— Сын живет отдельно. С утра я его не видела. Сейчас, подождите.

Наталья Ильинична взяла трубку телефона, прокрутила три раза диск, набрав внутренний номер и через мгновение спросила:

— Любочка, а можешь попросить Сергея зайти ко мне?

Вдруг, она напряглась вся и замерла, потом спросила:

— А он не отпрашивался? Не звонил по поводу больничного? Нет. Странно. Спасибо, Любочка.

Она нажала на рычаги, сбрасывая вызов, и начала снова крутить диск. На этот раз номер был длинный, не внутренний. Закончив набор, она напряженно вслушивалась в вызывающую гудками абонента трубку. На другой стороне никто не отвечал на вызов.

— Странно, — сказала она. — Вчера, мы расстались после работы. Он не говорил, что собирается взять отгул. Может заболел?

Наталья Ильинична выглядела растерянной.

— А вы не дадите адрес сына? Нам бы этот вопрос уточнить надо. А мы заодно его проведаем. Вас же с работы вряд ли отпустят пораньше. Вам позвоним, что и как. Если заболел, то в аптеку сходим за лекарствами. Диктуйте свой номер.

Наталья Ильинична продиктовала адрес сына и свой номер телефона. Она обрадовалась, что ее сына навестят и снимут ее тревогу. Не надо ждать до самого вечера и постоянно крутить телефонный диск.

Мы попрощались с Натальей Степановной. Я заверил ее, что прямо сейчас поедем к ее сыну, все разузнаем. После чего покинули ее кабинет.

— И что ты думаешь про все это? — спросил Рябинин.

— Сомнительно мне, что она или ее сын убийцы. Но вот отец ее с Бельским встречался. Это неспроста. Что-то было в этой встрече. Жаль я не захватил фотографию Ивана Бельского-младшего. Могла бы пригодится.

— Можно попробовать составить фоторобот, — предложил Рябинин.

Я закрыл глаза и постарался представить себе лицо Бельского. Образ возник сразу. Можно было попробовать, но только в крайнем случае. Пока что показывать этот портрет было некому. Наталья Ильинична с Бельским не встречалась, а с ее сыном пока не понятно.

Надо было ехать к Сергею. Посещение ЗАГСа и поиск сослуживцев Бельского старого уходил на второй план.

Сын Натальи Степановны проживал неподалеку. Мы добрались за десять минут. Машину оставили во дворе и поднялись на четвертый этаж. Долго звонили во входную дверь. Слышно, как трещал звонок внутри квартиры, но никто не открывал. Похоже, Сергея не было дома.

Рябинин подошел к квартире напротив и позвонил:

— На всякий случай, попробуем, — сказал он.

Через пару минут дверь открыла старушка в домашнем халате и спросила недружелюбно:

— Чего надо?

— Скажите, пожалуйста, а сосед ваш вот из квартиры напротив он давно ушел?

— С какой целью интересуетесь? — с видом опытного революционера конспиратора спросила бабушка.

Рябинин достал красную корочку и предъявил ей.

— Мы из милиции, — с располагающей улыбкой сказал он.

Бабушка тут же подобрела. Удивительное дело, какой эффект оказывает удостоверение милиционера на пожилое поколение.

— Так еще вчера вечером поздно ушел, сынок. К нему какой-то мужчина пришел. Он у него с час сидел. Потом они ушли. Сергей Иванович не приходил еще.

— Бабушка, а вы не могли бы описать этого мужчину? — спросил я.

— Да чего его описывать то. Красавица он что ли заморская. Мужик как мужик средних лет.

— А не было ли у него какой-либо приметы? — уточнил я. — Что-то что глаз царапнуло?

— Как же, сынок, было, — тут же спохватилась бабушка. — Щека у него такая рваная была. Вот тут справа.

— Щека рваная? — переспросил я.

— Ну да. Шрам такой. Рваный. Некрасивый. Но он его не стеснялся. Скорее вперед себя выпячивал.

— Бельский, — тут же опознал я. — Спасибо я. Не можем вас больше задерживать. До свидания. Мы к вам через несколько дней зайдем, чтобы снять показания.

— Сынок, а что-то случилось? — забеспокоилась бабушка.

— Будем надеяться, что ничего.

