И ведь не соврала Клавдия Леонтьевна, ждали только меня. И, пробегая мимо безмолвных ликов предыдущих Часовых на пути к стартовому столу, я изобразил свою самую торопливую спешку.

— Спасибо что подождали, — подмигнул я студентам и ещё раз протянул руку Фёдору Васильевичу. — Генерал…

— Вообще-то уж двадцать лет как маршал, — поправил он меня, но на рукопожатие всё же ответил.

Я быстро пробежался взглядом по лицам ребят. Один — из японской АССР, да, на Земле 1 после проигрыша в Цусимском сражении та вошла в ряды Союза. Ещё один грек по имени Матиас, тоже из Советской республики — закономерно, греческой. И типичный представитель ленинградской интеллигенции с подозрительным именем Вильям. Три технопата и милая киргизочка Айгуль — юная звезда нейробаллистики, с талантом, как у Деметры.

Девочку, видимо, будут натаскивать именно на вооружение «Левиафана».

Единственный, кто выбивался из общего ряда, — уже знакомый Марк, который, в силу амбиций юности, получил позывной «Понт». Его присутствие вызвало у меня искреннее недоумение.

Со специалистами по лодкам всё ясно.

А теперь вопрос: с остальными понятно — на подводной лодке нужны профильные специалисты — но Марк?

— Структурный архитектор с талантом к манипуляциям с газом, — видя мое недоумение и глядя на ребят как на дорогую коллекцию, с улыбкой пояснил Фёдор Васильевич. — Такой специалист на подлодке архиважен!

— Ну тут вам, Фёдор Васильевич, виднее, — почтительно обозначил я кивок и уже строго посмотрел на ребят. — Студенты. Каждый из вас, без сомнения, талант, но чтобы стать Часовым, одного таланта мало. Нужен ещё и правильный учитель. И вам с ним повезло. Не посрамите честь мундира!

— Позывные, Сумрак, — напомнила Клавдия Леонтьевна об ещё одной традиции.

У Часового, идущего на первое задание, должен быть позывной. Здесь эту традицию называли «Крестины». И, очевидно, крёстным отцом, который выберет эти имена, должен стать ваш покорный слуга.

Я подошёл к моменту, которого орлы, переквалифицировавшиеся в мазутов сухопутных, явно ждали больше всего.

— Крестить вас не буду. Предоставляю эту честь к вашему новому командиру, — и повернувшись к нему, добавил: — Пусть только живыми вернутся.

— Только живыми они и вернутся, — загадочно рассмеялся Федор Васильевич. — Морозильная камера на подлодке уже несколько лет как не работает, так что всех, кто не справился с заданием «выжить», хороним по морскому кодексу.

А вот тут ребята перевели свои напряжённые взгляды уже на Фёдора Васильевича. Старик, явно довольный своей шуткой, рассмеялся.

— Да шучу я, мазуты сухопутные, шучу! Работает морозилка! Так что всех домой вернём со щитом. Или, хе-хе, на щите.

Единственная в команде девочка, ещё и со специализацией нейробаллистика, и вовсе побелела.

— Он шутит, Айгуль. Просто юмор у Фёдора Васильевича, м-м, своеобразный, — поспешила успокоить девочку голограмма Клавдии Леонтьевны.

— Нам бы ещё палубного медика… — запустив пятерню в седую бороду, мечтательно протянул капитан.

— Если нужен медик — будет тебе медик.

Но Фёдор Васильевич такой широкий жест не оценил.

— Эх, Сумрак… Такую мне шутку запорол…

— Время, мальчики. Время, — поторопила нас голограмма Клавдии Леонтьевны.

— Ты права, Клавочка, — чуть ли не с любовью ответил он маршал. — И так, салаги! Вы слышали Первого Часового! Пора! Рюкзаки — на плечи! На стартовый стол — шагом марш!

Молодежь засуетилась. Я почувствовал, что между Фёдором Васильевичем и Клавдией Леонтьевной назревает прощальный разговор, где я буду лишним. Тактично отступив в тень, я дал ветеранам минуту побыть наедине.

А дальше всё было стандартно. Изрядно мандражирующие студенты сначала оторвались пятками от земли, затем взмыли в воздух, неуклюже маша руками. А в конце исчезли в поглотившем их пятне нуль-пустоты.

— Ну вот… — провожая, как и многие тысячи раз до этого, печально выдохнула нейробабушка.

