– Не хватит, – уверенно заявила Эльза. Внутри все пело и ликовало. – Пойдем.

– Это прямо как у нас, – с довольным видом сообщила Виктория. – Если девушка понравилась парню, он может утащить ее из дома и сразу же привезти в церковь. Я такое видела четыре раза, обожаю свадьбы, если честно!

Она разволновалась чуть ли не сильнее Эльзы. Когда они вошли в ректорат, то Серафина поднялась из-за стола с мрачным видом бульдога, готового растерзать незваных гостей, и Виктория распорядилась:

– Так, быстренько принеси нам всем пирога, фруктов, всего такого. В академии праздник! Наконец-то хорошие новости!

Серафина приоткрыла рот, но Эльза не стала вслушиваться в то, что та собиралась сказать. Они влетели в кабинет ректора как раз в тот момент, когда Стоун поднялся из-за стола, с нескрываемым, почти комическим изумлением глядя на Берна, который, похоже, только что изложил свою просьбу.

– Вот прямо так? – насмешливо, но сердечно поинтересовался он, вопросительно подняв бровь. – Сию минуту? За полчаса до окончания рабочего дня?

Но все равно было видно, что ректор доволен.

– Да, – кивнул Берн и взял Эльзу за руку. – Мы решили не откладывать это дело в долгий ящик, – он посмотрел на Викторию и добавил: – Я, конечно, понимаю, что мертвый некромант это серьезный раздражающий фактор, но должны же вы как-то поговорить, правда?

Виктория вздрогнула, словно слова Берна обожгли ее. Поднесла пальцы к губам, глаза широко распахнулись – анкорянка вдруг сделалась очень нежной и беззащитной.

– Ты все-таки растолкал “Книгу лягушек”... – негромко сказала она, и Берн кивнул.

– Да, сам удивился, что все получилось. Мне же тоже нужен свидетель.

Павич появился через несколько минут – на потолке набухла капля, рухнула вниз, и князь мертвых с угрюмым видом принялся поправлять манжеты. Его лицо было черно от потеков, но тьма медленно отступала, обнажая знакомые резкие черты.

Виктория коротко вскрикнула. Протянула руку, словно хотела дотронуться – и вдруг опомнилась, опустила.

– Голем это тот молодчик, который вечно шляется то с молотком, то с клещами! – отрывисто сообщил Павич с досадой бойца, который пропустил удар. – И какая же мощная тварь его хозяин! Он сбил меня с ног, и вот я уже в портрете и голова нанизана на пику. Пойдемте спеленаем эту гадину, я с ним лично побеседую. Меня и король Густав так не разбирал на части.

Он обернулся, увидел Викторию, и тьма окончательно ушла с его лица. Эльза и Берн переглянулись – в глазах лорда-хранителя библиотеки мелькнуло понимание и тепло. А некромант подошел к анкорянке, с трепетной осторожностью сжал ее руки в своих и с искренним глубоким чувством произнес:

– Дорогая моя, я никогда, ты слышишь, никогда бы тебя не покинул вот так,подло и без объяснений. Прости, что так вышло. Как только я услышал голос той книжонки, сразу же бросился к тебе.

– Ох, молчи! – вздохнула Виктория, и печаль, которая, кажется, срослась с ее душой, исчезла без следа: перед Эльзой снова стояла та живая, искрящаяся энергией анкорянка, которая когда-то предложила ей артефакты от простуды. – Скажешь, что все подтверждаешь, когда нас спросят.

Ректор поднялся из-за стола, с церемонным и важным видом вышел вперед и, глядя на Эльзу и Берна с мудрым величием старца, произнес:

– Господа, вы собираетесь вступить в законный брак. Это твердое намерение, высказанное по доброй воле, без принуждений и сомнений?

Эльза и Берн дружно кивнули. Наверно, такой же вопрос задавали юному Марку Стоуну, когда он брал в жены свою Зоуи.

Из приемной донеслось короткое, но очень энергичное восклицание – Серафина выразила свое отношение.

– Господа свидетели, – продолжал Стоун. – Вы готовы подтвердить открытость и честность этого союза?

Павич кивнул – он смотрел на Викторию так, как дети смотрят на новогоднюю елку, в сиянии которой тают все печали.

– Подтверждаем, – сказал он. – И тоже высказываем свое твердое намерение по доброй воле. Вам ведь нетрудно будет выписать еще одно свидетельство?

Виктория растерянно посмотрела на Павича, словно сомневалась, что услышала именно то, что было сказано. Некромант улыбнулся.

– Дорогая, а вдруг меня снова загонят в портрет? Ты тогда будешь иметь право на мое состояние, я же не все отдал в награду за голову этого предателя Косича. Есть еще несколько сохраненных сундуков. Конечно, если ты не согласна…

– Князь, вы четыре с половиной века мертвы, – сказал Стоун с очень выразительным лицом, и Павич взглянул на него не менее выразительно.

– Это нам не помешает, – решительно ответил он, и ректор махнул рукой.

– Хорошо, – кивнул он. – Тогда я, Марк Стоун, ректор академии Гиладан, объявляю ваши семейные союзы состоявшимися. Любите друг друга, прощайте друг другу обиды и делите радости. Пусть светлыми будут ваши дни и счастливыми ночи!

Берн улыбнулся, кивнул и поцеловал Эльзу – уже супружеским поцелуем и, откликаясь на него, она подумала, что теперь наконец-то все будет хорошо. За окнами сгущался вечер, наступала осень, и Эльза верила, что она будет счастливой.