Драка началась в десять вечера в Парке Победы и продлилась всего двадцать минут, но имела большие последствия. Было много побитых и покалеченных. Несколько ребят попали в больницы с травмами разной степени тяжести. Один из таких страдальцев умер на больничной койке.
Звали его Коля по прозвищу Хромой. Был он болезненного вида мальчик четырнадцати лет из хорошей семьи. В школе отличник. И как его занесло к сайгоновцам никто не знал, а сами сайгоновцы рассказывать не торопились.
По факту смерти Коли было задержано несколько человек. В том числе и Максим Рысин. Двум парням дали серьезные сроки, несколько отделались легкими наказаниями. Рысину дали три года по статье за «особо злостное хулиганство».
Хотя он с этим Колей знаком не был, да и в драке той участвовал на другом участке. Но кто-то указал на него, другой подтвердил, третий спихнул с себя ответственность. Так началось его вхождение в криминал.
Отсидев три года, Рысь освободился. На воле провел всего полгода и угодил в тюрьму снова по хулиганке. Он вернулся к привычной ему уличной бандовой среде и попытался ее сплотить вокруг себя, упорядочить и превратить в стабильный источник дохода как для себя, так и для ближайших соратников. Сплотив вокруг себя сайгоновцев, он стал планировать и осуществлять квартирные кражи, кражи в магазинах, но в тюрьму попал не за это. А за банальную пьяную драку, в которой он достал нож и нанес несколько ножевых своему противнику.
Отсидев на этот раз пять дет, Рысь вышел на свободу и залег на дно. Но в нашу разработку попал, как молодой человек Софьи Климович, и то после того как в скупке была обнаружена золотая цепочка, пропавшая из квартиры Климович, а сдал ее, как и несколько других вещей, которые также принадлежали убитой никто иной как Рысин Максим Алексеевич.
Может быть мы бы и не обратили внимания на Рысь, если бы несколько дней назад в милицию не обратилась девушка восемнадцати дет, которая обвинила его в изнасиловании и избиении. К этому времени нам уже удалось установить, что некоторое время Климович и Рысин встречались. Мы тут же выяснили место проживания Рысина и стали разрабатывать план его задержания.
Признаться честно, я очень сильно сомневался в виновности Рысина. Одно дело бытовое изнасилование, которым подверглась обратившаяся в милицию жертва. Другое дело четвертое убийство с характерным почерком. Одно с другим не вязалось. Изнасилование девушки было стихийным порывом. Убийства были строгими просчитанными действиями, подпитанными определенной философией, на которую мне указал Рябинин во Мглове. Так что арест Рыси, по моему мнению, не приведет к поимке серийного убийцы. Психологический портрет Рыси никак не вязался с образом философски настроенного серийника. Но поймать Рысь и посадить в клетку все же было необходимо.
На задержание выехали всей оперативной группой плюс отряд милиционеров под командованием майора Брюлова из Главка. Как мне это все напоминало мое первое задержание в теле Ламанова. Мы тогда брали бандитов, которые подломили магазин Спорттоваров, которые в итоге привели меня к раскрытию убийства профессора коллекционера фарфора и убийство художника костореза. Так что это было второе мое задержание, и я отмечал про себя, что все задержания сперва похожи друг на друга, как братья-близнецы.
Я ехал в служебной «Волге» на заднем сидении рядом с Пироженко и Ефимовым. Ефимов спал, прислонившись лбом к дверному окну. Пироженко травил анекдоты, многие из которых были до ужаса бородатыми. За рулем сидел оперативник лейтенант Окунев, рядом с ним на водительском старший сержант Карасев. Я с ними познакомился накануне выезда, но, судя по непринужденной болтовне Пироженко, он с ними работал давно.
Мегрэ и Стрельцов ехали в первой машине с майором Брюлловым и другими его людьми. Также у нас было несколько человек наружного наблюдения на местах, с кем поддерживался регулярной контакт по радио и телефонной связи.
