– Не за что меня благодарить, – проворчал Скалпин. – Я просто выполняю приказ его величества.

Эльза снова кивнула и пошла за пыльцой – ее провожало резкое пшиканье.

Ящик был наполнен пыльцой наполовину, рядом лежал серебряный совок и бумажные пакеты. Эльза аккуратно набрала один, потом второй и отправилась в нужный отдел.

Здесь было свежо и прохладно, словно кто-то не закрыл окно. Манускрипты, раскрытые на самых ярких иллюстрациях, лежали в стеклянных витринах. Серебряные чаши рядом были пусты – Эльза решила, что это и есть кормушки, и принялась осторожно наполнять их.

Порошок исчезал с легким свистом, и от витрин доносился едва слышный довольный вздох, а иллюстрации становились насыщеннее и четче. Наполнив последнюю кормушку, Эльза остановилась возле витрины – на старинном рисунке было изображено золотое колесо, окруженное людьми.

Старые и совсем юные, мужчины и женщины, они молились, протягивая к нему руки. Один был прокаженным, и Эльза понимала, что он хочет получить: избавление от своих ужасных, старательно прорисованных язв.

Пол вдруг едва уловимо качнулся под ногами. Послышался далекий звон, и Эльза готова была поклясться, что нарисованное колесо пришло в движение.

В ушах зашумело – сквозь шум пробивалась совместная молитва тысяч голосов, и голову наполнило рваной пульсирующей болью. Ноги сделались ватными, тело непослушным, и Эльза обмякла на полу, потеряв сознание.

– Пемброук! Пемброук, да что с вами? – растерянный голос доносился из темноты, и Эльза не понимала, кого это зовут. Потом вспомнила, что Пемброук это теперь она, и поплыла сквозь мрак на этот зов.

Пришло прикосновение к щеке – кто-то стучал по ней двумя пальцами, по-медицински. Открыв глаза, Эльза увидела над собой высокий потолок с изящной фреской: сова, символ античной богини мудрости, распростерла крылья над миром.

– Пемброук!

В поле зрения возникло лицо Скалпина – лорд-хранитель библиотеки выглядел потрясенным и испуганным. Эльза попыталась улыбнуться.

– Ничего страшного, – прошептала она. – Просто закружилась голова.

– Просто? – растерянность ушла из темного взгляда Берна, теперь там было только раздражение. – Вы провалялись здесь минимум полчаса!

Скалпин осекся, наверно, решив, что Эльзу не за что распекать так, как это делает он – протянул руку, помог подняться. Пол снова заскользил под ногами, но Эльза сумела устоять.

Обморок. Дурацкий обморок – а вдруг она носит дитя? Матушка рассказывала, что всегда теряла сознание, когда вынашивала Эльзу и ее сестер? От этой мысли Эльзу бросило в жар, который сменился мгновенным холодом.

– Я… засыпала мох в кормушки, – сказала Эльза, стараясь говорить спокойно и ровно, с щепоткой светской небрежности. – Потом посмотрела на этот манускрипт, и голова закружилась.

Берн вздохнул и улыбнулся – и тотчас же задавил эту улыбку, сделавшись серьезным и строгим. Поправил манжет, и Эльза не успела увидеть, насколько сильно там потемнела кожа.

Кто же его проклял? Может быть, женщина, которая полюбила, а лорд-хранитель библиотеки не ответил на ее чувство? Хотя какая это любовь, если она готова проклинать…

– Что это за колесо? – спросила Эльза. Отступила от витрины с манускриптом, едва не сбила чашу кормушки у соседней – Берн посмотрел с нескрываемым неудовольствием, словно хотел выбранить за неловкость.

– Хроноворот, – ответил он. – Божество времени. Все эти люди молят его о том, чтобы оно двигалось быстрее или медленнее. Но колесо хроноворота крутится так, как считает нужным.

– В моем случае оно перевернулось, – глухо сказала Эльза. – И с ректором Стоуном тоже.

Берн понимающе кивнул.

– Никто не знает, почему так происходит. Но наверно, каждый хотел бы вернуться в прошлое. Исправить ошибки.

– И вы тоже? – спросила Эльза.

Лицо Скалпина наполнилось тяжестью, превратилось в бледный лик мраморной статуи.

– Разумеется, – ответил он. – Идемте отсюда, Пемброук. Манускрипты буду кормить я, а то вы, не дай Бог, снова упадете.

