Изображение кодировалось в такой последовательности:

Прическа (Волосы) — Лоб — Брови — Глаза — Нос — Губы (Рот) — Подбородок — Усы — Борода — Особые приметы

После чего появлялся специальный код, который можно было продиктовать по телефону и на другом конце при наличии такого же аппарата очень быстро составлялось идентичное изображение.

Фоторобот был составлен и мое присутствие больше не требовалось. Дальше оперативники должны были разбросать сеть по Мглову и окрестностям, чтобы наша рыбка попалась. У меня появилось свободное время.

Часы показывали два часа ночи.

Рябинин спал за рабочим столом, положив голову на сложенные руки. Я потряс его за плечи и предложил перебраться ко мне в гостиницу. Если что нас поднимут по звонку, и мы оперативно вернемся в отдел.

Рябинин не возражал и через четверть часа мы уже заселялись ко мне в номер. Администратор гостиницы осталась не довольная таким поворотом событий, но два милицейских удостоверения убедили ее в необходимости этого действия. Правда пришлось записаться в книге учета проживающих.

Тело Сергея Степанова нашли рано утром этого же дня. Звонок из отделения раздался в номере гостиницы в четверть восьмого утра. Рябинин снял трубку, записал всю информацию, бросил трубку на рычаги и устало потер глаза.

— Наталья Ильинична будет убита горем. Не знаю, кто ей об этом расскажет, — наконец сказал он.

Я хотел было посоветовать вызвать ей хорошего мозгоклюя. Отличный психолог помог бы справиться со стрессом от потери любимого сына. Ну, по крайней мере смягчил бы удар, да поддержал бы во время переходного периода от страшной новости через осознание к принятию. Но тут же сообразил, что мозгоклюев в этом мире нет, а психологи хоть и водились, но вряд ли были так распространены, чтобы к каждому психтравмированному приставлялся отдельный специалист.

Мы выехали к месту обнаружения тела. По дороге молчали. Говорить было не о чем, да и голова была тяжелой, словно в нее натолкали вату. Тоже мне Страшилище с башкой, набитой опилками. Правда этот сказочный персонаж часто находил умные решения в самых тяжелых ситуациях. Сомневаться не приходилось, Сергея убил Бельский. Получается именно он и есть наш Садовник. Но зачем ему убивать Сергея? Какой в этом скрывается смысл? Что мог знать такого Сергей, чего не знала его мать? Он явно представлял для Бельского угрозу. Неужели юный врач ветеринар был в курсе истинного морального облика своего старшего товарища? Скорее всего Бельский просто делился с ним своими мыслями по поводу Садовников или выспрашивал что-то об организации. После моего визита запаниковал и постарался замести все следы.

До места мы добрались за полчаса. Тело Сергея Степанова нашли в нескольких километрах от города на окраине леса по дороге к деревне Рукавино. Он лежал на обочине дороги, уткнувшись лицом в землю. Складывалось впечатление, что мертвеца просто выкинули из машины, походя как сигаретный хабарик. Место преступления было оцеплено. Стояло две милицейские «волги» и старенькая буханка, на которой приехали криминалисты. Они суетились возле тела, фотографировали, исследовали. Их дело детально запротоколировать место преступления, чтобы даже через множество лет можно было воссоздать картину преступления.

Мы подошли к старшему лейтенанту, который руководил следственным процессом.

— Доброе утро, Степан. Хотя какое оно доброе, к черту.

Похоже, Рябинин с лейтенантом хорошие знакомые.

— Как его нашли?

— Да тут особо стараться не надо было. Такое дело. Тело лежит приметно. С совхоза машина в Мглов шла молочная. Такое дело. Вот водитель и увидел подозрительный предмет на обочине. Остановился. Такое дело. Оказалось, тело. Так он сразу в кабину и по газам до ближайшего автомата. Нам звонит, задыхается. Такое дело. Мы приехали. И сразу опознали убитого. Утром ориентировка пришла. Такое дело.

— Прошляпили мы Сергея, — с тяжелым сердцем сказал я.

— А что мы могли сделать? Знали бы о связах твоего подозреваемого, тогда первым делом бы к нему нагрянули. А так… мы же только после разговора с Натальей Ильиничной узнали про Сергея.

