Я кажется никогда так не потел во время боя, как с майетами. Тут нельзя было допустить ошибки. Малейший просчет мог обернуться гибелью. Если хоть одна спора попадала на броник, то от нее уже не избавиться. Взрыв неизбежен. Можно было попробовать увернуться от облака спор. Тощий вон чуть было не попал под выброс, но совершил какой-то нечеловеческий кульбит, в особенности если учесть тяжесть брони, и избежал гибели. Так что лучше тактику, чем предложил капрал Фунике, не придумать. Тактика выжженного пространства. Но эта планета нам не принадлежит, так что пусть об экологии и прочих придурях беспокоятся сами майеты. Мы им во враги не напрашивались. Летели себе по своим делам, когда они решили поймать нас в силовую ловушку. Так что пусть хлебают полной ложкой.

Я крутился из стороны в сторону, выжигая точечными залпами скопления майетов. Интересно, а они каждый своя индивидуальная личность или какой-то симбиотический разум. Как могли так вляпаться отцы-командиры, что отправили нас в неизведанную систему в лапы к неизвестному врагу.

Я жег майетов, но они появлялись снова и снова. В нашем отряде пока не было потерь, в то же время группа капрала Бойе уже потеряла шесть штурмовиков. Они первыми приняли удар на себя.

Мы продвигались медленно, с большим трудом отвоевывая каждый метр вражеского пространства. Цель была близка и в то же время так далека. Нам предстояло пройти еще несколько улиц прежде чем мы окажемся у мозгового центра, чем бы он не был. А мы понятия не имели, как он выглядел.

Если мы выживем в этой мясорубке, клянусь диким космосом, я закачу ребятам знатную попойку на базе. Мы этого точно заслужили.

Наконец мы преодолели сопротивление майетов. Они словно бы отступили. Все меньше и меньше спор летело в нашу сторону. Все больше и больше боевых спаек мы выжигали на корню. Мы увеличили скорость продвижения, приближаясь к мозговому центру.

Командиры несколько раз выходили на связь, запрашивая данные по оперативной обстановке. Это дело капрала Фунике. Он собирал данные и инфопакетом сбрасывал командованию. Нашли время — отчетность требовать.

Я только не верил, что майеты сдались. Это временная передышка перед решительным боем. И я мог поздравить себя с рождением провидческого дара.

Мы оказались на финишной прямой. До мозгового центра майетов оставался последний решительный бросок, но мы так и не знали, как он выглядит. Я думал, что, оказавшись возле него, мы обязательно его узнаем. Но сколько я не крутил головой, не сканировал пространство сканерами, никак не мог определить, где же эта дрянь притаилась. Хотя она должна быть на виду, если конечно отцы-командиры опять не сели в ловушку. Мои боевые братья пребывали в такой же растерянности. И вроде бы мы вышли на точку, но только цель оставалась неопознанной. Вокруг простирался знакомый урбанистический средневековый пейзаж. Ничего выдающегося и выделяющегося из общей серой массы.

Где же этот проклятый мозговой центр? Поиск осложнялся еще тем, что мы находились в виртуальном пространстве, где все выглядело не так как на самом деле. Но вернуться назад в реальность, это тут же снова оказаться под влиянием майетов. Разве что они не успеют сориентироваться, и мы раньше нанесем удар по мозговому центру. Но тут все на грани провала.

Я уже был готов к тому, чтобы приступить к тотальному выжиганию всего вокруг, когда круглое как шайба одноэтажное здание, похожее на конюшню, привлекло мое внимание. Оно было единственным круглым строением в городе, и это выглядело подозрительным.

Я указал капралу Фунике на эту шайбу, сделал предположение, что это наша цель. В любом случае нужно с чего-то начинать. Если мы не попробуем, то так и не узнаем, прав ли я. Капрал Фунике спокойно выслушал весь мой бред, и, к удивлению, согласился. Он отдал приказ, и мы слаженно атаковали шайбу. Только Тощий, Батюшка и Крыса остались прикрывать наши тылы, отражая слабые атаки майетов.

Первые же залпы по круглому зданию выявили, что оно не просто декорация. Так что моя версия похоже оказалась правильной.

