– Собственная разработка! – с нескрываемой гордостью заявила женщина. – Если они правильно настроены на общее поле академии, а они, конечно, настроены правильно, то за всю дурацкую осень и не менее дурацкую зиму я ни разу не заболею!

Она обернулась с широкой улыбкой и шуточно поклонилась, словно ожидала аплодисментов. Эльза не смогла не улыбнуться в ответ, настолько обаятельной и живой была незнакомка.

– Отличное изобретение, – одобрила Эльза. Женщина легко спрыгнула со стола и по-мужски протянула руку.

– Виктория МакАрти, преподаватель боевой магии, к вашим услугам, – представилась она. Эльза пожала руку и назвала свое имя и должность, в последний момент вспомнив, что теперь она Пемброук.

Судя по фамилии, искрящимся карим глазам, россыпи веснушек на скулах и манерам на грани их отсутствия, Виктория была из Анкорских штатов за океаном. Непринужденная, изобретательная и энергичная – Эльзе вдруг очень захотелось с ней подружиться.

– У меня есть еще такие, – сказала Виктория и указала молотком на чемодан. – Вон, бери коробку и пойдем к тебе. Или ты хочешь поболеть зимой, поваляться в кровати?

– Ни в коем случае! – воскликнула Эльза. Незадолго до свадьбы она простудилась, простуда быстро перетекла в пневмонию, и Эльза с трудом выкарабкалась – и это в теплом и солнечном центре страны! Что уж будет здесь, в туманной осени и суровой зиме?

– Тогда пошли! – Виктория ловко подхватила доску, приставленную к шкафу, и Эльза не смогла не сделать комплимент:

– Ты так здорово обращаешься со всеми этими вещами!

– Ну во-первых, у меня трое братьев, – ответила Виктория, когда они вышли в коридор. – А во-вторых, руки из нужного места это не привилегия мужчин. Всегда, знаешь, раздражало вот это: прикинуться слабенькой и глупенькой, чтобы парень мог забить гвоздь и почувствовать себя королем. Я и сама могу забить гвоздь, а тем, кто выделывается, в голову.

Комната Эльзы показалась какой-то сдержанной и скучной рядом с веселым хаосом, который царил у Виктории. Новая знакомая с той же ловкостью забралась на письменный стол, быстро приколотила доску над окном, и вскоре комнату наполнило мягкое сияние артефактов. Виктория с довольным видом оценила их сияние и спросила:

– Как думаешь, Серпентина захочет себе такие?

Эльза невольно улыбнулась, настолько непринужденно это было сказано.

– Наверняка! У тебя есть еще?

– Есть! – ответила Виктория, спрыгнув со стола и отряхивая руки. – Но тебе они ничего не стоят, потому что ты мне понравилась. А с Серпентины я возьму хорошую цену, она вечно шмыгает носом. Ну и да, она мне не нравится. В столовую? Я голодная, как волк!

На ужин подали курицу с жареным картофелем, зеленым горошком и морковью. Эльза ожидала, что Виктория будет есть быстро и резко, как какой-нибудь работяга, но ее новая знакомая изящно орудовала ножом и вилкой и ела маленькими кусочками и бесшумно.

Серафина пришла позже – едва заметно кивнула Виктории, на Эльзу даже не взглянула. Когда она уселась за столом подальше от них, Виктория негромко спросила:

– Когда это ты успела ей навредить? Признавайся!

– Сама не знаю, – ответила Эльза. – Днем она назвала меня недоразумением и получила ответную любезность. Потом посоветовала мне не строить планов насчет лорда-хранителя библиотеки.

– О! – протянула Виктория, откинувшись на спинку стула. – Старая история! Мне в свое время дали тот же совет, ну и я тоже дала. Поджопник, чтобы дамочка не лезла не в свое дело! Угадай, у кого теперь самое дурацкое расписание на свете?

В столовую вошел Скалпин – сосредоточенный, почти суровый. По сторонам он не смотрел – сел за стол в одиночестве, и Серафина тотчас же взяла свою тарелку и пересела к нему, словно показывала всем, что место рядом с Берном занято. Виктория усмехнулась, словно хотела сказать какую-то шутку, но тотчас же нахмурилась.

– Погоди-ка! – негромко сказала она. – Он проклят?

***

Эльза удивленно посмотрела на нее.