По дороге я размышлял о том, насколько сложно устроена система задержания в советской реальности. В моем мире Стражи действовали оперативно, а план любой операции составлялся молниеносно при помощи компьютерных технологий. Опять же любая техническая и тактическая информация поступала на оперативные шлемы, анализировалась компьютерами и в реальном времени выдавались рекомендации, как по маршрутам операции, так и по ее наиболее эффективному плану проведения. Так что в данном конкретном случае стоило бы Рыси испортить воздух, как мы бы тут же об этом узнали, даже бы запах почувствовали, который был бы тотчас проанализирован и выдан был бы результат с точным перечнем его диеты, возможными заболеваниями и методами наименее опасного воздействия на здоровье с целью быстрого и безболезненного задержания. Что говорить, в моем мире технологии продвинулись далеко вперед.
За очередным малоинтересным для меня анекдотом Пироженко, хотя Тень внутри смеялся во весь голос, мы приехали к дому, где проживал преступник.
В этот момент на автомобильный телефон «Алтай», стоящий между пассажирским и водительским сидением, поступил звонок. Трубку снял Ефимов, выслушал сообщение, ответил:
— Принято.
И сказал нам:
— Объект покинул квартиру, сел в машину и направляется в неизвестном направлении.
— И что теперь? — спросил я.
— Принято решение следовать за ним. Брать в городе его не будем. Определим куда он направляется и будем задерживать на месте.
Так вся тщательно просчитанная и спланированная операция пошла под откос. Безусловно мы были готовы к тому, что объект начнет передвигаться, но куда он поедет, как он поедет, мы не знали. Мы даже не знали, что у него есть свой личный автомобиль. В досье на него о машине ничего не было. О его связях и контактах содержалась скудная информация. После того как Рысин вышел после очередного срока на свободу он несколько раз встречался с прежними дружками по подростковой банде, устроился грузчиком на овощную базу, вероятно для того, чтобы не загреметь назад по статье за тунеядство, и вел себя примерно, как честно-порядочный гражданин.
Поскольку мы ехали не в головной машине, то не видели в зоне прямого обзора цель. Мы были ведомыми в этой миссии, и мне это не нравилось. Я любил быть на острие атаки, а не тащиться в ее хвосте.
Ефимов бросил раздраженно:
— И чего ему не сиделось. Мог бы спокойно пить пиво дома. Мы его бы тепленьким и взяли бы.
— Погулять решил. Погода то налаживается, — сказал Пироженко.
За этими пустыми разговорами они скрывали свое напряжение.
— Может он к матери поехал. Она сейчас должно быть на даче. С тех пор как отец у них умер два года назад, матушка у него все лето проводит на даче, — сказал Ефимов.
— А где у них дача? — поинтересовался Пироженко.
— Где-то в районе Репино. Дачный поселок «Сестрино».
Мы ехали долго. Проехали весь Ленинград, выбрались на окраину города и свернули на Зеленогорское шоссе. За это время я успел даже вздремнуть и увидеть сон об атаке идрисов на Ленинград. Большие космические корабли в виде вращающихся веретен нависли над городом, после чего от них отделились серые капсулы и устремились к городу. Я никогда раньше не видел ни кораблей идрисов, ни их высадку на планеты. Ведь нас направляли на планеты, которые были уже заражены роями идрисов. И я никогда не задумывался над тем, как они перемещались между космическими системами. Получается моя психика сама дорисовала отсутствующие элементы в картине мира. Капсулы обрушились на город. Они опускались везде: прямо по центру Московского проспекта, в Парке Победы, на спортивных площадках средних школ, на Дворцовой площади. Как только капсулы касались твердой поверхности, открывались люки и наружу выплескивались полчища идрисов, которые тут же устремлялись крушить все на своем пути. Это был настоящий кошмар. Ни милиция, ни военные, которые срочно вошли в город с ближайших баз Ленинградского военного округа, никак не могли спасти ситуацию. Идрисы были повсюду. Они убивали все живое на своем пути. Началось тотальное уничтожение советских граждан, и даже танки, громыхавшие по Невскому проспекту, ничего не могли сделать. Их снаряды не пробивали силовые щиты орбитальных капсул. Правда танки давили неуклюжих идрисов, которые хрустели под их гусеницами, как саранча под сапогами кубанских колхозников. Я испытывал ужас от происходящего. Ведь я один вряд ли смогу справиться с нашествием идрисов.
