“Похвалюшка”, – мысленно улыбнулась Эльза. Несмотря на такое энергичное продвижение на грани самолюбования, Виктория ей нравилась. Хотя бы потому, что она не стала сидеть молча, как ректор Стоун, который просто принял факт, а попыталась хоть чем-то помочь другу.

И уже неважно, сколько она за это попросит. Главное, Берн исцелится. Исцелится и не будет смотреть на Эльзу так, словно его отравляет само ее присутствие.

– Напрашиваешься на похвалу? – сдержанно спросил Берн. Должно быть, он хотел осадить Викторию, но ее улыбка сделалась только шире.

– Разумеется, а ты как думал? Жду основные похвалы после того, как мы с тобой поработаем. Предлагаю сейчас доесть-таки эту рыбу и пойти ко мне. Сегодня Луна в зоне Козлорога, все артефакты очень сильны. Разве умные люди теряют возможности? “Королевский вестник современного артефактора” с ума сойдет, когда я пришлю статью!

Берн вздохнул – покосился на Эльзу, та сразу же сделала вид, что вообще тут не при чем. Виктория указала на нее и сообщила:

– А Цветочек моя ассистентка. У меня, к сожалению, только две руки, а не четыре. Хотя, знаете, я придумала такой механизм… Пока на стадии разработки, конечно – вешаешь его себе за спину, как рюкзак, оживляешь манипуляционные артефакты, и вот! У тебя уже четыре руки! Проработаю все детали, опробую и подам заявку на патент.

– И кому это может понадобиться? – скептически осведомился Берн. Виктория посмотрела на него, как на человека, который совершенно не разбирается в современной жизни.

– На любом заводе это изобретение с руками оторвут, – ответила она. – Представь, сколько сможет сделать рабочий с моим рюкзаком за спиной? Да он за час выполнит половину дневного плана! Как тебе?

Берн усмехнулся.

– Тогда хозяин завода уволит половину рабочих, и куда они пойдут? – поинтересовался он. Виктория только рукой махнула.

– Прогресс не остановить. Давай уже, доедай эту глупую рыбину, и пойдем. Мне еще убивать вечер календарно-тематическим планированием.

Берн выразительно завел глаза.

– Виктория решила заняться непосредственной работой!

– А ты не язви, – парировала она. – Со стороны преподавательской профессии у меня все без изъяна.

Пообедав, они отправились в комнату изобретательницы. Здесь уже не было прежнего веселого беспорядка. В комнате царила идеальная чистота, все чемоданы были убраны в шкаф, и почти все помещение занимал пугающий механизм. Он состоял из доброй дюжины щупалец, которые спускались из бронзового шара, который крутился под потолком, и от одного взгляда на него у Эльзы заныло в груди.

Виктория права, это настоящий прорыв в артефакторике – от мощи этого механизма хотелось встать на колени и опустить голову. Эльза понятия не имела, как будет помогать Виктории, если вся дрожит.

Да и как вообще прикасаться к этой громадине? Она на ломтики порежет!

– Прошу! – воскликнула анкорянка и широким жестом указала на свое изобретение. – Оцените количество встроенных кристаллов! Такого еще никто не делал.

Эльза ожидала, что Берн отнесется к механизму скептически – но он некоторое время вдумчиво рассматривал его, а затем произнес:

– Слушай, это и правда серьезно. Мощная вещь, ты должна обязательно запатентовать его.

Виктория сдержанно улыбнулась, принимая похвалу, но было видно, что она довольна. Наверно, Скалпин редко кого хвалил.

– Бери стул, садись, – распорядилась она, указав на крестик, нарисованный мелом на полу. – Цветочек, иди сюда.

Лорд-хранитель послушно взял стул и сел, где велено. Эльза подошла к Виктории – та вручила ей серебряную пластинку, исчерченную рунами, и приказала:

– Если начнут наливаться красным светом, скажешь мне.

Эльза кивнула. Пластинка была легкой и почему-то вибрировала в руках, издавая едва слышный гул.

– Надеюсь, это не больно, – с усмешкой произнес Берн. Виктория похлопала его по плечу.

– И сказал Господь: “Не бойся, не умрешь”, – процитировала изобретательница Писание. Эльза знала этот стих: так говорил отец, когда она болела.