— Сергей натворил что-то. Он парень то хороший. Вежливый, добрый. Не мог он ничего натворить. Навет это.

— Да нет, бабушка. Он ничего не натворил. Он у нас просто как возможный свидетель проходит, — успокоил ее Рябинин.

Мы попрощались и вышли на улицу. Рябинин закурил. Мне почему-то тоже захотелось, но Тень тут же поднялся из глубин сознания и пообещал мне устроить сезон страшной головной боли, если я его снова на никотин подсажу.

— Ты сказал Бельский? — спросил Рябинин.

— У него щека рваная. Он к Сергею приходил.

— Интересно, куда они ушли?

— Это вообще без понятия.

— Похоже, надо ехать в отделение составлять фоторобот. А потом объявить Бельского в розыск, — сказал Рябинин.

— Нам ему предъявить нечего. Какой розыск? — я пытался сориентироваться, что делать, но никак не мог увидеть следующие шаги. — Может они пиво пошли пить.

— Негласный.

Похоже, Рябинин прав.

— Поехали, — согласился я. — Но сначала надо позвонить Наталье Степановне.

— Что мы ей скажем?

— Надо успокоить. Скажем к приятелю в гости пошел. Соседка сказала.

— Пошли. Здесь на углу автомат есть.

Я очень надеялся, что с Сергеем ничего не случилось и Бельский приехал к нему с дружеским визитом. Но как известно надежды умирают последними.

Предложение о составлении фоторобота показалось мне логичным. По моему описанию сделать изображение, разослать по сотрудникам милиции, чтобы напасть на след Бельского. Я ведь наивно предполагал, полагаясь на свой звездный опыт, что это дело быстрое. В моей реальности мозгоклюи подключили бы к голове источника изображения нужную аппаратуру, за пару мгновений скачали нужный портрет, после чего выгрузили бы его в компьютер, дополнили бы недостающие фрагменты, облагородили, сделали бы возможные версии изменений и отправили бы эту информацию по сети. Через пару минут у нас были бы точные координаты местонахождения объекта поиска, а также траектории его возможного маршрута. Но все это возможно было в моем мире, с его развитыми технологиями.

Я думал, что в советской реальности, это будет посложнее, но я не ожидал увидеть аппарат под названием ИКР от ВНИИ МВД СССР. ИКР расшифровывалось, как Идентификационный Комплект Рисунков и представлял из себя большой черный ящик, внутри которого находилось большое количество фотофрагментов мужских и женских лиц, также альбом-реестр с этими изображениями и небольшой проектор, на поверхности которого можно было комбинировать фрагменты лиц для получения нужного изображения. Работал с этим аппаратом специально обученный профессионал криминалист. В нашем случае милая девушка Дарья, с которой мы быстро нашли общий язык. Но не смотря на все взаимопонимание на составление портрета ушло несколько часов.

Пока мы работали над его составлением, меня не покидало ощущение, что мы теряем время. Оно просто утекало песком сквозь пальцы. Пока мы тут подставляем губы к подбородку и выравниваем щеки, Бельский уже мог пересечь советско-финскую границу. Также меня не покидала тревога за судьбу Сергея Степанова. Ведь Бельский не просто так сорвался во Мглов после встречи со мной, встретился с Сергеем и куда-то его увел. Вряд они пошли предаваться философским беседам о будущем социалистической Родины или там по-тимуровски старушкам пенсионеркам помогать.

Пока я занимался фотороботом, Рябинин съездил в отдел кадров ветуправления и взял фотокарточку Сергея Степанова. Наталью Ильиничну мы решили лишний раз не волновать. Быть может, Сергей и Бельский дружили всю жизнь, а мой приход напомнил Бельскому об этом, и он сорвался пригласить старого друга на рыбалку.

Рябинин привез фотокарточку Сергея Степанова, которую скопировали, растиражировали и отправили по отделениям милиции. В это время мы с Дарьей усердно трудились над составлением фоторобота. На Мглов уже опустилась белая ночь, когда у нас появился приемлемый результат, с которым можно было начать поиск Бельского.

Фоторобот по сути составлялся из набора шаблонов. Каждый шаблон был пронумерован, поэтому получившийся портрет укладывался в длинный код, составленный в определенной последовательности.