На этом ужасном моменте я проснулся. Мы как раз подъезжали к дачному поселку «Сестрино», окруженному огромными трехсотлетними корабельными соснами. Красивое место, расположенное на берегу реки Сестра поблизости от Финского залива.

— Все-таки он к маме поехал, — сказал Пироженко.

— Да уж задержание на глазах матери. Хотя ей, наверное, не привыкать, — отозвался Ефимов.

Водитель остановил автомобиль. Впереди нас стояла «Волга», возле которой стоял наш начальник Мегрэ и Стрельцов. Мы подошли к ним.

— Рысь приехал навестить мать. Похоже, — сказал Амбаров.

— Даже такой сволочи ничто человеческое не чуждо, — сказал Стрельцов.

— Мы окружили поселок. Так что никуда он не денется. Приступаем к операции, — распорядился Амбаров.

— Жалко маму, — тяжело вздохнул Ефимов.

Я молчал. В предстоящей операции мне похоже была отведена роль статиста. Я решил держаться в стороне. Народу много. Сами справятся с каким-то второсортным уголовником.

Кто бы мог подумать, что у этой Рыси с головой совсем плохо. На даче у него целый арсенал вооружения, и он устроит настоящее кровавое побоище.

Задержание сразу пошло не по сценарию. Рысь не настолько важная и отмороженная персона, чтобы бойню устроить. Его психологический портрет выглядел устойчивым и прагматичным. Обычный бандюган мелкого пошиба, чуть поднявший голову из окопа обыденности. При появлении Стража такой персонаж бросает оружие на землю, поднимает лапки кверху и поет блатные песни с вызовом в голосе. Однако эта тварь начала стрелять прицельно. Не успели мы войти на территорию его садового участка и предъявить удостоверения, как первым пулю словил сержант Карасев.

Наша оперативная группа была в штатском, а приданные нам в усиление милиционеры были в форме. Вот Рысь остро отреагировал на милицейский раздражитель. Только вот слишком остро отреагировал. Ведь по сути нам ему нечего предъявить кроме попытки изнасилования. Убийства четырех женщин, из-за которых и собралась наша группа, еще только предстояло доказать. А, по-моему, профессиональному мнению соединить вместе Рысь и серию убийств можно с тем же успехом, как срастить ослиные уши с телом улитки. Но Рысь прицельной стрельбой похоже пытался доказать мне, что я ни черта не понимаю в следственном деле.

Судя по характеру выстрелов, Рысь стрелял из автомата одиночными. Только вот вопрос откуда он взял автомат? Калашников — это не то изделие, которое можно купить с легкостью в ближайшем магазине, да даже по большой очереди с талончиком, как мебель, его не купить. Но реальность резала нам глаза прицельными выстрелами.

Карасев погиб на месте. Прямое попадание в сердце. Наш водила Окунев пытался оттащить его тело в безопасное место, но Рысь загнал его за калитку стрельбой. Чудом жив остался. Тело сержанта осталось лежать на гравийной дорожке, ведущей к дому Рысина, который еще несколько минут назад был простым уголовником, а теперь получил статус особо опасного преступника.

Мы отступили к машинам. Амбаров тут же устроил короткое совещание:

— Какого лешего тут творится? Откуда у этого урки автомат?

— В его деле ни малейшего намека на мокруху нет. Рысь не той масти человек, — ответил Ефимов.

— Да что мы про него в сущности знаем. Был когда-то хулиганом, гопником, а что с ним тюрьма сделала, никто толком не знает, — отозвался Стрельцов.

— Работать надо оперативно. Нам нужно его обезвредить, пока он половину поселка не перестрелял. А со всем остальным потом будем разбираться, — сказал я.

— Какие предложения? — спросил Амбаров.

— Его надо отвлечь. Тем временем зайти к нему с тыла и обезвредить, — ребята вокруг меня, конечно, профессионалы, но военный боевой опыт был только у меня. Так что я сразу же и вызвался идти на штурм рысиной берлоги.

— Меня волнует только его матушка. Она же сейчас в доме должна быть, — сказал Пироженко.

Мы умолкли. Со стороны дома Рыси не слышно было ни звука. Каждый из нас думал о чем-то своем, но каждый пытался найти способ обезвредить сволочь без лишних жертв. Я понимал, как и остальные, что мама Рыси не виновата, что он превратился в такого отпетого бандюгана, а она первая может пострадать в случае нашего штурма.