Как-то там сейчас родители? Возможно, потеряли все… Или отреклись от дочери, которой не посчастливилось выйти замуж за государственного преступника, и теперь живут спокойно. Гроза миновала.

– Все готовы? – спросила Виктория, и Берн с Эльзой кивнули. – Тогда поехали!

Механизм пришел в движение. Шевельнулся шар, дрогнули щупальца, и вся громадина медленно поплыла, раскрываясь над головой Берна, словно причудливый цветок. Комнату наполнил низкий тревожный гул, и лорд-хранитель библиотеки спросил:

– Оно точно не взорвется?

– За кого ты меня принимаешь? – с нескрываемой обидой откликнулась Виктория. – У меня никогда и ничего не взрывается!

Засветились кристаллы, встроенные в щупальца – комнату залило золотым светом, и Эльзе показалось на миг, что они на балу. Вот-вот зазвучит музыка, и пары начнут кружиться по паркету. Лионель склоняет голову, приглашая Эльзу танцевать, и она откликается на его приглашение, и впереди только любовь и счастье, ведь что еще может быть у девушки в ее восемнадцать?

– Цветок, не спать!

Окрик Виктории заставил Эльзу очнуться. Она встрепенулась, сбросила с себя мечтательное оцепенение и увидела, что над головой Берна плывут сверкающие нити! Тонкие, растрепанные, похожие на клочья нечесаной шерсти или облака, они парили над головой Скалпина и тот зачарованно смотрел на них, словно ребенок, который застыл перед витриной кондитерского магазина.

– Ничего себе! – восхищенно произнес он. – Как ты вообще это придумала?

– То ли еще будет, – с достоинством откликнулась Виктория и в ее руке защелкало что-то маленькое, круглое.

В ту же минуту одно из щупалец рвануло к голове Берна и выхватило нить почти из его волос. Серебряная, тонкая, длинная, она казалась живой. Берн охнул и вдруг признался:

– Голова кружится.

– Терпи, это нормально, – приказала Виктория. – Мой артефакт выделил из твоего энергетического потока чистую нить, не затронутую проклятием. Будем ориентироваться на нее дальше.

Пластинка в руках Эльзы по-прежнему вибрировала, но ни одна из рун не наливалась красным, и почему-то от этого становилось легче. Значит, с Берном все в порядке, механизм работает, и они обязательно найдут способ избавиться от проклятия! Эльза не любила, когда рядом с ней кто-то страдал – особенно человек, с которым ей предстоит работать бок о бок много-много долгих лет.

– Сейчас будет немножко печь, – предупредила Виктория, и тотчас же по комнате разлился такой жар, что Эльза мгновенно вспотела. А в сверкании нитей над головой Берна проступила чернота.

Тьма была живой. Она двигалась, плыла, извивалась – она наливалась тревожной краснотой через равные промежутки времени, словно где-то билось огромное тяжелое сердце, наполняя этот мрак ненавистью и злобой.

Какое любовное проклятие? Тут не было ни капли любви – лишь угрюмое желание мести. Та, которая создала его, хотела только одного: чтобы Берну было плохо. Чтобы он всю жизнь терзался и мучился, не в силах что-то исправить.

Эльза даже представить боялась человека с такой густой злобой.

– Дьявольщина… – пробормотал Берн сквозь стиснутые зубы и добавил еще одно слово, которого Эльза не знала. Зато Виктория была в курсе – вздохнула, покачала головой и приказала:

– Потерпи. Сейчас начнется самое интересное.

Щупальца пришли в движение – резкими ударами начали погружаться в озерца тьмы, выхватывая из нее кусочки и оттаскивая подальше. Черные клочья дергались, пытаясь освободиться, и нутро Эльзы похолодело от страха – настолько могучей и подавляющей была чужая воля. Она почти парализовывала, заставляя подчиняться – Берн еще сильнее стиснул челюсти, и по его лбу заструился пот.

– Есть! – весело воскликнула Виктория. – Выделила!

Свободные щупальца артефакта проворно подтащили пустые пузырьки – в них опустили клочки тьмы, запечатали, и мельтешение серебристо-черного над головой Берна начало таять, словно мрак отступал, признав свое поражение. Только сейчас, когда все закончилось, Эльза ощутила, насколько ее вымотали эти несколько минут.