— Тут ты прав. Строго говоря, от серьезных людей и навороченные охранные системы не гарантируют абсолютную защиту. Это я тебе как специалист в этой области говорю.

— Вот-вот. А моя дверь разве только от мелкого хулиганья, а у нас таковых и нету. Да и не принято в здешних местах запираться, особливо если только на минуту в сарай выскочил, вот как я тока что. По факту возвращаюсь — а ты уже в сенях топчешься. Ну и решил припугнуть на всяк случай, благо ружье с собой прихватил.

— Тогда хотя бы собаку для охраны завел, чтобы сразу гостей было слышно.

— Видал, во дворе будка пустая? И у всех почитай так: не пойми кто собак передушил еще в начале осени. Новых заводили — снова передушили. Ну а опосля начались пропажи. Причем трупов нет, просто был человек — и нету его, сгинул.

— В полицию почему не обратились?

— Пробовали. Ответили, что с собаками — это наши местные разборки, а пропавший народ, поди, в столицу на заработки подался, искать не будут. Сам понимаешь, полиции бы с кого денег содрать — это да, а что посложнее — и пошли вы куды подальше.

— Ну это от руководства еще зависит.

— Влад, ты парень хороший, но по молодости наивный. Руководству всегда плевать на людей. Ты вот возьми любую власть: народ ей интересен или когда с него что-то поиметь можно, или как потенциальная угроза энтой самой власти.

— Ну а как же иногда реформы для людей проводят?

— Почти всегда это чтобы простой народ заткнулся и не мешался под ногами. Кинут крохи с барского стола, и то, пока они до нас долетят, по дороге почти все разворуют. Так и выходит, что мы властям неинтересные, окромя как на выборах, да и там без нас давно справляются. Как говорится, теперича спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Да я за себя особо и не боюсь: Они только молодежь воруют.

— А Они — это кто?

— А хрен их разберет. Я ведь как думаю: если молодые бесследно пропадают, значит на органы воруют. Места у нас глухие, даром что Москва в сотне километров, пока правду искать начнут — много воды утекёт.

— И много пропало?

— По округе человек пятнадцать точно: и парни, и девчонки. Так что, Влад, места у меня в избе полно, ежели будешь помогать по хозяйству — даже денег за постой и харчи не возьму, но гарантировать безопасность не могу.

— У меня по-любому сейчас выбора нет: машина сломалась в паре домов от тебя. Поэтому благодарю за гостеприимство, пока у тебя переночую, а там видно будет.

— Ну как знаешь. Давай еще по маленькой.

Выпили, закусили, помолчали. Михалыч протянул руку к обшарпанному радиоприемнику.

— Ведущий ученый Института прикладной астрофизики при РАН Денис Бобров (прим. некоторые имя и названия в книге вымышленные, все совпадения случайны) выдвинул теорию о существовании двойника Солнечной системы в параллельном пространстве, — донесся из динамика бодрый мужской голос. — Согласно теории, если в одной из планетарных систем произойдет катастрофа, то это повлечет за собой гибель второй системы. Представляете, вот так взрывается невидимая звезда, ба-бах — и нас вместе с Солнцем, Землей и прочими планетами разносит на мелкие клочья.

— Янчик, не пугай народ на ночь глядя, — проворковал в ответ женский голосок.

— А я и не пугаю, — ответил бодрый мужской голос, — тем более, что остальные ученые отказались прокомментировать данную теорию. Так что пока наслаждаемся жизнью и слушаем хорошую музыку на нашем канале Ночной дождь.

И динамик заполнился рваными звуками новоиспеченного хита.

— Еще нам конца света не хватало, — проворчал Михалыч, убавляя громкость. — Хотя вокруг столько зла творится, что я не удивлюсь, если Бог или кто там еще есть наверху сидит, решат разнести все к чертовой матери. Ладно, Влад, давай еще по одной и на боковую. А за машину не боись: завтра кум посмотрит. Он у нас как автосервис, к нему со всей округи обращаются.

