И сердце привычно пронизывает тоской. Но уже не так сильно.

— Я скучаю, — безвучно шевелю губами.

Сжимаю три пальца и прикасаюсь ко лбу, потом животу, к плечу и ко второму. Делаю шаг назад и сразу попадаю в крепкие объятия мужа.

— Ты как? — Андрей заглядывает мне в глаза, внимательно рассматривает мое лицо.

— Все хорошо, — улыбаюсь, хотя говорить мешает колючий ком.

Громов качает головой, не веря моим словам.

А потом обнимает меня крепче, даря поддержку и любовь.

Он всегда меня поддерживает. Во всем.

Особенно в том, что касалось мамы. После того, как нас выписали из больницы, мы поехали к ней в клинику.

Я видела глаза Андрея, когда он взглянул на маму.

Я боялась его реакции. Ведь она уже была не она. Не та женщина, которая подшучивала над парнем, который ждал на кухне, пока я собиралась на свидание.

После нашего визита мама пробыла в той клинике совсем недолго. Андрей критически осмотрел здание и вынес вердикт:

— Мы ее отсюда забираем.

Я была в шоке. Ждала чего угодно, но точно не этого.

— Что? Почему?

— Арина. Ты посмотри на их пожарную безопасность. В половине здания муляжи развешаны, а не датчики.

— В тебе говорит пожарный, — качаю головой.

— Плевать. Если в этой клинике не могут позаботиться о безопасности сотрудников, то что говорить о пациентах? Мы ее забираем.

Он был непреклонен. И уже через неделю маму перевезли в другую клинику.

Не знаю, дело было в тех датчиках или у Андрея была какая-то информация, но в новой клинике маме стало лучше. Ей назначили совершенно другие лекарства. Врачи постоянно контролировали ее состояние. Она стала приходить в сознание гораздо чаще, чем раньше.

Она меня узнавала…

Ей оставалось прожить совсем немного, но благодаря решению Андрея она прожила два года…

Это самые ценный подарок, который мне мог подарить любимый муж.

Один из самых ценных…

— Ты готова уходить?

— Да.

Не спеша мы выходим из церкви. Андрей обнимает меня за талию. Прижимает к своему телу.

— Не пойму, почему ты сегодня решила поехать именно сюда, а не, как раньше, на кладбище? — спрашивает, пока мы идем к машине.

Прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку. Внутри все подрагивает от нетерпения.

Грусть от воспоминаний о маме постепенно сменяется радостью.

Я ведь хотела молчать. Подготовила сюрприз.

Нет.

Не скажу.

Я ведь хотела, чтобы все было по-другому…

— Потому, что на кладбище мне нельзя, — вырывается против воли.

И я замираю, ожидая его реакции.

— Почему? — Андрей смотрит на меня с недоумением, явно сомневаясь в моей адекватности.

— Потому что… — шумно выдыхаю. — Я беременна.

Любимый замирает. Смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— Ты…

Андрей опускает взгляд на мой еще совсем плоский живот и снова в глаза.

— Ты скоро станешь папой, — улыбаюсь, глядя на его изумленное лицо.

— Ариша, — шумно выдыхает, а потом вдруг обхватывает мое лицо руками, и его губы накрывают мои.

Короткий, но такой чувственный поцелуй выбивает почву из-под ног.

Но через мгновение он прерывает эту сладость. Прижимается своим лбом к моему.

Любимый опускает руку и касается моего живота.

— У нас будет ребенок, — в его голосе вдруг появляются хриплые нотки.

— Да, — шепчу едва слышно.

— Невероятно…

На миг он зажмуривается, а когда открывает глаза, у меня перехватывает дыхание от чувств, которые плескаются в его взгляде: неверие, радость, любовь.

— Мы так долго этого ждали, — невольно шмыгаю носом, с трудом сдерживая слезы.

— А я говорил, что у нас все получится.

Да. Говорил.

Мы пытались завести ребенка почти три года. И каждый раз тест показывал отрицательный результат.

Мы как сумасшедшие отслеживали мою овуляцию. Сдали множество анализов. Андрей возил меня на приемы к самым опытным врачам. Я прошла лечение. И ничего не помогало.

Я была в полном отчаянии. Ведь мне так хотелось подарить любимому мужчине малыша.

И только Андрей был уверен, что у нас все получится.

Он всегда меня поддерживал, начиная с того момента в палате. Что бы ни происходило, какие бы проблемы на нас ни обрушились, я знаю, что Андрей поддержит, будет рядом.

И я отвечаю ему тем же.

— Не могу в это поверить, — смеется любимый. — У нас будет ребенок!

А потом вдруг подхватывает меня на руки и кружит.

Смеюсь, крепко цепляясь за его широкие плечи.

— Как же я тебя люблю. Безумно люблю. Спасибо, любимая.

— Я тоже тебя люблю.

Мы прошли через многое. Страшные, ужасные события, которые нас изменили… Но не изменили наших чувств.

Тогда, в палате, Андрей был прав. Мы действительно иногда спорим, ворчим, в нашей жизни много быта…

Кто-то скажет скука, обыденность.

Но после золотой клетки я знаю, что это и есть счастье.

Тихое, семейное счастье.

И скоро этого счастья у нас станет еще больше.