Я же, наблюдая всю эту картину, распорядился еще довернуть вправо, чтобы наш «Красный принц» теперь был повернут левым бортом. Таким образом я как бы подрезал нос идущему впереди вражеской колонны кораблю. Такой маневр тут на Церентале назывался «обрезать хвост». Обычно его делали специально, чтобы подставить колонну противника под продольный огонь своих бортовых пушек. Чтобы даже если ваши снаряды не будут попадать в головной вражеский корабль. То перелетая через него станут поражать идущие за ним корабли. Врагам этом мой маневр не понравился. Вот только сделать при этом они сейчас мало что могли. «Красный принц» ведь сейчас был развернут к ним левым бортом. Правда, для наших бортовых орудий с орудийной палубы дистанция все еще была очень большой. Поэтому по противнику вели огонь только наши башенные орудия. А вот враги нас достать вообще не могли. У них просто не имелось таких же дальнобойных пушек как наши трехсот пяти миллиметровки. И мы пока могли расстреливать их совершенно безнаказанно.
А дела у реарцев тем временем шли не очень хорошо. Вражеский флагман вырвался вперед. А вот два других линкора от него отстали из-за своего досадного столкновения. И пока они там стояли на месте и никак не могли расцепиться. То парохода-фрегаты противника эту неприятную картину тоже увидели. И начали отворачивать с курса, обходя справа внезапно возникшее препятствие из двух столкнувшихся линейных кораблей. А наши снаряды тем временем летели в сторону реарского флагмана. И продолжали попадать в него. Не все, конечно, но каждый третий или четвертый все же находил цель. Тем более, что парочку перелетов при этом схлопотала и та сцепившаяся между собой парочка реарских линкоров. На «Троне» даже при этом возник пожар. Ну, а «Император Крам Первый» отгребал за всех. Ведь весь огонь наши башенные пушки сосредоточили только на нем. В итоге — огромный сто тридцати пушечный линейный корабль получил еще шесть попаданий фугасными снарядами калибра триста пять миллиметров. После чего загорелся и потом взорвался. Видимо, огонь добрался до порохового погреба флагмана противника. Большой реарский линкор погиб очень быстро. При взрыве «Императора Крама Первого» выжили из всей команды только тридцать шесть человек.
Это ужасное зрелище такой быстрой гибели флагманского линкора привело в ужас команды оставшихся четырех кораблей. Поэтому парохода-фрегаты реарцев просто развернулись на сто восемьдесят градусов и начали быстро отходить к своим основным силам. Которые все еще вели перестрелку с одним из наших прибрежных фортов. А вот линейные корабли «Трон» и «Адмирал Фаритар» так сделать не смогли. Хотя их команды также были очень сильно деморализованы тем, что произошло на их глазах. Да, и их незавидное положение тоже не добавляло тем реарским морячкам оптимизма. Ведь сейчас эти два могучих линкора превратились просто в огромную и неподвижную мишень. Поэтому когда «Красный принц» подошел к ним на расстояние выстрела из наших бортовых пушек калибра двести двадцать миллиметров. И начал их накрывать как бортовыми залпами, так и выстрелами башенных орудий. При этом мы встали так, чтобы вражеские пушки не могли по нам стрелять. Они же на тех линкорах тоже почти все располагались вдоль бортов на орудийных палубах. Башен то на тех линейных кораблях противника просто не было. Поэтому сейчас мы, находясь вне сектора стрельбы вражеских пушек, просто безнаказанно расстреливали эти два сцепившихся между собой линейных корабля реарцев.
— Гордым быть почетно, но лучше остаться в живых! — видимо так думали оба капитана тех вражеских линкоров, когда приказывали спускать флаги и сдаваться. Ведь они то прекрасно понимали, что мы их просто убиваем, расстреливая как мишени в тире. А они нам даже при этом и ответить никак не могут. Видимо им было очень обидно вот так вот помирать. И поэтому они решили сдаться. Сохранив свои жизни и жизни своих людей.