Засыпал я с трудом. В голове вертелись убийство Жеки, чокнутый из коллектора со своей вакциной, пропажи людей и прочее. Мокрые ветки протяжно скреблись по стеклу, словно злобная тварь с огромными когтями пыталась забраться внутрь, да и сам дом горестно вздыхал и скрипел под напором ветра. Но в конце концов усталость взяла свое и я провалился в тяжелый сон, больше похожий на кошмар. И снилось мне, что убегаю я по бесконечным темным коридорам, срывая замки и распахивая двери, а за мной ломятся враги. Сердце бешено, до боли, рвется из груди, не хватает воздуха, но останавливаться нельзя, сзади смерть. Пролет, коридор и снова дверь, и нет им конца. Наконец каким-то чудом выбираюсь наружу, но вместо облегчения меня накрывает волной неизмеримой горечи от осознания, что я забыл, что надо закрывать за собой двери и теперь нечто темное, кровожадное вот-вот вырвется на свободу, чтобы пожрать всех подряд. И от жгучего чувства вины и ужаса я проснулся.

Михалыч уже гремел посудой. Пока завтракали дымящейся картошкой с квашенной капустой и солеными грибочками, пришел кум, красномордый детина в грязной спецовке. Мы отогнали к нему в гараж на другой край деревни мой внедорожник, а потом весь день провозились, разбираясь в причинах поломки. Наконец необходимый список запчастей был составлен и у меня в глазах потемнело: похоже, что на ремонт не только уйдут последние деньги, так еще и не хватит. И красномордый детина сразу предупредил, что детали привезет только после оплаты. Его можно понять: я не местный, теоретически могу кинуть, но мне то от этого не легче.

Короче, везет как утопленнику. Я уже молчу, что до полного счастья умудрился спрятаться от убийц в деревне, где люди пропадают. В принципе, у меня имелась еще парочка неплохих мест в таких же деревушках, где можно было на время укрыться: мы с Жекой в свое время неплохо поколесили по области и так же останавливались на постой у местных аборигенов, но ключевое слово здесь — поколесили. Без колес по здешним поселкам, да еще и по непогоде делать нечего. Так что сейчас надо сосредоточиться на ремонте, а для этого придется задействовать аварийный план.

— Михалыч, а в Волоколамск завтра у вас никто не собирается? — поинтересовался я вечером у старика. — Мне бы на день и вечером обратно.

— Сосед завтра хотел одним днем съездить. Поговорить насчет тебя?

— Да.

— Скажу тогда, чтобы тебя захватил. Кстати, у нас новая пропажа. Вчера девчонка из соседней деревни пошла в гости к подруге, а домой так и не вернулась. Полиция опять вряд ли искать будет.

— Может надо уже самим действовать?

— Говорят, уже в какую-то Лизу Алерт (прим. Лиза Алерт — добровольное общество, занимающееся поиском пропавших людей) обратились, вроде они людей ищут. Приехали поисковики аж с самой Москвы. Часть наших, местных, уже присоединилось к поиску, помогают, чем могут: окрестности там прочесать или с машиной. Если что, и я подсоблю по мере сил. Чай, не совсем беспомощный, да и здешние места хорошо знаю. Вон моя соседка еле ходит — и то кастрюлю щей наварила для поисковиков. Вот так сами себя и спасаем, если властям на нас наплевать.

Если честно, в другие времена я бы и сам присоединился к поискам, но мне сейчас светиться смертельно опасно. Жаль, конечно, девчонку. Надеюсь, ее найдут, а еще лучше гадов, которые людей воруют, а мне надо срочно другие проблемы решать.

ВЛАД

Утро выдалось непривычно солнечным, с легким морозцем и коркой хрустящего льда поверх колдобин. До Волоколамска мы с неразговорчивым соседом Михалыча доехали без приключений и я сразу окунулся в сонную атмосферу дряхлеющего городка, пропитанного многовековой историей с княжескими разборками, подвигом панфиловцев и другими знаменательными событиями. Те, кто участвовал в делах минувших лет, давно ушли в мир иной, оставив после себя не только гниющие в земле останки, но и антикварные вкусности: оружие, монеты, украшения, посуду… Именно этим Волоколамск и его окрестности привлекали многочисленных копателей и, как следствие, имелись местные перекупщики. У одного из них мне пришлось расстаться с некоторыми старинными вещичками, припасенными на черный день, но зато теперь денег должно было хватить и на ремонт внедорожника, и на первое время.