— А с другими ведущими членами Общества?

— Тоже нет, но вот что я думаю, молодой человек. Дайте мне немного времени. И я попробую узнать все что нам необходимо. Быть может, это даст след для поиска убийцы.

По возвращению от профессора лишь только я успел переступить пороги кабинета раздался телефонный звонок. Трубку поднял Пироженко, молча послушал и также молча протянул ее мне.

— Тебя? Какой-то Никита Рябинин.

Я взял трубку. Интересно, зачем я потребовался товарищу милиционеру. Никита приветствовал меня, тут же радостно сообщил, что находится в Ленинграде по служебной командировке, у него есть ко мне какое-то неотложное дело, и он хотел бы встретиться и пообщаться. Интересно, что принесло его из Мглова, подумал я и согласился на встречу. Договорились встретиться на Московском проспекте в кафе «Огонек». Путь для меня, конечно, не близкий, потом еще обратно в контору возвращаться, но меня разбирало любопытство, и я готов был хоть весь Ленинград объехать, чтобы узнать в чем суть неотложного дела Рябинина.

Утро выдалось солнечным. Потеплело. Я сел за руль и отъехал от Главка. На дорогах ездили поливальные машины, легковушек было мало. Внезапно захотелось сливочного пломбира, да полить его сверху Тархуном. Я понятия не имел, что такое Тархун, да и мороженное мне не особо нравилось. По всей видимости опять всплыли воспоминания Тени, которые он то и дело подбрасывал мне, в тайне надеясь вернуть контроль над своим телом.

Кафе «Огонек» находилось на углу Бассейной улицы и Московского проспекта. Я оставил машину возле тротуара в двух метрах от кафе и пошел на встречу. Рябинин меня уже ждал. Все такой же юный, рыжеволосый и веснушчатый, совсем еще салага, каким он мне и запомнился. Такому парню не бандитов ловить, а с концертом в ВИА «Поющие сердца» выступать по всему союзу. Девчонки сходили бы с ума, а он пел бы: «Но любовь, но любовь — золотая лестница, Золотая лестница без перил».

Я заказал кофе с молоком и творожные сырки. Рябинин тоже взял кофе, а к нему мороженное под названием «Сюрприз» за рубль одиннадцать копеек. Все-таки он еще совсем мальчишка, хотя мороженное выглядело очень привлекательно.

— Не ожидал тебя увидеть в Ленинграде, — сказал я.

— Я тоже не думал, что так рано появлюсь здесь. Хотя мне очень нравится в Ленинграде. Здесь как-то по-другому дышится. Более свободно что ли. Как идет следствие?

— Работаем над этим вопросом, — туманно ответил я. Мне почему-то не хотелось углубляться в подробности. — Ты хотел меня видеть. Что случилось?

— После того как ты уехал, я долго размышлял над этой историей. Она никак не выходила у меня из головы. Этот Садовник, почему он убивает, а главное зачем? В общем, в свободное от службы время, я проводил время в архиве. Изучал старые дела. Я все пытался понять, как связаны убийства современные с нэпманскими временами. И никак у меня не складывалось это в одну картинку.

Я уже догадывался, как они связаны, но не торопился рассказывать об этом Рябинину. Посмотрим, к каким выводам он пришел.

— Честно говоря я и сейчас не понимаю, как связать убийства времен НЭПа с нашими. Прямо какая-то преемственность поколений. В общем я закопался в архивах. Шел по старым следам. И кое-что обнаружил. Были еще убийства в 1954 году. Значит каждую серию убийств друг от друга отделает двадцать пять лет.

— Новые убийства в пятьдесят четвертом? — я был удивлен этой информации.

Получается схема Садовника намного сложнее, чем казалась сначала. Раньше у нас были две серии — в двадцать девятом и семьдесят девятом, а теперь новая серия — пятьдесят четвертого года. Между сериями двадцать пять лет. Получается у нас был либо один преступник, которого клинит раз в двадцать пять лет, либо это два или три разных преступника, которые связаны друг с другом. И это как-то связано с сектой Садовников, которые развивали свои философские мысли в Петрограде до революции.

