они, словно раскаленное железо, вонзаются в кожу, жгут, разрывают на части.

Хочется, чтобы этот кошмар закончился. Чтобы все прекратилось.

Но эта свадьба… Она состоится. Как бы я ни сопротивлялась. Как бы не хотела выходить замуж за этого отвратительного человека. Мне просто не к кому обратиться за помощью.

“А как же Андрей?” — шепчет назойливый внутренний голос.

Нет. Его я точно не буду просить о помощи. Отчаяние настолько меня поглотило, что мне не стыдно все рассказать даже ему. Попросить о помощи. Но… Я знаю Воронова. И если Андрей влезет в это… Я боюсь, что потеряю Андрея навсегда.

Он не мой мужчина. Между нами уже ничего не будет. Но… Меня будет греть мысль, что с любимым все в порядке, что он жив и здоров, что его жизнь может быть даже счастливой.

Хочу увидеть его.

В последний раз.

Эта идея настолько сильно загорается, что я чувствую странное горячее волнение.

Но как мне уйти?

Подхожу и осматриваю двор. Охрана все так же патрулирует территорию. Кажется, их стало еще больше, чем раньше.

Странный шум вырывает меня из размышлений. Оказывается, я прочитала несколько глав и даже не заметила этого, настолько погрузилась в собственные мысли.

Перевожу взгляд в окно и вижу машину Воронова у входа. Рядом по стойке смирно стоят его водитель и парочка охранников.

Выпрямляюсь, внимательно следя за тем, что происходит во дворе.

Через пару томительных минут из дома выходит Воронов. Его походка слегка неровная, движения вальяжные. Он пьян. Боже. Пожалуйста, пусть он куда-нибудь уедет, а не в мою комнату решит прийти.

Он о чем-то говорит с охранником, тот важно кивает в ответ.

Затаив дыхание, наблюдаю. Жду…

Через пару долгих минут Воронов садится в машину и уезжает. Некоторое время смотрю на опустевшую площадку. И чувствую, как меня накрывает облегчение.

Я еще долго сижу на подоконнике, крепко сжимая в руках книгу. Но я не читаю. Зачем? Когда на душе так плохо, что невозможно погрузиться в сюжет.

Жаль. Я надеялась, что мир чужой фантазии мне поможет.

Через какое-то время решаюсь выйти на улицу. Может, съездить куда-нибудь?

— Вам запрещено покидать территорию, — говорит равнодушно охранник, даже не взглянув на меня.

— Но…

— У нас приказ.

Поджимаю губы, понимая, что мне его не переубедить.

Прекрасно. Теперь я точно пленница.

***

Музыка грохочет, заглушая все другие звуки. В клубе столько народа, что пройти невозможно, приходится пробираться сквозь разгоряченную толпу.

Каким-то чудом я нахожу свободный стул в самом углу бара. Заказываю себе сок и просто наблюдаю за окружающими.

Сердце до сих грохочет в груди. Мне не верится, что я смогла сбежать. Не зря в детстве по деревьям лазила. Не думала, что когда-нибудь этот навык мне пригодится. Но сегодня я сбежала именно так. Как какой-то глупый подросток.

Вот только я ушла, чтобы почувствовать последние мгновения свободы, насладиться временем, когда принадлежу самой себе.

— Босса сегодня бешеная собака покусала, — невольно слышу ворчание администратора.

— Сегодня? Мне кажется, в последнее время это происходит ежедневно.

— Я не понимаю, что происходит. Он вечно орет. И это при том, что доходы клуба растут, — девушка покачала головой, заглядывая под барную стойку и делая какие-то пометки в своем планшете.

Бармен наклонился и что-то ей сказал, но я уже не разобрала.

Несколько секунд прокручивала в голове случайно подслушанные слова.

Андрей здесь.

От этой мысли по телу пробегает дрожь, а потом перед глазами появляются воспоминания. Прошлые и недавние. Мы вдвоем. В темном тесном помещении.

" Скажи, чего ты хочешь? "

Только от одних воспоминаний его хриплого голоса низ живота обдает жаром. Щеки начинают пылать, а горло пересыхает.

Делаю несколько жадных глотков сока.

А потом, не давая себе передумать, встаю и, пройдя всего на несколько метров, открываю дверь, которая ведет в служебные помещения.

Возле нужной двери замираю. Нерешительность и стеснение скребутся в груди. Хочется развернуться и убежать. Это так на меня не похоже. Но…

Прежде чем успеваю передумать, быстро стучу и, не дожидаясь разрешения, вхожу в кабинет.

— Я же сказал, что занят! — вздрагиваю от грозного крика.

— Прости, — мой голос едва слышен.

В кабинете наступает тишина.

Андрей поднимает взгляд от экрана монитора.

Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд. Не произносим больше ни слова.

Неловкость, стыд и чувство, что навязываюсь, накрывают с головой.

Отвожу взгляд. Сердце пойманной птицей колотится в груди.

— Арина.

— Привет, — мой голос дрожит, и я нервно сжимаю и разжимаю кулаки, чтобы унять волнение.

— Что ты тут делаешь?

Андрей в шоке смотрит на меня. Не ожидал, что я приду. Да я и сама не думала, что окажусь здесь, в его кабинете.

— Прости, что побеспокоила.

Андрей встает с кресла, медленно подходит ко мне.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Опускаю взгляд. В голове тысячи мыслей.

Но больше всего хочется попросить у него помощи. Хочется верить, что в этом мире есть хоть кто-то, кто сможет мне помочь.