— Может все-таки запросить поддержки. У нас тут неподалеку воинская часть. Они по нашему запросу солдатиков под ружье поднимут. Обложим тварюгу. Никуда не денется. Сдастся, — нарушил молчание майор Брюллов.

— Пока мы тут будем солдат беспокоить, да согласовывать совместные действия, он может и матушку угробить и себя, да еще и из нас кого за компанию прихватит, — хмуро произнес Пироженко.

— Слишком мрачно смотришь на вещи, — сказал Ефимов.

— Это ты сержанту скажи. Вон лежит, — Пироженко кивнул на гравийную дорожку с мертвым телом милиционера.

— Осада может затянуться. Мы не знаем сколько у него оружия, — сказал Амбаров.

— Да не может у него много оружия быть, — возразил Брюллов.

— У него и автомата не должно быть. А он есть, — сказал Амбаров. — А откуда у него автомат, нам еще предстоит выяснить. Но всему свое время. Так. Работаем тогда по предложенной Ламановым схеме. Ламанов и Пироженко идете в обход. На рожон не лезть. Стараемся действовать по-максимуму осторожно, но эффективно. Ефимов, Стрельцов устраиваете отвлекающую стрельбу. Ефим Сергееевич, — обратился Амбаров к Брюллову. — Твои ребята помогают отвлекать стрелка. Боюсь, что, если с тыла зайдет много народа, это привлечет его внимание.

— Хорошо, Алексеич, — сказал Брюллов. — Но я бы рекомендовал в Главк отзвониться и сообщить о возникших проблемах.

— Тогда на тебе переговоры с Главком, — согласился Амбаров.

Тень поднялся с глубины сознания и заявил протест на мое активное участие в штурме. Тело у нас одно на двоих, и он тоже имел право голоса на участие или не участие в рискованных мероприятиях. Понятное дело, я порекомендовал ему заткнуться, иначе озабочусь вопросом его полного выселения из моего сознания, что для него означало стирание из реальности. Тень поворчал, но заткнулся и вновь спрятался на глубине моего сознания. Но я чувствовал, что он продолжал внимательно следить за моими действиями. Только вот повлиять на них никак не мог.

Не в первый раз мне ходить на штурм. Но обычно я шел в бронекостюме, который спасал от практически любого вида человеческого оружия. Наши броники, изготовленные концерном «КОСМОТИТАН», одним из крупнейших поставщиков вооружения и комплектующих Бресладской империи, защищали в бою с сепаратистами и космическими бандитами, но не давали стопроцентной гарантии выживаемости в боевом столкновении с идрисами или майетами. Эти ксенотвари были просто машинами для убийств. Но сейчас я шел на штурм хорошо подготовленного непрофессионала без какой-либо бронезащиты. И тут я отвечал не только сам за себя в автономной охоте, но и за напарника, о чьей боевой подготовке я не знал ничего. У нас даже не было времени на проведения слаженности оперативных действий. Одно обнадеживало, что и противник у нас не ксеномонстр, а простой бандит, оказавшийся в безвыходной ситуации.

Мы обошли дом по кругу и зашли с другой стороны. Приусадебный участок окружал невысокий дощатый забор, покрашенный зеленой, кое где облупившейся краской. Между забором и домом возвышались высокие вековые сосны, из которых еще Петр Великий корабли строить хотел, но до этих деревьев не дотянулся. Также росли кустарники шиповника, которые обещали порвать колючками любого непрошенного гостя.

Перелезать через забор не пришлось. Нескольких досок не хватало, и мы пролезли сквозь него. Аккуратно направились к дому, избегая встречи с шиповником. На задний двор выходило два окна, но в них не было видно ни света, ни движения. Я надеялся, что Рысь их не контролирует. Он просто не мог одновременно палить по милиционерам у парадной калитки и наблюдать за своими тылами.

В моем времени весь периметр дома был бы под контролем десятка следящих устройств. Да чего там говорить, опасаясь вторжения, я нашпиговал бы периметр смертоносными ловушками, и пару месяцев мог бы держать глухую оборону. Разве что от лобового штурма отряда космодесанта не спасся бы, да от прицельного удара баллистической ракетой. Но ни того, ни другого у советской милиции в арсенале не было.