— Сколько было убийств в пятьдесят четвертом? — спросил я.

— Семь человек. Четыре женщины и трое мужчин.

— Трое мужчин? — переспросил я. Получается, Садовники убивали не только женщин.

— Да. Две студентки, отдыхавшие на каникулах во Мглове, женщина — акушерка из местного родильного дома. Инженер-химик с завода пластмасс. Майор войск связи из соседней воинской части. Библиотекарь из городской библиотеки и солдат срочник из той же воинской части. Но что меня больше всего удивляет во всех эпизодах. На телах убитых нет следов насилия, словно они добровольно пошли на заклание.

— А были ли у них дети? — спросил я.

— Нет. Все они бездетные.

Какая-то назойливая мысль крутилась у меня в голове, но я никак не мог ее поймать. Садовники видели будущее своих жертв и отрезали гнилые возможные ветви. Значит, если ветви были возможны, то у всех жертв должны были быть пары или не должны?

— Убитые с кем-нибудь встречались? — спросил я.

— Девушки были в отношениях. Дело шло к свадьбам, но там еще не было ничего понятно толком. Акушерка была замужем, но без детей. Майор недавно подал заявление в ЗАГС, как и инженер-химик и библиотекарь. У них намечалась свадьба в ближайший месяц. Про солдата информации нет.

— Любопытно, любопытно, — задумчиво пробормотал я, погружаясь в свои мысли.

Схема оказалась куда сложнее, чем мне представлялась ранее. Две ветки развития в прошлом и пока ни одной толковой зацепки в настоящем, а хищник на свободе и скоро ему потребуется новая кровь.

Мы еще посидели с Рябининым в кафе. Я расспросил его про командировку в Ленинград. Он приехал по делу о серии квартирных краж. Подозреваемые уехали из Мглова в город на Неве и теперь совместно с ленинградскими милиционерами они устанавливали их местонахождение. Мы договорились, что если будет какая-то новая информация, то Рябинин обязательно свяжется со мной. На этом и расстались. Я поехал в управление.

Третий час шла ожесточенная битва с майетами в виртуальном средневековье.

Я всегда говорил, что нельзя недооценивать противника. Кто бы мог подумать, что мастера иллюзий окажутся мастерами не только в этом тонком искусстве, но и в режиме реального боя могут дать фору даже самым кровожадным идрисам. При этом сражались они неким симбионтом между физическим и иллюзорным оружием, искусно маскируясь под окружающее пространство. Как они сумели проникнуть внутрь виртуального пространства, в короткое время разобравшись в том, как им манипулировать, я не знаю. Да и так ли это уже важно. Ведь у нас есть цель и задача, которую мы обязаны выполнить.

Майеты нападали группами. Две-три особи объединялись в одно целое и выстреливали в нас какими-то сгустками спор. При этом визуально у них не было с собой никакого оружия. Вероятно, оружием служило им тело, или они могли оперировать сразу в нескольких пространствах одновременно. Выглядело это так. Несколько тварей бросались друг к другу, словно хотели предаться любовным утехам, и сцеплялись. Их тела тут же окутывал пульсирующий фиолетовый кокон, который через считанные секунды выстреливал в нас десятками кислотных спор. Их смертоносное воздействие мы увидели сразу же после первой атаки, к которой оказались не готовы. Хотя штурмовик должен быть готов к любому повороту событий и не только на поля боя, но и на гражданке.

Первым атаке подвергся отряд капрала Бойе. Споры майетов ударили в штурмовика, прилипли к бронику и стали мгновенно распространяться, оплетая его в кокон. Он крутился, пытался отодрать от себя споры, которые пока не причиняли ему никакого видимого вреда, но все было бесполезно. Рост спор прекратился и в следующее мгновение они взорвались, превратив штурмовика в кровавое месиво. Сразу же после гибели первого бойца под удар попало еще двое, а наш капрал Фунике проорал в общий эфир приказ жечь все вокруг. И мы тут же ударили из плазмоганов по скоплениям майетов.

А их становилось все больше и больше. Они словно выныривали в наше виртуальное пространство из пустоты и тут же устремлялись навстречу друг к другу, чтобы создать боевое звено для атаки.