Настроение заметно улучшилось. Я включил свой официальный сотовый и посмотрел список не отвеченных вызовов. Хм, высветилось несколько незнакомых номеров. Надеюсь, все это обычные мошенники и реклама. В конце концов, мы с Жекой в подземелье свои паспорта не теряли, официальные сотовые на время раскопок всегда дома оставляли, так что может еще и не выйдут на меня. Да и вообще, кому я по большому счету нужен? Лица друг друга в темноте, да еще под прыгающим светом фонариков, никто толком не разглядел. Все сокровища, кроме небольшого светящегося диска, остались на месте и уже наверняка доставлены новым владельцам. А я так, мелкая рыбешка, оказавшаяся не в том месте и не в то время. Поищут может какое-то время и забудут.
Немного помечтав о том, что сейчас какое-то время перекантуюсь подальше от Москвы и каким-то чудом все наладится, я залез в электронную почту проверить, не пришли ли результаты анализов. Так, жизнерадостный парень в синей униформе не обманул и письмо из частной клинике уже поджидало меня. Кое-какие познания в медицине у меня имелись, так что можно обойтись и без докторов. Что там у нас? Если верить ПЦР, вирусов во мне нет, мазки тоже чистые. А вот анализ крови поверг в шок. И это еще мягко сказано. Они там что, совсем офигели? Да таких показателей ни у одного живого человека быть не может. Так и знал, что частные клиники — тот же бардак, только за бешеные деньги. Наверняка понапокупали дипломы с лицензиями и вот штампуют полный бред. Ладно, будет возможность — еще раз проверюсь. А пока не мешало бы позвонить Лере, а то наверно совсем меня потеряла.
Однако ни с первой, ни с десятой попытки связаться не удалось. В голову полезли нехорошие мысли, но тут на экране высветился ответный вызов от моей возлюбленной.
— Лера, с тобой все в порядке? — вместо приветствия встревоженно выпалил я.
— Все замечательно, Влад, — беззаботно прощебетала подруга, обдавая волнами безмятежного счастья. — Извини, что не отвечала: проходила таможенный контроль. Жуткие зануды. Представляешь, полезли проверять одну сумку, потом вторую, а у меня там томик Данте дореволюционного издания с гравюрами Доре. Ну они и привязались, что нужно разрешение, а я им в ответ…
— Какой контроль? — слегка обалдев, прервал я эмоциональный Леркин рассказ. — Ты где сейчас?
— В Шереметьево. Влад, я в Лондон улетаю.
— Какой Лондон? Ты на выставку летишь? Когда вернешься?
— Нет, не на выставку. Вернее, теперь у меня будет куча выставок, — взахлеб от восторга прощебетала моя любимая, — Представляешь, одно крупное издательство со мной контракт заключило! Пока на год, но если повезет, то примут в постоянный штат. Никому до последнего не говорила, чтобы удачу не спугнуть. Скажи, ты рад за меня? Правда, я умничка?
— Да, ты молодец, — холодея от мерзкого предчувствия, подтвердил я.
— Влад, я тебе несколько раз звонила, чтобы увидеться напоследок, а ты не отвечал, — Леркин голос с извинительных ноток скатился до обвинительных. — Жаль, конечно, что так получилось, но, может, оно и к лучшему. Вряд ли мы еще когда-нибудь увидимся, поэтому хочу сейчас сказать: спасибо тебе за все и прощай.
Конец связи, гудки, а потом гулкая тишина. Охренеть… Вот тебе и идеальная девушка-мечта, которая взахлеб щебетала про вечное слияние наших душ, кармических партнеров и прочее… Я обалдело уставился на телефон, пытаясь переварить, что меня только что бросили, и тут высветилось сообщение, что в мою квартиру совершенно проникновение. Два раза охренеть…
Строго говоря, у меня дома две системы охранной сигнализации: одна официальная, от фирмы, в которой я работаю, и вторая — усовершенствованная и установленная лично мной. С первой системы сигнал приходит ко мне и в группу быстрого реагирования, а со второй — только мне. Вы скажите, что это паранойя, но прикол в том, что сейчас ко мне пришло оповещение только от второй сигнализации. Ключ от квартиры кроме меня был только у Леры, а она сейчас в аэропорту. Значит, на меня все-таки вышли и при этом отнюдь не дилетанты, раз нейтрализовали профессиональную систему защиты. Фигово, хотя и ожидаемо…
Отключил телефон, вытащил симку и погрузился в тягостное ожидание, когда сосед Михалыча закончит свои дела. Настроение — хоть вешайся.