— Через сколько там Каннибал со штрафниками… — начал было я, как фиолетовая темнота на стартовом столе вновь начала разрастаться, через секунду извергнув из себя чернокожего Часового Серёгу, его цепного аллигатора Гену и четвёрку моих штрафников.

Первое, что бросилось в глаза, — загар. Ну, кроме Каннибала, конечно. Он как и был чёрным с заводских настроек, так и остался. А вот штрафники… Обгоревшие до красноты, отшелушивающаяся кожа на лицах, посветлевшие до небесной синевы глаза и записанные между именем и фамилией позывные Часовых. Студенты-штрафники Апраксина, Пеньковский, Думгадзе и Хохлов с лёгкой руки крестившего их Каннибала превратились в Часовых: Анастасию «Зарю» Апраксину, Рубика «Рубежа» Думгадзе, Василия «Компаса» Пеньковского и Вениамина «Дизеля» Хохлова.

Но самое главное — у Анастасии не хватало кое-чего важного. У бывшей заводилы НКВД-штой отсутствовала правая рука!

— Да твою ж перестройку! Что произошло? — шагнул я навстречу Каннибалу.

В ответ он бросил мне брезентовый пакет. Под вакуумом находилось что-то мягкое. Я не сразу понял, что уже держал в руках такие стазис-пакеты. Стазис-сон.

— Арахноиды. Как всегда, арахноиды, — Каннибал мрачно прокачал головой и кивнул в сторону девчонки. Прежде гордая, как склоны Эвереста, Апраксина, кажется, держалась на ногах только благодаря стимуляторам. — Когда букаши напали на комбайнеров, появилась их королева. Три комбайна вместе с экипажами — в труху. Я понимал, что лучше отступить, но и бросить гражданских, понимаешь, не мог. Если бы не «Заря»… Представляешь, она сунула руку с гантом прямо в дыхательную трубку королевы арахноидов и…

Он кивнул на девчонку, которая, кажется, даже не слышала нашего разговора.

— В общем, надеюсь, прошло не так много времени, и медбот сможет вернуть ей руку. Но жара, кислотная слизь, да и вообще. Не знаю, короче.

И тут меня, что называется, проняло. Сбросив оцепенение, я бросился к раненой девчонке, которая прижимала культю к груди уцелевшей рукой. Подхватив девчонку на руки, я посмотрел на застывшее лицо Клавдии Леонтьевны и рявкнул:

— Ну а ты чего? Каннибала что ли не слышала? — понимаю, что голограмма совсем не виновата, но всё же вызверился на неё. — Готовь медблок и операционную!

А потом, повернувшись уже к Каннибалу, добавил:

— Ты возьми ребят. Кажется, они могут идти сами.

Не знаю, откуда у меня взялись силы, не знаю, сколько времени это заняло, но очнулся я на том же самом диване, на котором ждали меня мои комсомольцы. От их появления и встрепенулся, проснувшись от наваждения произошедшего.

— Сумрак? — аккуратно коснувшись плеча, потревожил меня Борис.

Рядом со мной на таком же диване сидел и Каннибал. Вот только он будто не замечал парня, продолжая сверлить взглядом медкапсулу, в которой лежала вчерашняя штрафница и сегодняшняя героиня — Настя Апраксина.

Борис был весь в вековой пыли, будто лазил по чердакам с хламом. Интересно, на какие работы назначила его Леонтьевна? Чуваш выглядел встревоженным.

— А, Боря⁈ — помотал головой я. — Как день прошёл?

— Да уж точно лучше, чем у вас, Мэлс Игоревич.

— А Лиза? — не найдя глазами вторую половинку тандема, я ещё пытался прийти в себя.

А нормально меня этим шоком припечатало! Тащить на руках девку, из сочащейся культи которой капает кровь, при этом стараясь в очередной раз не уронить пакет с её оторванной рукой. Как говорил знаменитый прапорщик: это вам не это!

— В гараже, — кивнул под ноги парень. — Сдаёт «Скворца» техникам. Их там тоже потрепало маленько, но обошлось.

— Да что сегодня за день-то такой? — взвыл я на луну.

— Да нет, у Гагариной ничего серьёзного. Просто на обратном пути их атаковали какие-то летающие арахноиды, забились в воздухозаборники вингера, но Лиза дотянула «Скворца» до базы.

— Всё, я здесь! — ворвавшись в медблок, Лиза пыталась пригладить растрёпанные волосы. — Мне сказали, что… Ой, ну, вернее… Как там ребята?