Эльза послушно пошла к шкафу – закрепила на поясе тяжелый мешочек с серебряными шайбами, взяла дым-зелье от иерохов и вытащила тяжеленную банку с успокоительным. Берн даже не обернулся в ее сторону – присел на корточки, принялся открывать коробку: Эльза увидела одинаковые зеленоватые корешки и поняла, что прислали новые учебники.

Что ж, вперед в теневые ряды! Некромантия, история черной магии и работы по демонологии. Эльза надеялась, что там ничего не изменилось с утра.

“Песню лягушек” она услышала еще на подходе – воркование, переливы звука в зеленом горлышке, снова воркование. Так успокаивающе болтают лягушки в прудах по вечерам: Эльза невольно вспомнила усадьбу в деревне – она приезжала туда с родителями в детстве, и лягушки вот так разговаривали в пруду. Повеяло тихим светом закатного солнца, нежностью, детством.

Интересно, можно ли запустить хроноворот, чтобы улететь на десять лет назад? Оказаться на берегу прудика, увидеть зеленые ладони кувшинок, долгоножек, скользящих по водной глади, будто на коньках…

Вздохнув, Эльза вошла в отдел и сразу же увидела толстый том, который возлежал на полке в одиночестве, важно раскрывшись и шевеля страницами. Остальные книги сбежали: сейчас они толпились на соседних полках, недовольно ворча от тесноты.

“Песня лягушек” пела. То затихая, почти умолкая, то наоборот, поднимая воркующие рулады в высоту. Мягко покачивались страницы, буквы на них шевелились и плясали. Эльза посмотрела на портреты на стенах – люди на них спали. Кто-то склонил голову к плечу, кто-то откинулся на спинку кресла, а кто-то…

Сбежал. Рамка была пуста. Нарисованный стул отодвинули, небрежно бросили бумаги на столе.

– Да как же… – пробормотала Эльза.

Медлить было нельзя – спящий седовласый господин на втором портрете, одетый по моде позапрошлого века, шевельнулся, и Эльза увидела, как он медленно-медленно отделяется от холста.

Она с трудом открыла крышку – успокоительное зелье качнулось в банке, и Эльза выплеснула его на книгу. Песня лягушек оборвалась – том заорал, заквакал, приплясывая на полке и пытаясь стряхнуть с себя сиреневую липкую жидкость, но это у него плохо получалось. Постепенно он успокоился, пробормотал что-то очень обиженное и улегся на полку – через несколько мгновений послышался богатырский храп.

Человек с портрета снова прилип к холсту, замер, спокойно глядя вперед – Эльза подошла ближе и прочла: “Герберт Уэст, магистр некромантии”.

Так, а кто сбежал?

На табличке под пустым портретом было написано: “Вацлав Павич, князь мертвых”, и Эльза никак не могла вспомнить, как он выглядел утром. Но медлить снова было нельзя, она выбежала из отдела и бросилась к стойке.

Берн расставлял учебники на свободной полке – скоро в академию приедут студенты, разберут их, вернут потрепанными и с пометками. Услышав торопливые шаги Эльзы, он обернулся и посмотрел на ее с нескрываемым раздражением.

– Кто такой Вацлав Павич? – запыхавшись, спросила Эльза. Бегать ей почти не приходилось – леди не бегают и не спешат, леди идут неспешным размеренным шагом.

Скалпин нахмурился.

– Князь мертвых, – повторил он то, что было написано на табличке. – Один из величайших некромантов десятого столетия.

Он сделал паузу, потом посмотрел на Эльзу так, словно собирался испепелить ее взглядом, и прошипел:

– Вот только не говорите мне, Пемброук, что он сбежал из портрета!

Эльза вздохнула. Кивнула.

– Именно. Он сбежал. Я едва успела остановить второго, Герберта Уэста.

Лорд-хранитель схватился за голову.

– Да лучше бы Уэст… – пробормотал он. – У всей академии теперь проблемы, Пемброук, и все из-за вашего любопытства! Не потащись вы ассистировать Виктории, этого бы не случилось!

Эльза ничего не успела ответить в свою защиту – по библиотеке прокатилась ледяная волна, тяжелая, выбивающая душу из тела, и они с Берном машинально вцепились друг в друга.