— Могли с него и начать. Он у меня в списке был. Да ладно, чего уж там. Рассказывай, Степан, что там еще? — попросил я.

— Ну, убили его, значит, ножом. Аккуратно так в сердце. Такое дело. Он видно сопротивления не оказывал. Словно баран на бойню добровольно пошел. Это странно конечно. Такое дело.

— Опять добровольно. Девушки тоже добровольно шли на смерть. Что же это тварь с ними делает, что они ему в руки сами даются, — задался я вопросом.

Лейтенант смотрел на меня с любопытством. Ему было интересно, о ком это я. Но он не задавал вопросов.

— Может он их опаивает чем-то? — выдвинул версию Рябинин.

— На это экспертиза ответит. Но думаю что вряд ли. Девушки были чистыми. Никаких следов лекарств или наркотика.

— Тогда что получается он гипнотизер?

— Может и так. Стихийный. Убалтывает жертвы, что они теряют бдительность. Не знаю. Не представляю себе. Это какой же силы дар надо иметь, чтобы заболтать человека, и он добровольно под нож пошел. Не представляю.

Рябинин руками развел. Он себе тоже такое не представлял. Ни один здоровый человек себе такое представить не может. Но факт на лицо в виде очередного мертвого тела.

— Что будем делать? — спросил Рябинин.

— Предлагаю осмотреть тело. Так чтобы спецам не мешать. А потом поедем в ЗАГС, как собирались. Надо выполнить все пункты из запланированных. Бельского вероятно искать бессмысленно во Мглове. Думаю, он все сделал, зачем приехал. И сейчас на полдороги в Ленинград. Если я правильно ориентируюсь Рукавино по прямой к Ленинграду лежит.

— Так точно, — подтвердил лейтенант.

— Хорошо, тогда за дело.

Я думал, что Бельский уехал в Ленинград, но я ошибался. В этот момент я еще не знал, что мне скоро предстоит с ним встретиться. И встреча эта будет кровавой.

Осмотр тела ничего толком не дал. Убитый лежал лицом в землю. Когда его перевернули, я отметил блаженное выражение на лице, словно его не убили, а он просто отошел ко сну, и снилось ему что-то очень и очень приятное. Рана была в районе сердца. Удар был сильный и резкий. Бил явно профессионал. Откуда банщик мог научиться так убивать. Надо по возвращении в Ленинград собрать на него досье. На месте преступления были найдены отпечатки следов ботинок среднего размера. Их сфотографировали. По рисункам на подошве попробуют установить какой обувной фабрике они принадлежат. Больше ничего интересного я не увидел.

Подошел Рябинин. Мы обменялись наблюдениями. Ничего нового он мне не сообщил. Пока что уцепиться не за что. Да и притянуть это убийство к серии не получится. В теле не было обнаружено никаких посторонних предметов.

— Что по Бельскому? Есть новости? — спросил я.

— Лейтенант сказал, что пока никаких.

— Тогда поехали.

Мы сели в машину и повернули назад во Мглов.

В пути нас застал мелкий унылый дождь. Морось, а не дождь. Я включил дворники, и они равномерно заработали, очищая лобовое стекло. Снова захотелось курить, да и настроение упало к педали тормоза. Вроде бы дело вышло на финальный отрезок. Я знаю, кто такой Садовник. Осталось дело за малым, задержать преступника. Только пока мы будем его задерживать, он успеет еще натворить бед. Слишком много на нем крови. Ему уже нечего терять. Хотя разве бывает мало крови? Где та граница, где человек только оступился и вот уже человек-матерый преступник, которого надо срочно изолировать от общества, а лучше ликвидировать по закону.

Поймать Садовника это еще полбеды. Сложнее будет доказать его причастность ко всем этим преступлениям. Пока что я даже не представлял, каким образом он связан со всеми жертвами. Кроме последнего убитого Сергея Степанова. А ведь связь есть. Ее не может не быть. Без этих связей у нас с доказательной базой полная катастрофа. Тогда проще пристрелить Садовника при попытке задержания. Это будет гуманнее для остальных советских граждан, для которых он представляет реальную опасность.