И зачем мы так рисковали и сопротивлялись. Тратили свою жизненную энергию, если все равно после смерти мы воскреснем в новых телах в стерильных палатах программы «Последний шанс». Выходит из ловушки майетов был с самого начала. Расслабиться, не оказывать сопротивления и сразу перейти к новой жизни. Кто-то после воскрешения вернется снова в строй, кто-то отправится на заслуженную ветеранскую пенсию. Но все останутся живы.

Я жарил майетов, когда над нами показались боевые катера штурмового крейсера Бресладской империи, того самого на котором мы прилетели на эту планету. Сам крейсер оказался в ловушке майетов, но сейчас когда все их силы были сосредточены на подавление штурмовых отрядов, крейсер смог разродиться катерами для выполнения боевой задачи. Майеты толи не могли, толи не успевали их остановить. Вполне возможно, что до командиров также дошло, что бороться с майетеми можно собственными иллюзиями, и сейчас пилоты видят перед собой виртуальный симулятор. Один из тех на котором они проходили ежедневные тренировки.

Я отвлекся на катера, которые заходили на мозговой центр для атаки, и пропустил несколько выбросов спор майетов. Мне удалось сжечь новые выбросы, но часть спор попали на мой броник. Так что теперь, как бы я не двигался, чтобы ни делал, я обречен. Я пытался оторвать споры от броника, только даже подцепить их у меня не получалось. Они разрастались, захватывая мое тело. Скоро они взорвутся и от моей нынешней оболочки останутся только сухие казенные записи в реестрах прибыли и убыли личного служивого состава.

Батюшка успел прислать мне пожелания легкой смерти и легкого воскрешения. Похоже он не догадывался, что скоро последует за мной.

И в это мгновение катера разразились слитным залпом бортовых орудий. Мозговой центр майетов вздрогнул, но удар выдержал. Сами же майеты засуетились. Натиск на нас ослаб. Коричневый колышущийся ковер заметно поредел, так что стали видны здания. Часть особей сбежало из нашей реальности, бросившись на оборону штаба. Катера же развернулись и зашли на новую атаку. Слитный залп орудий и мозговой центр майетов вспыхнул в нескольких местах. Все-таки майеты не ожидали такого ожесточенного сопротивления. Они привыкли, что их мастерство иллюзий полностью покоряет жертв и блокирует их способности к сопротивлению, поэтому их мозговой центр оказался недостаточно защищен.

Я успел подумать об этом и тут мой броник взорвался. Одновременно с этим мозговой центр майетов взлетел на воздух.

Я умер, как умерли и мои друзья.

Я умер, чтобы воскреснуть, как и мои боевые товарищи.

По сути в боестолкновении с майтеами мы потерпели сокрушительное поражение. И сражались мы не за свои жизни, а за груду боевой техники, которая после нашей гибели осталась брошенной на чужой планете, за экономию средств, которые потратил имперский бюджет на наше воскрешение. Даже к первоначальной боевой задачи наше сражение с майетами не имело никакого отношение.

Очнувшись на больничной койке, я испытал глубокое разочарование в себе, в командовании, в нашей боеспособности. Мы впервые столкнулись с противником, который оказался нам не по зубам. Мы вынуждены были отступить. Это было единственно верное решение, которое к тому же мы не принимали. Но в будущем угроза майетов остается и высшим умам Бресладской империи теперь необходимо решать, что с этим делать.

В любом случае это не наша головная боль. Я чуть приподнялся на больничной койке, чтобы осмотреться. Я увидел весь свой отряд. Братья по оружию лежали рядом. Вместе погибли, вместе воскресли. Штурмовики обычно гибнут порознь и после воскрешения попадают не в свое подразделение, а куда направит распределение. Но в этот раз мы погибли одновременно и вместе воскресли. Скорее всего и служить вместе будем. Хотелось на это надеяться. Я уже успел душой прикипеть к этим звездным бродягам: к Тощему и Батюшку, к Бубну и Кувалде, к Таракану и Крысе, к Лодырю и Дыроколу. Все они сейчас лежали в палате воскрешения друг напротив друга, смотрели безучастным взглядом в потолок и приходили в себя. Телом воскресшие здесь, но душой еще там на поле боя.

