Амбаров налил еще по одной. Мы выпили. Я заметил удивительное свойство организмов оперов. Вот вроде выпили прилично, а ведет себя и разговаривает, словно ни в одном глазу.

— Пагонены жили весьма замкнуто. Друзей не было. Ни с кем толком не общались. Дом также слабо заселен. Соседей нет. Сослуживцы? Пообщались мы с сослуживцами самого Пагонена, его жены, она медсестрой работало. Тут и всплыло, что жена со свекровью жили как кошка с собакой. Ругались постоянно. К тому же на трупе матери Пагонена под глазом был обнаружен синяк.

Амбаров сделал паузу, откусил от бутерброда, прожевал и продолжил.

— Во время опроса сослуживцев старшего приемного сына Александра всплыло, что он был женат. Он пытался получить квартиру, чтобы съехать от отчима, но ему как одиночке не дали. Тогда он женился на дальней родственнице. Получил квартиру, какое-то время они жили вместе, как полноценная семья, а потом разругались, развелись. Стали делить квартиру. И вот во время этой дележки всплыл еще один родственник Мартын Всевалло, тоже финн, как вы понимаете. И вот этот финн племянник матери Пагонена. Он пытался закрутить с разведенкой. Она его отвергла. Но он был вхож в семью Пагонена. Он сам нам про племянника и рассказал. Тетку свою любил, а вот с женой Пагонена был не очень в ладах. Когда они получили новую квартиру, ему даже не сообщили новый адрес, но он выяснил его через бывшую жену Алексея. И мы начали копать в этом направлении. Выяснили где он живет, получили разрешение от прокуратуры на обыск квартиры. Приехали. И нашли брюки со следами старой крови. Всевалло сам стал давать показания. Случилось же следующее. Он приехал к своей тетке забрать сверла, которые давал раньше Пагонену. И увидел синяк у нее под глазом. Стал спрашивать жену Пагоняна, откуда синяк. Та ничего ему не ответила, стала хамить и выгонять его из дома. Гнев застил ему глаза. Он схватил молоток, который лежал на тумбочке. Его Пагонен оставил перед командировкой, вешал картину. И Всевалло ударил молотком по голове жену Пагонена. Та упала без сознания. На шум пришла мать Пагонена, которая готовила на кухне. Увидела тело своей невестки и обмерла от ужаса. А Всевалло тут же испугался и автоматически нанес удар молотком в лоб женщине. Осознание содеянного пришло к нему сразу же. И тут он вспомнил про сынишку Пагонена. По факту он остался единственным выжившим свидетелем. Всевалло пошел и убил игравшего ребенка. Он собрался уходить, когда в квартиру пришел старший сын Алексей. Всевалло набросился на него с молотком. Но Алексей оказал ему сопротивление, завязалась драка. Всевалло удалось справиться с парнем. И вроде все закончилось, но тут он обнаружил, что удара молотком оказалось недостаточно. Женщины были живы, а значит они могут о нем рассказать. Он пошел на кухню, взял нож и перерезал всем горло. Для надежности. Тогда ему пришла идея инсценировать ограбление. Он навел беспорядок в квартире, перевернул все. Сделал так, чтобы подумали, что воры что-то искали. Он вышел из квартиры, запер ее ключом тети. Когда он вернулся домой, то начал думать о том, что делать дальше и как с этим жить.

Амбаров перевел дыхание и налил нам еще коньяка.

— Тогда он подумал, что инсценировка ограбления выглядит неправдоподобно. И он решил устроить поджог квартиры, чтобы тела и все возможные улики сгорели в огне. Через день он вернулся в квартиру. Сначала позвонил в дверь. Убедился, что Пагонен не вернулся из командировки, отпер дверь ключом и вошел. Разлил привезенный с собой керосин и зажег свечки. Вокруг одной построил домик, чтобы огню сразу была растопка. Эти свечки по сути и помогли нам раскрыть убийство. Он только не рассчитал, что Пагонен вернется из командировки досрочно. И вот к чему это я все. В этом деле было все ясно и понятно, как думать, куда следовать. Мы могли вжиться в тело преступника. Представить, как он действует и почему именно так. Но вот в нашем нынешнем деле ничего невозможно понять. Никак не получается влезть в тело преступника, потому что его психология извращенная психология. Для того чтобы понять такой тип преступника требуется не следователь, а врач психиатр, а лучше следователь психиатр. Два в одном, так сказать.

