Берн улыбнулся краем рта.

– “Песня лягушек” пока успокоилась.

– Да, я вижу, – кивнул Павич. – Принесите мне перо и лист бумаги, я нарисую схему, чтобы вы смогли забрать сундук. А насчет вашего проклятия…

Некромант сощурился, глядя на Берна, и темная слеза медленно протекла по его щеке и упала на пол. Скалпин стоял, прямой, строгий и решительный, он не отводил взгляда от Павича, но Эльза чувствовала, насколько ему сейчас не по себе.

Снова в душе шевельнулось сочувствие и искренняя жалость – не та, которая якобы унижает сильного человека. Та, которая обнимает его теплыми любящими руками и говорит, что все будет хорошо, и ему обязательно помогут.

– Я чувствую, что с ним сегодня пытались справиться, – едва заметно нахмурился Павич. – Давайте поступим так: сейчас мы все отправимся отдыхать. А завтра я хочу поговорить с тем, кто откромсал у вас несколько нитей.

– С той, – поправил Скалпин. – Это лоара Виктория, наша изобретательница.

Павич усмехнулся.

– Надо же, как изменился мир! Нежные девы учатся и изобретают. Нашему полу они что-нибудь оставили или все забрали себе?

– Оставили, – кивнул Берн. – Иначе нам пришлось бы надеть юбки и встать к плите.

Эльза одарила его мрачным взглядом – можно подумать, есть что-то плохое в том, что женщины открывают для себя большой интересный мир, а не просто сидят сначала в доме родителей, а потом мужа. Павич качнул головой, и Эльза увидела, что чернота почти растворилась на его лице. Сейчас казалось, что князь мертвых просто густо подвел глаза, собираясь на маскарад.

– Ну насчет плиты не будем так придирчивы, – сказал Павич. – Я в свое время научился готовить, потому что терпеть не мог лук, а все поварихи княжества клали его во все блюда. Так что… пусть эта изобретательная лоара завтра заглянет ко мне. Буду рад пообщаться с таким уникумом.

– Я передам ей, – ответил Берн. – Доброй ночи, лоар Вацлав.

– Доброй ночи, – негромко промолвила Эльза. Павич церемонно кивнул и растворился в воздухе. Вроде бы только что стоял рядом – и вот его нет, и нити паутины даже не дрогнули.

– Скорее отсюда, – едва слышным шепотом проговорил Скалпин и, схватив Эльзу за руку, вытащил ее из отдела и почти бегом бросился к выходу.

Никто их не преследовал. Книги спокойно отдыхали на полках, иерохи не высовывались, а лампы медленно гасли, когда Берн и Эльза проходили мимо них. Выйдя в Сердце академии, Скалпин запер дверь и привалился к ней спиной – на его лице было такое тяжелое давящее выражение, что Эльзе невольно сделалось тоскливо.

– Пойдемте спать, Пемброук, – сказал Скалпин и двинулся в сторону общежития. Пальцы его правой руки щелкали, рассыпая заклинания, которые должны были запутать преследователей и повести их по ложному следу. Эльза знала эти чары: только у них такой легкий ландышевый запах.

Вряд ли это, конечно, удержит князя мертвых, но все же…

– Отдыхайте, – распорядился Берн, когда Эльза подошла к двери в свою комнату, и в его голосе послышалась печаль и сдержанная забота. – У вас был трудный день.

– Да… – кивнула Эльза и вдруг неожиданно для себя выпалила: – Все будет хорошо, Берн, правда. Я не могу обещать, но… просто поверьте мне.

Скалпин улыбнулся, но глаза остались прежними, усталыми и строгими.

– Всегда надо надеяться, Пемброук, – произнес он. – Доброй ночи.

Эльза проснулась от того, что монетка зазвенела на столе, и Берн позвал:

– Пемброук! Слышите меня?

Она шевельнулась, выбираясь из-под одеяла. Тело казалось непослушным и чужим, как всегда бывало, если Эльза спала слишком много. Дотронулась до монетки и откликнулась:

– Слышу.

– Я решил дать вам выспаться сегодня, – произнес Берн. – Но уже полдень, не пропустите обед!

Полдень, повторила Эльза. Часы и правда показывали ровно двенадцать, за окнами царила угрюмая серая хмарь, и дождь шел сплошной стеной.

– Спасибо, – откликнулась Эльза. – Уже иду.