Нам пришлось задержаться, чтобы принять капитуляцию тех двух линейных кораблей и выловить из воды выживших членов команды взорвавшегося флагмана реарцев. На линкоры высадились наши морские пехотинцы, которые должны были разоружить и контролировать пленных врагов. Для этого пришлось спускать на воду шлюпки. Так как я опасался подходить вплотную к неподвижным кораблям противника. Мало ли? Вдруг они нас там ждут в засаде, чтобы коварно ринуться на абордаж, когда наш «Красный принц» подойдет поближе? Или найдется там какой-нибудь упоротый смертник, который захочет взорвать пороховой погреб своего линкора, чтобы не сдавать его нам. Поэтому я предпочел подстраховаться и на сцепившиеся «Трон» и «Адмирал Фаритар» высаживались со шлюпок наши призовые партии вооруженных морпехов.
Но плененные реарцы вели себя хорошо. Зря я беспокоился. Эти люди хотели жить. Поэтому никто и не подумал сопротивляться или нападать на наших морских пехотинцев. Все противники безропотно сдавали оружие, а потом послушно спускались в трюм, где их потом и заперли на всякий случай. И еще мы выловили из воды тридцать шесть человек. Это были все кому удалось спастись при взрыве флагманского линейного корабля «Император Крам Первый». И это почти из пятисот членов команды этого огромного военного корабля.
Чувствовал ли я что-то по этому поводу? Раскаяние, сожаление или вину? Нет, определенно нет! Да, этих людей убили по моему приказу. Ведь артиллеристы, выпустившие тот роковой снаряд, из-за которого загорелся и взорвался «Император Крам Первый». Действовали по моему прямому приказу. Именно я приказал им обстреливать тот реарский корабль. Но я почему-то себя убийцей не ощущаю. Интересно, а какой-нибудь Жуков или Наполеон тоже вот также не испытывали мук совести, когда по их вине погибали тысячи солдат? Впрочем, сюда этих реарцев никто не звал. Сами пришли. Что? Император приказал. Вот и спрашивайте тогда со своего императора, почему он вас на смерть отправил?
А вот при спасении тех членов взорванного флагманского корабля противника нас ждал приятный сюрприз. Из моря наши морячки тогда выловили флаг-адмирала Филира мел Дариса, который оказался тем самым человеком, что и командовал этим самым флотом вторжения Реарской империи. И еще командовал эскадрой противника, которую мы и разбили в этом морском бою. Ему повезло дважды. Первый раз когда он чудом не погиб при взрыве своего флагманского линкора. Его взрывной волной лишь выбросило с капитанского мостика прямо в море. И при этом он не получил никаких ранений кроме серьёзной контузии. И второй раз ему улыбнулась местная фортуна. Когда этого бравого флаг-адмирала заметили и вытащили из воды моряки с нашей шлюпки. Таким образом он сегодня дважды спасся от неминуемой смерти. Бабушка с косой промахнулась мимо цели. Счастливчик, однако! Правда, при этом он попал к нам в плен. Но это ведь такие мелочи, в сравнении с жизнью.
Пока мы возились с пленными врагами и их захваченными кораблями. Те два удравших от нас парохода-фрегата как-раз успели добежать до своих основных сил. После чего противник прекратил обстрел непокорного вестральского форта и двинул большую часть своих оставшихся военных кораблей в нашу сторону. Конечно, это там произошло не мгновенно. Пока они там расспросили капитанов тех двух парохода-фрегатов о том, что здесь случилось. Пока решали, что делать и кто там теперь у них командовать всеми будет. Ведь флаг-адмирал Филир мел Дарис пропал вместе со своим флагманом. Потом уже новый командующий вражеским флотом вторжения принимал решение. После чего реарские военные корабли собирались и готовились к сражению. Затем выстраивались для боя. И только после этого выступили в нашем направлении. В общем, мы к этому моменту тоже успели все свои дела порешать и были готовы к бою.
Увидев вдалеке приближающиеся корабли противника, я решил идти им навстречу. Да, я принял решение сражаться и в этот раз. После того как мы порвали сразу три вражеских линейных корабля. Я преисполнился уверенности и бесшабашной наглости. И захотел ещё раз это повторить вон с теми реарскими кораблями. А сейчас нам противостояли: четыре линейных корабля с паровыми машинами; три винтовых фрегата; два парохода-фрегата; два паровых корвета. Ну, а два корвета и все вражеские шлюпы остались для охраны той большой кучи транспортных пароходов Реарской империи. Что маячили возле далекого берега. И с которых все также продолжали высаживаться на вестральское побережье реарские войска.