— Неужели подобный тип преступника встретился в первый раз? — удивился я.

— Ну мне лично да. Но в практике, советской криминалистики случаи были, конечно же. Но они очень редки. И каждый такой случай уникален. Ты кстати созвонился с Тредиаковским? — спросил Амбаров.

— Договорился с ним о встрече на завтра.

Я тогда и не знал, что завтрашний день прольет свет на многие темные пятна в нашем деле.

Профессор историк-криминалист Федор Евгеньевич Тредиаковский проживал на улице Некрасова. Когда прокладывалась эту улица ее называли «Улица 9 рота», потому что здесь квотировались роты Преображенского полка. Потом ее переименовали в Бассейную улицу, потому что здесь находился искусственный водоем, откуда поступала вода для фонтанов Летнего сада. Именно про эту улицу поэт Маршак писал: «Жил человек рассеянный на улице Бассейной». И только при власти рабочих и крестьян улица получила воистину народное название улица Некрасова, поскольку здесь жил и работал народный поэт Николай Некрасов.

С профессором Тредиаковским я знаком не был, но мне его порекомендовал Амбаров как лучшего специалиста по истории криминалистики. Мое же следствие чем дальше продвигалось, тем глубже уходило в прошлое. Кем бы ни был наш убийца, он был образованным человеком и каким-то образом узнал про старый ритуал с ветками растений, который повторял в своих преступлениях. Этот ритуал имел исторические корни. Я их лишь слегка нащупал, но всерьез копать — на это не было времени. Пока я буду по крупицам выискивать информацию в архивах, наш маньяк будет убивать дальше. Поэтому я решил проконсультироваться со специалистом.

Как мы договаривались ранее, я позвонил профессору. Тредиаковский разговаривал со мной скупо, сдержано, словно был недоволен, что его оторвали от важных дел, но при этом отказаться он не мог. Я был настроен на сложный разговор, построенный на сопротивлении собеседника. Но оказалось, что Федор Евгеньевич сама вежливость и обходительность. Он очень обрадовался моему интересу к старым временам и был рад оказать мне необходимую помощь.

Тредиаковскому уже исполнилось семьдесят девять лет. Он был ровесником века, но при этом не выглядел старым. Поджарый крепкий мужчина с лысиной, обрамленной стального цвета волосами, окладистой академической бородкой, большими очками в коричневой роговой оправе и строгом костюме двойке. Он пригласил меня пройти в гостиную, где усадил за большой стол.

Профессор проживал в просторной квартире с высокими потолками, большими панорамными окнами, книжными стеллажами и дорогой антикварной люстрой.

— Прошу прощения за небольшой беспорядок. Но это моя рабочая атмосфера. Она нам не помешает.

Никакого особого беспорядка я не увидел, кроме заваленного книгами и листами бумаг рабочего стола и домашнего халата, висевшего на спинке кресла.

Предложил чаю или кофию, как он выразился. Я вежливо отказался.

— Не время кофий распивать. Я ведь по делу. И времени у нас не так много, — сказал я.

— Понимаю, понимаю, молодой человек. Я весьма рад вашему интересу. Окажу любую помощь, которую смогу. Все что в моих силах.

Я коротко рассказал о том, кто я и откуда, после чего обрисовал преступления, которые я расследовал. Профессор внимательно меня выслушал. Когда я рассказал о ветках деревьев в ранах убитых, он взволновался.

— Мне это кое-что напоминает, молодой человек. Я уже это слышал об этом. После вашего первого звонка я кое-что поискал. И кажется мне удалось найти. Напомните, что вам уже известно?

— Мне удалось узнать, что подобные преступления уже происходили в 1929-ом году. Убийца так и не был пойман. Не было так же установлено действовал один и тот же человек или это совпадения и убийца разные. И вот сейчас. У нас четыре трупа. В 29 году их было в итоге семь. У нас впереди еще три тела, после чего убийства либо прекратятся, и преступник успокоится или не передаст эстафетную палочку.