— Заметил, как нам ловко подсунули изображение Кронполиса? — усмехнулся Илья, как только мы остались одни в покоях.

— Угу. А заодно заметил и внимательный взгляд Главного куратора. Уверен, что дай ему волю — и наш милый разговор сегодня превратился бы в жесткий допрос.

— С изощренными пытками и членовредительством, — захохотал Илья. — По этому Бруно сразу видно, что он садист. В любом случае нам надо держаться вместе и выдавать здешним обитателям минимум информации. Предлагаю следующую версию нашего появления в Угасающем мире: я чуть не сбил тебя на мотоцикле, от испуга ты сиганул сюда, сразу в покои замка, неосознанно прихватив меня с собой. Так мы избежим разговоров про вампиров. Идет?

— Ну если проработать детали, то вполне годная версия. Главное, больше не пересекаться с той мерзкой троицей вампиров.

— Ну если в поместье одни люди, претенденты по логике тоже — то риск нарваться на вампиров минимальный.

— Хотелось бы на это надеяться.

Не успел я это проговорить, как распахнулась дверь, вошла мадам Даниэла и объявила о нашем переселении из роскошных апартаментов в обычные комнаты в гостевом корпусе. Так что, увы, но счастье в виде королевских кроватей с балдахинами, трапез в гостиной с изысканными яствами и прибегающими по первому щелчку сексапильными девицами закончились.

Как выяснилось попозже, сексапильные девицы остались, но относились к нам уже как к обычным смертным. Если честно, я был немного обескуражен, так как в голове уже крутились душещипательные сцены из ближайшего будущего, проясняющие мои внезапно открывшиеся способности, телепортацию в бывшую столицу людей Кронполис, а затем в роскошные покои и прочие обстоятельства, ну да ладно, надеюсь, попозже все узнаем. Главное, пока мы получили кров и защиту от вампиров, что уже по меркам Угасающего мира было невероятным везением.

ВЛАД

Это утро ничем не отличалось от длинной череды предыдущих. Я проснулся в небольшой комнате, обставленной в духе минимализма: кровать без спинок чуть выше пола, гладкий стол, несколько шкафов, спрятанных под стеновыми панелями, жесткое кресло с встроенном пультом, при нажатии на который в воздухе возникал светящийся экран. Не такой ошеломляюще огромный и реалистичный, как у Великого магистра, но все равно экран поражал своими размерами и функционалом. Небольшой санузел с душем прятался за одной из стеновых панелей. Скрытая система климат-контроля работала безупречно, обеспечивая комфортную температуру, влажность и освещение. Все поверхности: стены, пол, потолок, мебель — белесо-серые, безликие.

В точно такой же комнате по соседству, пропитанной духом комфортного минимализма, обитал Илья. Подозреваю, что и остальные комнаты в нашем здании, представлявшем из себя что-то вроде студенческого общежития, были такими же минималистичными, белесо-серыми, безликими клонами наших жилищ.

Сейчас все комнаты пустовали за закрытыми дверьми в ожидании других претендентов. Момент, когда наконец состоится тот самый зловещий вступительный экзамен, до которого после нашего прибытия в Угасающий мир осталось несколько триад, являлся тайной, покрытой мраком. Прежде всего это было связано с тем, что понятие триада как интервала времени в Угасающем мире было крайне размыто и зависело от кучи факторов, причем настолько загадочных, что я так и не смог разобраться: что-то вроде когда ретроградное движение первого Старца совпадет с каким-то аспектом второго Старца и при этом еще фиг пойми чего… В итоге наши дни были похожи один на другой и когда наконец настанет час икс, было совершенно непонятно.

Каждое утро мы с Ильей просыпались по сигналу будильника, принимали душ, одевались, выходили из своих белесо-серых комнат-клонов и шли по белесо-серому коридору к лифту. Вязкую тишину корпуса для претендентов нарушал только стук наших шагов. Дальше мы держали наш путь в столовую, иногда бросая взгляды на тусклых Старцев, лениво поднимающихся над горизонтом. Гигантский купол над поместьем и его окрестностями в их тусклом свете тоже казался белесо-серым, глобально-минималистичным. Купол обеспечивал комфортную температуру, влажность, усиливал освещение в дневное время и мягко мерцал в ночное.