Тело было наполнено болью. Зубы ломило так, словно я несколько дней жрал только лед. Я лежал на постели, боясь пошевелиться, и размышляя над тем, какого лешего я все еще нахожусь на армейской службе. Ведь мой рабский контракт закончился несколько месяцев назад, и я сам продлил его, добровольно. В тот момент, когда я подписывал новый контракт, думал только о родной планете, которую захватили идрисы. Они уничтожили всю мою родную, всех близких и знакомых, все что я любил и чем дорожил. В тот момент я даже подумать не мог, что моя родная планета цела и невредимы, а все мои родные и друзья живы и здоровы. А информация про захват планеты идрисов, не более чем работа пропагандистского центра Бресладской империи, направленного на поддержания благородной ярости против кровожадных врагов империи.

Я отогнал от себя дурные мысли, которые посчитал минутной слабостью и решил, что я должен как можно быстрее встать с больничной койки и выйти на поле боя снова. У у меня был уже опыт смерти и воскрешения.

Я тогда не знал, что следующая моя смерть принесет воскрешение в новом, далеком от меня мире с чудным названием СССР.

Я нанес повторный визит профессору Федору Тредиаковскому вечером в четверг. Накануне он позвонил мне, сказал, что ему удалось раскопать что-то интересное и пригласил меня в гости. Сказал, что внучка обещала привезти ему свежих пирожков с капустой и мясом, а он заварит настоящий индийский чай «ассам», который привез ему друг хирург из поездки в Индию по обмену опытом. Мне почему-то захотелось спросить, нет ли у внучки красной шапочки, но я удержался. Потом некоторое время размышлял над тем, какая мне разница есть ли у внучки профессора красная шапочка или нет. Понял, что это какая-то внутренняя личная ассоциация Тени. Опять его своевольные проделки. Надо внимательнее относиться к вопросу контроля сознания, иначе опомниться не успеешь, как Тень от моего лица договаривается с Бухгалтером о совместной коррупционной деятельности, а я сижу в клетке разума без права на слово и дело.

Федор Евгеньевич открыл мне сразу же после первого звонка, словно ждал меня возле двери. Впустил в квартиру, дал тапочки и нетерпеливо ждал, пока я сниму верхнюю одежду. После чего пригласил меня следовать за ним.

— Признаюсь честно, работенку вы мне задали нелегкую. Ой, нелегкую. Но очень интересную. Мне пришлось немало повозиться. Отправные точки для исследования были, так что я понимал, куда мне копать.

Федор Евгеньевич усадил меня в кресло за большой стол, на котором лежала папка с документами и фотографиями. Сам он извинился, сказал, что отойдет на минуту и исчез на кухне. Через некоторое время послышался свист закипевшего чайника и вскоре он появился в гостиной с заварочником и двумя чашками, висящими на указательном пальце.

— Прошу прощения за такой походный подход к чаепитию, но мы не в Китае, чтобы чайную церемонию устраивать. Еще минуту пожалуйста.

Он вскоре вернулся с блюдом, накрытом полотенцем. Под ним оказались румяные пирожки, ароматно пахнущие. К сожалению, уже остывшие.

— Людочка утром была. Привезла вот. Наливайте себе чаю и будем работать.

Я послушно наполнил кружку черной жидкостью и взял пирожок.

— В прошлый раз мы расстались с вами на идее приемника идей общества Духовных Садовников. И я начал с этой гипотезы. Для того, чтобы подтвердить ее или опровергнуть, мне пришлось проследить генеалогическое древо нескольких человек, которые могли бы оказаться духовными завещателями идей садовников. Конечно, нельзя исключать такую возможность, что наш наследник случайный человек, который прочитал где-то в архивах, например, когда собирал материал для возможной книги, историю Общества Духовных Садовников.

Я тут же поперхнулся чаем. Хорошо пирожок не успел откусить. Под столь точное описание случайного человека идеально подходил Рябинин, мой старый знакомец из Мглова, товарищ милиционер, который сопровождал меня в командировке и недавно столь вовремя приезжал в Ленинград. Что если все это время маньяк-убийца был рядом и обхаживал меня, погружаясь во все тайны следствия.