Приведя себя в порядок и надев то самое платье, которое тогда так взбесило Скалпина – леди не носят одно и то же каждый день, так что пусть он смирится с этим – Эльза вышла из комнаты в коридор и сразу же услышала бойкий голос Виктории – изобретательница живо и энергично что-то объясняла. Подойдя ближе, Эльза услышала голос Павича:

– Да, признаться, я потрясен, лоара Виктория. Даже не знаю, чем больше: вашим изобретением или вашей независимостью.

Вот уж точно, Виктория могла удивить человека, который умер много веков назад.

– Не собираюсь жить в кабале, – отрезала Виктория. – Жаль, что в здесь почти все думают так же, как и вы. Все дороги открыты мужчинам, а женщина должна сидеть дома и не отходить далеко от домашних забот. В Анкорских штатах все по-другому.

– Анкорские штаты? – удивился Павич. – Это где же такие земли?

Виктория рассмеялась. Заглянув в приоткрытую дверь ее комнаты, Эльза увидела, что изобретательница дружески похлопала некроманта по плечу – вряд ли подумав, чем может кончиться такое обращение.

– За Среднеземельным океаном, – ответила она. – Когда вы умерли? Наверно, при вашей жизни Анкорский материк еще не открыли.

Павич усмехнулся. По тонко-ироничному выражению лица было ясно, что Виктория его забавляет.

– Что ж, вы, возможно, правы. Острый ум не виноват, что родился в женском теле, и не нужно его специально затуплять, – произнес князь мертвых. Виктория сжала губы в нить, а крылья ее носа дрогнули – кажется, девушка с трудом сдерживала ругательство. – Особенно если вы хотите помочь своему товарищу.

– Конечно, мы хотим, – сказала Эльза, войдя в комнату. – Лорд-хранитель библиотеки достойный человек, никто не хочет, чтобы он жил с этим ужасным проклятием.

Павич приветствовал ее легким поклоном, и Виктория выразительно завела глаза к потолку, словно эта старомодная вежливость, которая прикрывала предрассудки, страшно ее раздражала.

– Как ваши дела, лоара Эльза? – поинтересовался Павич. – Смогли отдохнуть после вчерашних приключений?

– Благодарю, лоар Вацлав, – Эльза тоже склонила голову. – Иногда приключения утомляют, но без них было бы скучно, не правда ли?

– Ну еще бы! – рассмеялся некромант. – Особенно когда проклятие перенесется на предмет любви проклятого, вот это будет приключение! Как он умудрился влипнуть в такую могущественную ведьму?

Виктория вздохнула.

– Он нам не рассказывает. Наверно, это была страшила с горбом и вот такущей бородавкой.

Павич усмехнулся. Его взгляд сделался задумчивым, обращенным в себя – Эльза машинально отметила, что сегодня у некроманта полностью исчезла пугающая чернота под глазами. Если бы он не парил в воздухе, едва касаясь паркета носками сапог, никто бы не подумал, что он призрак.

– Нет, она была прекрасна, как ночь полнолуния, – произнес Павич. – Ее черные кудри волнами стекали до самой талии, а талия такая тонкая, что ее можно обхватить пальцами двух рук. Когда она танцевала, то сама земля откликалась на движения ее ступней, а бедра были крепкие и смуглые…

Эльза и Виктория переглянулись. Кажется, некромант вспомнил кого-то из своих времен. Павич словно очнулся – в его глазах снова появилась мягкая ирония, а губы дрогнули в усмешке.

– Сильные ведьмы всегда прекрасны, особенно те, которые хотят любви, – сказал он. – И их красота превращается в грозу и бурю, когда эту любовь отвергают. Ведь бывает так, что женщина прекрасна, но она не в твоем вкусе, правда?

Виктория вдруг вздохнула.

– Правда. Эзра МакБран так и сказал, – призналась она. – Поэтому я и решила уехать.

Некромант только рукой махнул.

– Бросьте даже вспоминать о нем, – велел он, а Эльза даже задумалась: как легко у него получилось вывести Викторию на признание! Девушка уехала на другой конец света и живет в скучном медвежьем углу из-за того, что ее отвергли. – Лоара Виктория, мы, мужчины, честно говоря, бываем глупы. Вот и не тратьте время на воспоминания о глупце, а внимательно посмотрите по сторонам – может, увидите кого-то поумнее?