После завтрака в столовой наступало время занятий. Выматывающая физическая подготовка с жестким рукопашным боем под руководством Главного куратора Бруно Мелагре, боевая и лингвистическая магия под руководством мастера Эльдара, теоретические занятия. Вкалывали мы с перерывом на обед фактически до наступления темноты. Кроме этого, мы периодически беседовали с Великим магистром. Очень часто во время наших встреч присутствовал Бурно Мелагре. Нас расспрашивали о земной политике, истории, религии и прочих подобных вещах, попутно в свою очередь объясняли местные порядки.

Когда я овладел лингвистической магией настолько, что меня начали понимать здешние жители, Великий магистр пару раз побеседовал со мной тет-а-тет, расспрашивая о детстве и ранней юности, моих родителях. Но что я мог рассказать ему, кроме обычной жизни обычного московского паренька из обычной семьи? Ни загадочных провалов в памяти, ни детдомов с усыновлением, стандартные коренные москвичи-родители, стандартный жизненный путь. Само собой, вскоре господин Эсте потерял интерес к моей биографии и дальше наши разговоры касались исключительно общих тем.

Со временем я стал все больше склоняться к мнению, что нас занесло в Угасающий мир абсолютно случайно и рассчитывать на душещипательную историю в духе мексиканских сериалов было бы глупо. То, что покои были приготовлены к появлению какого-то гостя было очевидно, но, судя по всему, этим гостем оказались ни я, ни Илья. Правда, еще терзали смутные сомнения насчет игрушки, похожей на мою, но наиболее вероятным казалось объяснение, что сходство скорее всего мне померещилось под наплывом сильных эмоций и острым желанием вернуться в свой родной мир. В конце концов большинство детских игрушек похожи друг на друга.

Короче, не жизнь, а тоска зеленая, вернее белесо-серая. И если бы не служанки, в чьих жилах текла горячая человеческая кровь, время от времени проскальзывающие в наши комнаты по ночам, то хоть вешайся.

А вообще радовало, что за все время пребывания в поместье мы не увидели ни одного вампира. Здешние обитатели, в том числе и обслуга, были исключительно людьми, с теплой, нормальной по цвету кожей и без красных глаз и клыков. У всех были белые или красные браслеты и только у нас с Ильей синие. Мерзкая сцена с Элиной и ее дружками со временем поблекла в нашем сознании и тот возмутительный факт, что в других местах Угасающего мира людей использовали как пищу, воспринимался все более абстрактно.

Кстати, насчет пищи. В одну из бесед, проходящей в полном составе, я решил прояснить для себя главный вопрос, более всего смущавший меня в местной пищевой цепочке и абсолютно не вязавшийся с земными представлениями о вампирах.

— А почему люди, выжившие после того, как их кровь сосали вампиры, сами не превращаются в вампиров? — выдал я после стандартной беседы на общие темы.

Все дружно замолчали и посмотрели на меня как на клинического идиота. Повисло неловкое молчание.

— Ничего более бредового в жизни не слышал, — наконец безапелляционно заявил Бруно. — Разве если лев не доел газель, та превращается во льва? Или выжившая мышь, которую укусила кошка, сама становится кошкой? Поразительно темное место, ваша Земля. Сплошное мракобесие. Чтобы быть вампиром — надо им родиться. И точка. Не понятно, откуда у вас вообще возникли подобные теории.

— Благодарить за подобные суждения следует некоего господина Брема Стокера, собравшего суеверия о вампирах и написавшего про графа Дракулу из Трансильвании, — пояснил Илья. — Его идеи подхватили многие писатели, породив новые мифы.

— Не удивлюсь, если ваш Стокер сам вампир и ему было выгодно напустить побольше туману, — заметил Великий магистр и тень легкой улыбки затронула уголки его губ.