Виктория тоже выглядела усталой – она побледнела, и веснушки на скулах выступили ярче. Но изобретательница выглядела крайне довольной. Когда артефакт остановился, она протянула Берну руку, помогая встать, и с веселым видом спросила:

– Как вам? Это новое слово в науке!

Берн поднялся, и его ощутимо качнуло. Отбросив пластинку куда-то в сторону, Эльза бросилась к нему – подхватила под руку, не давая упасть, и лорд-хранитель посмотрел в ее сторону с нескрываемым раздражением.

Но не оттолкнул. Не отпрянул.

– И что говорит твой артефакт? – спросила Эльза.

Виктория покосилась на щупальца, которые крепко держали пузырьки, и ответила:

– Почти весь энергетический поток поражен этой дрянью. Но! Я смогла вычленить чистый кусок, и это очень хорошо! Будем опираться на него в разработке лекарства. А эта тьма…

Веселое открытое лицо Виктории сделалось напряженным. Глаза сощурились так, словно она смотрела в прицел и готовилась стрелять.

– Она тоже никуда от нас не денется. Включу анализатор, разберу ее на составные части и засуну создательнице в толстый зад.

Берн усмехнулся, и его снова качнуло. Виктория поддержала – кажется, ей не в первый раз было подставлять плечо крепким мужчинам. Будь Эльза одна, она бы точно уронила Скалпина.

– А тебе лучше полежать, – сказала изобретательница. – Сейчас свистну Джемса, он проводит в комнату. Кажется, мой артефакт все-таки нуждается в доработке.

***

Джемс примчался через несколько минут после того, как Виктория запустила зов через очередной артефакт, похожий на медную монетку. Он увел Берна из комнаты и, тревожно глядя ему вслед, Эльза спросила:

– С ним точно все будет в порядке?

– Обязательно, Цветочек, не переживай, – ответила Виктория, прошла к шкафу и вытащила из него бутылку с темным бальзамом и маленькие стаканчики. – Давай-ка отсчитай двадцать капель, а то у меня руки трясутся.

От бальзама пахло горьковатыми травами и ягодами, и Эльза невольно представила, как, одетая в какие-то жутковатые лохмотья, идет по болоту, чтобы собрать ингредиенты для ведьминского варева. Почему-то ей сделалось весело.

Она послушно накапала бальзама в стаканы, протянула один Виктории и осушила свой. Бальзам почти не имел вкуса, но в желудок рухнул огненным шаром. По венам сразу же потекло пламя, убирая усталость и придавая сил. Даже волосы, кажется, шевельнулись на голове, желая уложиться в новую прическу – десятки кос, украшенных лентами и бисером, какие носят ведьмы.

Когда-то в детстве она мечтала, что сможет стать ведьмой. Будет жить в лесу в избе на курьих ногах, варить зелья и насаживать на колья черепа своих врагов. Потом у нее начались регулы, и Эльза как-то забыла о своих детских фантазиях – ведь барышни должны интересоваться совсем другими вещами, правда?

А сейчас вот вспомнила – с искренним теплом и нежностью.

– Здорово, да? – улыбнулась Виктория. – Это средство изобрел мой прадед. До костей пробирает! И заодно вычищает все лишнее, что могло налипнуть во время работы.

– Может, и лорду-хранителю отнести такой? – спросила Эльза.

Виктория только рукой махнула.

– Он терпеть не может этот бальзам. Говорит, что это просто кусок болота. Да, именно кусок и именно болота, но помогает же!

– В твоих краях есть болота? – спросила Эльза и тотчас же добавила: – Прости, я мало знаю об Анкорских штатах.

Виктория улыбнулась.

– О да! Еще какие! Иногда поселения стоят прямо на краю болот. Мы с братьями частенько убегали туда. Собирали клюкву, грибы, корешки витти-ветте. Болота это же не грязь и топь, это же целая сокровищница природы. Вот одно сокровище – бальзам моего прадедушки. Полегчало, правда?

– Правда, – согласилась Эльза. – А что за пластинку ты мне дала? Зачем она?

Виктория заговорщицки улыбнулась и призналась:

– Честно говоря, низачем. Это просто кусок металла. Но я видела, что тебе интересно, что ты хочешь помочь старине Берну… ну а раз так, надо дать такую возможность!

