А Джемс поднялся со своего места, растерянно глядя по сторонам, и спросил, глядя одновременно на всех и в никуда:

– В смысле не спас? А как я тогда тут стою, по-вашему? Я живой, у меня кровь льется, вчера палец зацепил у Кимбри в кладовке, так хлестало только в путь! Как так не спас-то, вы что такое говорите?

Геллерт печально качнул головой.

– Я видел ваше свидетельство о смерти, подписанное доктором Штраусом. Копию он выдал для академии и вручил ее господину Шеймусу Ландри. Верно, господин декан? Так все было?

– Так это ты, сученыш, Венце прибил?! – спросила Виктория, вставая и разворачиваясь в сторону Джемса. Ярости и гневу, что ее переполняли, позавидовали бы и древние ангелы мщения – Эльза почти видела летящие от анкорянки искры. Ландри справился с волнением и воскликнул:

– Что за бред? Кого вы слушаете? Сельского держиморду, который от пьянки опух?!

Геллерт сдержанно улыбнулся и сунул руку во внутренний карман сюртука, извлекая удостоверение. Сверкнул венценосный орел на темно-красной коже, и Эльза вспомнила, что однажды уже видела такие документы – один из приятелей Лионеля хвастался карьерным ростом.

– Не совсем сельский, господа, мне пришлось ввести вас в заблуждение, – произнес Геллерт, подняв руку так, чтобы удостоверение увидели все. – Личная служба безопасности его величества Александра. Меня послал сюда король.

Воцарилась тишина, густая и глубокая. Спутники Хоторна сделали несколько шагов в сторону, старательно делая вид, что они тут вообще не при чем. Стоун машинально потер запястья и пробормотал:

– А я еще подумал: неужели региональную полицию стали так хорошо снабжать? Такими удивительными наручниками?

Геллерт едва заметно улыбнулся. Кивнул.

– Я навел справки и выяснил, что несколько назад господин Ландри получал документы для выезда за границу. Официально он отправился в Суннинское ханство, неофициально – посетил остров Данунта и провел там три недели. Там вы узнали о том, как оживить мертвое, верно? А до этого почувствовали значительное увеличение сил – камни Живы подпитывают магию иллюзий, так вы поняли, что они в толще камня под академией.

На Ландри было страшно смотреть. Спокойный облик уравновешенного человека, преподавателя, соскользнул с него, словно покрывало – выпустил истинное лицо нового декана боевого факультета, с тяжелыми хищными чертами и готовностью рвать на части всех, кто встанет у него на пути.

“У него там корнишон”, – истерическая мысль скользнула по сознанию Эльзы и растаяла. В ушах зашумело.

“Зачем ты здесь? – снова спросил внутренний голос. – Зачем ты здесь, Эльза?”

“Я не знаю”, – откликнулась она и уткнулась лбом в плечо Берна.

– Самая большая ваша иллюзия, – продолжал Геллерт, – это делать мертвое живым. Видите ли, я прочитал кое-какие книги о големах – это наполовину разложившиеся твари, почти не похожие на людей. А вы надели маску на вашего верного слугу, вывели его из больницы и привезли сюда – и никто ничего не заподозрил.

Джемс аккуратно положил механизм на соседнее кресло. Что-то смахнул с лица. Геллерт смотрел на него с нескрываемым сочувствием.

– Более того! Голему можно передать часть силы его хозяина. Так вы загнали Павича обратно в портрет, так вы замаскировали “Книгу червей”, когда хотели ее похитить. И учебник рвали тоже вы – выдрали страницы, насыщенные силой ректора Стоуна, чтобы его подставить.

Марьям сокрушенно качала головой. Виктория застыла, как изваяние. Берн обнял Эльзу – в его руках ей всегда было спокойно, но не сейчас. Сейчас все звенело и жгло, рвалось куда-то вперед, и в ушах поднимался шум.

– Но самое главное, – продолжал Геллерт, – это листок с расчетами, который госпожа Пемброук нашла в списанном учебнике. Я побеседовал с господином Аргусом, – алхимик в это время церемонно кивнул, – и он определил четкие расчеты и формулы, которые позволяют усиливать влияние одного человека на другого на большом расстоянии. Они создают очень четкий канал связи для передачи приказов.