В деревню мы вернулись когда уже стемнело. Сосед высадил меня у огородов и я потопал к дому. Слева чернело опустевшее поле, справа сараюшки и ряд жилых построек за ними. Высоко надо мной светили звезды, в звонком морозном воздухе тревожно дрожал каждый звук. Я шел и думал, как выбраться из сложившейся ситуации и думы эти были одна хреновее другой. Увы, чуда не произошло и впереди замаячила мрачная необходимость начать жизнь с чистого листа, без работы, нормальных денег, квартиры, любимой девушки и скорее всего по поддельным документам, которые еще надо сделать, да еще в вечном страхе, что на меня все равно выйдут.
И тут за моей спиной раздался еле слышный хруст льда. Я резко обернулся — черт, ни одного фонаря поблизости, вокруг черные зловещие тени и крохи тусклого света от звезд и далеких окон. Постоял, прислушался — тишина, только в сараюшках сонно ворочается и вздыхает домашняя живность. На всякий случай вытащил из кармана электрошокер и прибавил шагу. И в следующее мгновенье резкий толчок невероятной силы сбил меня на землю, причем скорость нападения явно выходила за пределы человеческих возможностей. Я сильно ударился головой о мерзлую землю и по всей видимости на несколько секунд потерял сознание. Очнулся от тяжести навалившегося сверху тела и злобного бормотания. Два светящихся кроваво-красных глаза с лютой ненавистью смотрели на меня из темноты.
— Мочи гада, пока не сбежал, — раздался крик сбоку.
Нестерпимое желание оказаться максимально подальше от всех врагов охватило меня и я провалился в черную засасывающую пустоту. Тогда мне показалось, что я снова теряю сознание.
— Твою ж мать! — пронеслось эхом за мною вслед и в мою одежду вцепилась чья-то рука.
Я сумел вывернуться в полете сквозь пустоту, но в следующую секунду больно грохнулся на мерзлую землю и на меня обрушились потоки солнечного света. Ошарашенный резкой сменой ноябрьской промозглой темноты, прикрывая слезящиеся глаза рукой, я поднялся на ноги и тут же огреб ощутимый удар в спину и следом удушающий захват.
— Думал уйти, гад, — раздалось злобное шипение у самого уха. — А я ведь за тобой нырнул. Почему он не стал тебя жрать? Ты один из них?
Судорожно ловя ртом обжигающий ледяной воздух, я на уровне инстинкта самосохранения сумел вывернуться и сбросить захват, но эта сволочь тут же снова вцепился в меня. Мы рухнули и покатились по земле, ожесточенно мутузя друг друга со всей мочи кулаками и ногами. Противник оказался весьма крепким парнем. Мне прилетел нехилый удар в скулу, да так, что искры из глаз посыпались. Но и я в ответ сумел извернуться и врезать коленкой в живот и следом в челюсть. Парень со стоном скрючился и наконец замер, продолжая сверлить меня полным злобы взглядом.
Обессиливший, тяжело дыша и смахивая липкую кровь с лица, смешанную пополам с едким потом, я отполз, с трудом поднялся на полусогнутых ногах, оглянулся в поисках чего-нибудь увесистого и тут же замер, словно громом пораженный. Нет, непонятно откуда взявшиеся потоки солнечного света уже ошарашили меня, но нападение сдвинуло фокус внимания на схватку с противником. А теперь на меня обрушилась вся полнота картины.
Мы находились на площадке, вымощенной синими каменными плитами с пробивающейся сквозь них пожухлой лиловой травой в тускло сверкающей корке льда. Вокруг громоздились заросли, увитые черным плющом с налетом седого инея. Полуразрушенная исполинская башня необычной формы сверкала неподалеку, а над ней вопреки всем законам гравитации парили обломки, причем некоторые настолько громадные, что если бы они упали на землю, то вполне могли раздавить небольшой дом.
Окружающий свет уже не казался таким ослепительным, скорее наоборот: два белесых небесных светила размером с нашу Луну скупо освещали полуразрушенные дома с остатками крыш необычной формы. Но меня поразили не странные светила, не невиданная доселе архитектура, а уродливый фиолетово-черный разлом, змеящийся через все небо. Разлом выглядел так, словно какой-то фантастический гигант нарисовал его еще более гигантской кистью и я замер от осознания, что в моем мире такого быть не может! И эта мысль про разность миров, сродни глубинному узнаванию, всплыла откуда-то из подсознания, словно я всегда знал про нечто подобное, но крепко забыл.