Эльзе послышалась в его словах насмешка, за которой Скалпин пытался спрятать волнение. Они вышли из отдела, Берн закрыл за собой дверь, и Эльза спросила:

– Что теперь?

Берн пожал плечами.

– Скоро ужин. Потом можете делать все, что захотите, я вам не советчик, – в голосе прорвалось раздражение. – Если приехала Виктория, можете обсудить с ней столичную моду, или о чем вы там, женщины, болтаете.

– Кто такая Виктория? – поинтересовалась Эльза.

– Преподает боевую магию у первокурсников, вы можете подружиться, – отрывисто бросил Скалпин. – Больше не задерживаю вас, идите.

Эльза еще раз поблагодарила его, заметила, как нервно дрогнуло лицо лорда-хранителя и покинула библиотеку.

Сердце Академии было залито тихим ровным светом. Возле лестниц копились тени, дверь в ректорат была приоткрыта, но оттуда не доносилось ни звука. Кругом царила благоговейная тишина – но скоро съедутся студенты, и она лопнет, словно мыльный пузырь.

Когда-то они с Лионелем пускали мыльные пузыри с балкона – Эльза тогда еще удивлялась, как это солидному человеку, генералу, нравится такая почти детская забава? Весь мир тогда казался Эльзе залитым солнцем, весенним и свежим – и она не знала еще, что в нем будет выстрел, предательство и измена. Воспоминание пришло и безжалостно обожгло душу напрасными уже вопросами: за что? Почему все так случилось именно с ней?

Она отомстила Лионелю сразу же – качнулся хроноворот, вернул ее, все отменил, но Господи, как же от этого было больно!

Эльза еще не успела привыкнуть к этой боли. Прошло всего два дня – с ней столько всего случилось, она полностью изменила свою жизнь, и боль притупилась, заслоненная множеством событий, но еще не ушла. Все-таки не ушла.

Она не принадлежала к тем холодным рассудочным счастливчикам, которые способны слушать только голос разума и сразу же отодвигать в сторону любое чувство. Да, Эльза понимала, что смогла выжить и отомстить, что теперь будет строить жизнь по-своему, у нее есть работа, крыша над головой и выплаты от государя – но это пока не помогало ей просто стряхнуть все, что случилось, и идти дальше.

И Эльза сползла по стене и беззвучно разрыдалась – одинокая, слабая, никому не нужная.

***

В Сердце академии никто не появился, иначе Эльза умерла бы от стыда, если бы ее увидели плачущей. Вскоре она взяла себя в руки, поднялась и направилась в сторону двери, ведущей в общежитие преподавателей и сотрудников.

В коридоре здесь горел ровный белый свет, и пейзажи на стенах сменились на натюрморты в стиле фладрайцев, с куропатками и спелыми фруктами. Одна из дверей в комнату была открыта настежь – в коридор высунулась высокая молодая женщина, лет на пять старше Эльзы, и радостно воскликнула:

– Хвала Небесам, хоть кто-то здесь есть! Иди сюда скорее!

Эльза кивнула и послушно зашла в комнату. Здесь все было вверх дном – несколько чемоданов валялись на полу, разинув рты и показывая платья и костюмы, дверцы шкафа были распахнуты, а длинная деревянная доска над окном висела на одном гвозде.

– Вот это подержи, – незнакомка сразу же сунула в руки Эльзе большую коробку, в которой лежали причудливые артефакты, похожие на елочные игрушки на нитках.

Женщина легко запрыгнула на стол и принялась поправлять доску, ловко прибивая к стене ее правый край. Каштановые волосы незнакомки были собраны в тугой хвост на затылке, одета она была практически по-мужски, в темно-синие бриджи и свободную рубашку, и Эльза удивленно замерла, глядя, как женщина ловко работает молотком. Леди – и с инструментом, который можно увидеть только в руках мужчины. Несколько ударов – и вот доска надежно закреплена.

– Давай-ка коробку! – незнакомка протянула руку, Эльза передала ей коробку, и женщина принялась аккуратно развешивать артефакты над окном.

– Зачем… тебе столько? – спросила Эльза, подавив желание обратиться к соседке на “вы”, как полагалось в свете. Незнакомка щелкнула пальцами по шару артефакта, и тот весело зазвенел и закружился.