Эльза даже не знала, как к этому отнестись: то ли обидеться на Викторию за обман, то ли ничего не сказать – ведь ей и правда было интересно узнать, что происходит с лордом-хранителем и как ему помочь. Виктория просто пошла навстречу этому интересу.

– И что мы будем делать теперь? – спросила Эльза. Виктория хлопнула по крышке рабочего стола, и она перевернулась, открыв нагромождение полок и полочек, забитых пузырьками, кусочками металла, галтованными сердоликами и даже косточками.

– Анализоровать найденное! – весело ответила Виктория. – Хочешь, посмотри.

Из шкафа она вынула аппарат с добрым десятком линз и установила на столе. Вынула из щупальца артефакта пузырек с живой тьмой и, выдернув пробку, проворно вытащила содержимое и закрепила на стекле. Кусок мрака извивался и дрожал, но Эльза чувствовала, что он ослаб и никуда от них не убежит.

Так-то, гадина! Не с теми ты связался!

– Ну, давай смотреть, – Виктория склонилась над стеклами, покрутила колесики и воскликнула: – Отлично! Я выцепила полный вид проклятия!

Эльза не знала, что это такое, но решила, что видит очередную победу таланта изобретательницы. Но Виктория почти сразу же объяснила:

– Это часть проклятия, которая отражает его полностью. Ну и дрянь…

– Что там? – встревоженно спросила Эльза. Виктория нахмурилась, покрутила колесики.

– В общем, оно действует не только на Берна, – пробормотала она. – Получается так: он проклят. Проклятие разъедает его энергетические поля, но с этим можно жить. А вот если он влюбится…

Виктория не глядя взяла со стола какой-то пузырек, плеснула на живую тьму жидкостью, которая пахла так, что у Эльзы вышибло слезы. Посмотрела в линзу, мрачно покачала головой.

– Короче, если Берн Скалпин кого-то полюбит, то проклятие перенесется на предмет любви, – глухо проговорила она. – И уничтожит его так, чтобы Берн это увидел.

Несколько мгновений Эльза молчала, а потом смогла выдохнуть лишь короткое “О..!”

Берн боялся не только за себя, но и за другого. Сильный молодой мужчина, который мог жить и любить, зажал свою душу в тиски, превратился в неприятного ворчуна на грани хамства, чтобы никто и никогда не страдал рядом с ним.

– Мы ведь сможем помочь ему, правда? – с надеждой спросила Эльза. Виктория сдержанно кивнула – сейчас в ней не было ни капли беспечного веселья.

– Разумеется, – ответила она. – Берн Скалпин хороший человек, правильный. Еще бы прищемить хвост той дряни, которая с ним это сделала! Но сразу говорю, придется попотеть. Проклятие заковыристое, сама видишь. Готова?

– Готова, – решительно откликнулась Эльза. – После рабочего дня я к твоим услугам.

И вдруг подумала: “А что, если хроноворот запустился, чтобы я спасла не только короля Александра, но и Берна?”

Но Эльза, разумеется, не сказала этого вслух.

***

Попрощавшись с Викторией, которая достала из запасов еще несколько бутылок с разноцветными жидкостями и щипцов ужасающего вида, Эльза вышла в Сердце академии и увидела, что дверь в библиотеку приоткрыта. Берн не стал отлеживаться и пошел работать.

Эльза вошла и увидела Скалпина перед стойкой. На полу громоздилось несколько больших коробок – нахмурившись, лорд-хранитель изучал печати и делал какие-то пометки в блокноте. Берн был бледен, его лицо по-прежнему оставалось осунувшимся и угрюмым, но он продолжал работать, и Эльза невольно подумала о нем с теплом.

И сразу же осадила себя. Вдруг проклятие примет искреннюю дружбу и сочувствие за любовь?

– Теневые ряды, – произнес Берн, даже не оборачиваясь в сторону Эльзы. – Я слышу, как там возится “Песня лягушек”.

– Да, конечно, – смиренно откликнулась Эльза. – Уже иду. Мне понадобится какая-то защита?

– Банка с успокоительным зельем в том шкафу на нижней полке, – Скалпин указал карандашом направление. – И наберите серебра побольше.