– Это его почерк, – устало произнес Аргус. – Я готов подтвердить это под присягой.

Верхняя губа Ландри дрогнула, словно он хотел оскалиться.

– Бред какой-то, – прошипел он. – Все еще злитесь на меня за то, что я не стал жениться на вашей толстожопой внучке?

Аргус и бровью не повел, зато Виктория усмехнулась.

– В общем, вы, Шеймус, спокойно уехали домой на каникулы – а этот несчастный обо всем вам докладывал и выполнял, что вы требовали. Действовал изнутри, – сказал Геллерт, вынул из кармана аккуратно сложенную книжную страницу, показал ее испуганным преподавателям, и Берн возмущенно воскликнул:

– Эта книга стоит двадцать тысяч крон! А вы ее изувечили!

От негодования у него даже сердце забилось быстрее. Геллерт покачал головой.

– Этот листок я нашел во время обыска в каморке Джемса Сноу. Он прибыл в академию в посылке с инструментом. Вырван из другого экземпляра “Книги червей”. Заклинание Смертного камня и камень у меня в желчном пузыре. Ловко!

Ландри махнул рукой.

– Я больше не собираюсь слушать этот бред алкоголика! – заявил он. – И никому не советую. А вы, – он обернулся к Геллерту, – ждите вызов в суд, я не потерплю оскорблений и клеветы.

Он быстрым шагом двинулся по проходу в сторону дверей – они неожиданно распахнулись, и в Большой зал хлынула целая толпа полицейских в темно-синих мундирах, рассыпаясь во все стороны и отрезая пути к отступлению.

Ландри остановился. Обернулся к Хоторну – тот устало вздохнул и отрицательно помотал головой.

– Нет, Шеймус, – сказал он. – Не сопротивляемся.

“Признался”, – с ужасом подумала Эльза, и в это время Ландри вдруг оскалился, окончательно сбрасывая привычный облик. Его глаза налились тьмой, а в руке закрутилось что-то мелкое, сияющее, похожее на металлическую крупу.

– Ты отбрешешься, Альберт, – глухо произнес он. – А я-то нет.

– У него адские мушки, – только и успела сказать Виктория, и металлический рой сорвался с руки Ландри и полетел вперед.

Время потекло медленно-медленно – и Эльза увидела каждую мушку, сверкающую смертоносным серебром. Вот одна влетает в шею Виктории и анкорянка начинает заваливаться в сторону, зажимая рану, из которой бьет кровь. Вот оседает на пол ректор Стоун, на его груди распускаются багровые цветы, и бесконечно длинная жизнь подходит к концу. Вот Серафина пытается подняться с кресла – хочет броситься к ректору – ее сбивает на пол, и она умирает, еще не успев упасть. Вот люди Геллерта обрушиваются темно-синими кульками, вот…

Берн закрыл Эльзу собой, и она успела почувствовать, как он содрогается всем телом, принимая на себя адских мушек. Она еще успела сосчитать те кусочки металла, которые пробивали их тела – один, два… пять… девять.

Десять.

Все.

***

“Зачем я здесь?”

Знакомый туман окутывал Эльзу, но сейчас в нем не было тишины, поглощающей все звуки. Откуда-то несся шум волн, словно смерть вынесла Эльзу на берег невидимого моря.

Отчаяние, которое нахлынуло на нее, было безжалостным и глубоким. Берн умер, закрывая Эльзу собой от адских мух. Виктория умерла. Ректора Стоуна не стало.

А Шеймус Ландри сейчас подхватит верного слугу и задаст стрекача из академии. Мир велик – Иллюзионист найдет, где скрыться.

Остался без власти, без денег и камней Живы – ну и пусть. Главное при нем его жизнь и сила.

В понимании была очень острая, почти детская обида. Шум волн нарастал, и Эльза могла лишь повторять: нечестно, нечестно, нечестно.

Ей хотелось жить – стать настоящей книжной волшебницей, обнимать Берна, дарить ему свое тепло, прикоснуться к нему еще раз, хотя бы раз. А умирать вот так, когда она успела узнать, что ее можно любить по-настоящему…

“Нечестно. Нечестно”, – повторяла Эльза, пока вдруг не поняла, что это не волны набегают на невидимый берег и уходят, чтобы нахлынуть снова, а человеческие голоса.