Воздух качнулся. Проступили очертания человека: мужчина с красивым гордым лицом, в изящной шапочке с рябым пером и меховом плаще поверх расшитого золотом кафтана и темных штанов, выступил из пустоты и, сощурившись, пристально взглянул на них. Дрогнули тонкие губы под острым прямым носом, качнулась тьма в глазах:

– Збигнев, – прошелестел призрачный голос. – Найдите мне Збигнева, и я щедро награжу вас.

Кем бы ни был при жизни, сейчас Вацлав Павич держался, как и положено джентльмену – требовал и предлагал награду, а не угрожал. Берн осторожно отстранил от себя Эльзу, не убирая руки от ее плеча, и едва слышно произнес:

– Конечно, лоар, конечно. Мы найдем этого Збигнева… – потом он оттолкнул Эльзу в сторону двери и крикнул: – Беги!

Эльза каким-то чудом удержалась на ногах и рванула к двери, но носки туфелек почти сразу же наткнулись на невидимую преграду и, падая, она зависла в нескольких дюймах от пола. Взгляд выхватил пылинки, какую-то щепку, и призрачная рука поставила Эльзу на ноги.

Развернула к себе.

Павич по-прежнему парил в воздухе перед стойкой, заложив руки за спину. Берн висел, едва касаясь носками пола, и Эльза готова была поклясться, что они могут орать во все горло, но никто их не услышит.

– Как всегда, – некромант вздохнул. – Ну что сразу бежать-то? Я чем-то обидел вас, юная лоара?

Когда-то так называли барышень, которые вступали в пору своего цветения и выходили замуж. Эльза отрицательно покачала головой. Потеки темной жидкости растекались от глаз по лицу Павича, и казалось, что он плачет кровью.

– Нет, – прошептала Эльза. – Не обидели.

Павич с достоинством поклонился.

– Вот и прекрасно! Вы находите мне Збигнева и получаете награду. Расскажу, где находится один из моих сундуков с драгоценностями… спрятал в свое время, когда армия короля Густава готовилась штурмовать Ваадан. Было ясно, что крепость падет, и нужно припрятать ценности.

Берна мягко опустило на пол, и чужая воля, которая держала Эльзу, растаяла. Павич подплыл к лорду-хранителю библиотеки и несколько невыносимо долгих минут всматривался в его лицо.

Скалпин застыл, не в силах пошевелиться. Его глаза потемнели, лицо наполнилось тяжестью, но он выдерживал мертвый взгляд, не отводя глаз. Наконец, призрак кивнул и обернулся к Эльзе.

– Даю вам срок до полуночи, – произнес он. – В полночь приводите этого негодяя и получаете сокровище. И еще я попробую вам помочь с этим проклятием. Как вы в него вляпались, дорогой лоар?

Губы Берна дрогнули, но он ничего не ответил. Павич усмехнулся.

– Женщины! Трижды думаешь, принять ли их любовь, и трижды и три раза думаешь, как ее отвергнуть. Что ж, до полуночи!

Призрак растворился в воздухе, и Берн сбросил с себя оцепенение – бросился к Эльзе, схватил ее за руку и выволок из библиотеки. Затем он захлопнул дверь и почти без чувств осел по ней на пол.

Эльза присела на корточки рядом и уткнулась лицом в ладони. Только сейчас она поняла, с какой жуткой сокрушающей силой им пришлось соприкоснуться – и ведь не спрячешься от нее, Вацлав Павич найдет их и, мягко говоря, разгневается, если его просьбу не выполнят.

Меньше всего Эльза хотела испытать на себе гнев мертвого некроманта.

– Кто такой Збигнев? – негромко спросила она.

– Понятия не имею, – бросил Скалпин. Вытянул ноги, сердито посмотрел на нее. – Надо вам было идти и делать свою работу! Усыпи вы книгу вовремя, Павич сейчас сидел бы в портрете!

– Вот только не надо меня во всем обвинять! – воскликнула Эльза. – Валите с больной головы на здоровую, а я просто хотела помочь вам!

Берн вопросительно поднял бровь. Он сейчас выглядел по-настоящему удивленным.

– Хотели помочь?

– Разумеется! Терпеть не могу, когда рядом со мной кому-то плохо. А вы… – голос вдруг сел, и Эльза добавила шепотом: – А вы кричите на меня, словно я одна кругом виновата.

Скалпин вздохнул. Поднялся, протянул Эльзе руку, но она решила не опираться на нее – встала сама, стряхнула с зелени платья налипшую пылинку и, выпрямив спину, посмотрела на лорда-хранителя с ледяным спокойствием.