Шайба задрожала, пошла рябью, словно пыталась стряхнуть с себя виртуальную декорацию. Я перевел плазмоган в максимальный режим. Так быстрее расходуется заряд батареи. У меня конечно есть пару запасных, но в режиме обычного боя заряд мы все равно старались экономить. Сейчас же не до экономии. Надо было во что бы то ни стало взорвать это сооружение, и тогда у всех нас появится шанс на освобождение.

Я жарил шайбу, заранее выставив приоритет по подключению запасных батарей. Совсем не хотелось думать о том, что будет если батареи закончатся, и я останусь без оружия лицом к лицу с ордами майетов. Однажды я уже погибал на поле боя и воскресал в палате «Последнего шанса». Помню, что первые несколько дней я мучился от фантомных болей, когда сознание врастало в новое тело, но при этом помнило о том, что произошло с ним до воскрешения. И пройти через это снова совсем не хотелось, хотя я понимал, что рано или поздно придется.

Я жарил шайбу с остервенением, как никогда до этого не жарил идрисов. Шайба дрожала, но не хотела сдаваться. За моей спиной Тощий, Батюшка и Крыс сдерживали атаки майетов. Им помогали штурмовики из отряда капрала Бойе. Ситуация выглядела стабильной, но я понимал, что наших усилий не хватает для того, чтобы уничтожить мозговой центр. Это понимал и капрал Бойе. Он обратился к нам по закрытому каналу связи и сообщил, что собирается связаться с штабом и дать целеуказание на объект. Без массированной атаки с воздуха корабельными излучателями мы не справимся. Выход только один. Но это означало, что после целеуказания мы не успеем уйти с поля боя. Мы останемся здесь. Наши тела останутся навеки вплавленными в чужую землю. Каждый из нас сразу осознал это. Но время понимать и время принимать.

Майеты почувствовали усиление нашей активности, увидели нас в опасной близости от своего мозгового центра и пошли на приступ. Одновременно их появилось тьма тьмущая со всех сторон. Батюшка, Тощий и Крыс заголосили в унисон, что не сдержат их, и словно в подтверждении этих слов двое штурмовиков капрала Бойев попали под обстрел спорами майетов. Их буквально залепили с ног до головы, а через мгновение грянули один за другим два взрыва, оставив после себя только груду развороченной брони.

Я видел их. Сотни шустрых и казалось неуязвимых тварей выныривали из пустоты и бросались друг к другу, чтобы образовать боевой симбиот, готовый к сражению. Они ловко передвигались как по мостовой, так и по стенам. Спасибо, что не летали, и нам не нужно было контролировать пространство над головой.

Я жарил майетов, которые окружали нас со всех сторон, и тут обнаружил, что никто больше не атакует мозговой центр. Шайба прекратила вибрировать и, казалось, восстанавливала свой оборонный потенциал после нашей атаки. Я тогда даже не знал, что мозговой центр способен не только держать оборону, но и атаковать.

Капрал Фунике отправил командованию инфопакет с целеуказанием мозгового центра. Тут же получил подтверждение получения, после чего дал информацию, что положение боевой группы тяжелое, долго мы не продержимся. Командование наше обращение проигнорировало. Даже статус получения не пришел. Похоже, мы оказались брошенными и забытыми на поле боя.

Майеты постепенно сожрали весь средневековый пейзаж. Стены и мостовые превратились в живой движущийся ковер, состоящий из тел майетов, который стрелял в нашу сторону потоком боевых спор. Мы жгли их смертоносные испражнения на подлете, начисто позабыв о своей боевой задаче. Потому что если мы погибнем, то задачу будет некому выполнять. Но их становилось слишком много. Долго нам не продержаться. Оставалось надеяться, что командование получило целеуказание и выжжет мозговой центр дотла. После чего силовая ловушка майетов разрушится и наши корабли смогут покинуть планету. Только вот нам от этого будет ни тепло, ни холодно. Только сейчас я понял, что командование не станет возвращаться за нами, простыми штурмовиками. Это экономически не выгодно. Да и мы находимся слишком близко к мозговому центру. Если они накроют центр излучением, то и от нас ничего не останется. Командование это не особо беспокоило, ведь мы включены в программу «Последний шанс», а, значит, смерть для нас не является окончательной точкой, а всего лишь запятой в цепочке новых перерождений.