– Ты способна чувствовать проклятия? Как ректор Стоун?

– Уже видела Стоуна? – улыбнулась Виктория. – Забавный старикашка, правда? Ну и да, я чувствую проклятия, и все, кто из штата Лонд-на-гар, их чувствуют. Такова наша природа. У Скалпина, например, любовное. И заковыристое!

Виктория сощурилась, вглядываясь в Берна, который резал курицу и кивал в ответ на слова Серафины, но было ясно, что он почти не слушает помощницу ректора. В столовую вошел Стоун, и Эльза отметила, что его пышные кудри не удержали завивку на весь день и стали распрямляться.

– Ничего себе! – покачала головой Виктория. – Смотри, какая интересная штука: старина Скалпин проклят так, что если начнет влюбляться в кого-нибудь, то проклятие разрастется и уничтожит его! Пусть Серпентина и дальше к нему липнет!

Эльза удивленно посмотрела на новую знакомую.

– Ты хочешь, чтобы проклятие разрослось?

Виктория звонко рассмеялась на всю столовую – так, что ректор Стоун, который сел рядом с седовласой строгой женщиной, пробормотал, даже не глядя в их сторону: “О, Виктория уже приехала”.

– Да какой болван влюбится в Серпентину? Во-первых, она липучка. Во-вторых, она редкостная дрянь. Для одной остановки сгодится, но для чего-то серьезного – ох, простите, нет!

– Что такое одна остановка? – спросила Эльза. Виктория очень внимательно посмотрела на нее и вздохнула.

– Одна ночь мужчины и женщины, с горячим сексом, но без серьезных намерений, вроде свадьбы, цветочек ты мой нецелованный.

Эльза очень выразительно посмотрела на Викторию. Жители Анкорских штатов всегда очень вольно и непринужденно говорят об отношениях мужчины и женщины и действуют так же – но Виктория была первой анкорянкой, которую встретила Эльза, и ее свобода нрава невольно поражала.

Но проклятие! Если Берн влюбится, то погибнет?

– Бог с ней, с Серафиной, – сказала Эльза, хотя рядом с этой женщиной невольно хотелось помянуть Пекло. – Проклятие! Как от него избавиться?

Виктория пожала плечами.

– Темные проклятия очень затейливая вещь. Какие-то можно снять, например, с кровью их создателя. Какие-то отчитывают в монастырях. Но раз Берн тут, а не в монастыре, его дело скверно. Он не орал на тебя?

Эльза вздохнула.

– Нет, но вел себя странно. Говорил так, будто я сюда приехала крутить романы и должна вести себя прилично.

Виктория покачала головой. Стукнула по краю стола – на скатерти возник десерт: завитая булочка и клубничное желе.

– Неудивительно. Ты очаровательна и мила, ты в его вкусе, вы вместе работаете, и он не хочет в тебя влюбиться. Конечно, он будет рычать! Может, даже попробует надеть на тебя мешок, как на архипелагах Гон-Гуар.

Золотоглазые жители тропических архипелагов Гон-Гуар одевали своих женщин в темно-синие непроницаемые одеяния с прорезью для глаз, и правда похожие на мешки. Эльза задумчиво поддела на вилку россыпь горошинок, мысленно повторив: “Ты в его вкусе”. “Не хочет влюбиться”.

Сейчас ей было не до любви – но это объясняло все странности в поведении Скалпина. Он пытался, как мог, отстраниться от нее – видеть в Эльзе просто коллегу, несчастную девушку, которую государь получил его заботам.

И не мог. И понимал, что не может.

Поэтому и рычал.

– Ты очень изобретательна, – сказала Эльза, и Виктория шутливо поклонилась, принимая похвалу. – Может быть, можно что-то придумать, чтобы избавить лорда-хранителя от проклятия?

Виктория пожала плечами.

– Он мне нравится, – призналась она. – Чисто по-человечески нравится, он нормальный мужик, правильный. Ты права, надо будет что-то придумать.

Эльза невольно улыбнулась, Виктория толкнула ее локтем, и обе они рассмеялись, как смеются хорошие друзья над хорошей шуткой.

Но смех оборвался, когда в столовую вошел следователь Геллерт – скользнул взглядом по ужинающим преподавателям, посмотрел в свою записную книжку и распорядился:

– Эльза Пемброук, прошу за мной.