– Простите, госпожа Пемброук, но я не мог не проверить вас, – произнес Стоун с раздраженным видом человека, который вынужден всем всё объяснять. – Да, вы приехали в академию после смерти Вандеркрофта, но где гарантии, что вы не появлялись тут летом? Теперь я вижу, что вы это вы, в вас нет ни капли магии иллюзий. Теперь я снова могу вам доверять.

Головокружение отступило, и Берн убрал руки. Эльза выпрямила спину.

– Если я маг иллюзий, убийца декана и похитительница книги, то зачем мне ее находить? – спросила она ледяным тоном. – Находить, приносить сюда, показывать вам?

Стоун только руками развел.

– Я должен был проверить, – упрямо ответил он. – Бывают случаи, когда маньяки помогают в расследовании собственных преступлений.

Эльзе сделалось обидно до слез. Она понимала, что Стоун, откровенно говоря, страшно испуган всем, что случилось. Он управлял этой академией много лет, жил в этой глуши в тишине и спокойствии, и вдруг – убийство декана, маг иллюзий, опытный и опасный, под самым боком, попытка ограбления библиотеки. Будешь тут подозревать всех и каждого…

Но все-таки Эльзе было обидно. Она кивнула, посмотрела на Берна и спросила:

– Можно мне продолжить работу? Сейчас по графику отдел живой истории и розовая пыльца на манускриптах.

– Разумеется, Пемброук, – Берн сдержанно кивнул и отступил в сторону. – Не забудьте щетку!

***

Книги в отделе живой истории были заняты серьезным делом. Когда Эльза вошла, то услышала шелест страниц и низкий гул, словно где-то за шкафами поселился целый рой пчел. Добрая дюжина томов была покрыта розовой пыльцой и, прислушавшись, Эльза уловила:

– …после того, как отряды оркуганов ворвались в крепость, начался полный разгром. Женщины и дети скрылись в храме, зная, что оркуганы уважают церкви, и только это спасло их от насилия и убийства, но все остальные защитники крепости были уничтожены. Через некоторое время крепость была полностью разрушена…

Она вздохнула, взяла щетку и совочек и принялась очищать первый том – “Касирнская война в воспоминаниях участников”. Книга недовольно гудела, шелестела страницами, пытаясь вырваться, но Эльза не отставала.

– Мемуары затем и придуманы, – пробормотала книга, – чтобы ветераны могли превратить свои поражения в победы, когда никто уже ничего не будет проверять.

Среди страниц в середине нашлась еще пыльца. Эльза аккуратно смахнула ее в совок, и текст изменился: переписанные строчки подернулись туманом и растаяли. Вскоре на их месте проступили новые буквы.

Эльза работала в отделе до обеда – потом высыпала пыльцу в мусорное ведро и вышла к стойке. Ни Берна, ни Стоуна, ни Геллерта здесь не было – за шкафами слышались шаги, но Эльза решила не заглядывать туда.

Она вышла в Сердце академии и увидела ректора – тот шел в сторону столовой, опираясь на настоящий посох мудреца: крепкую палку, украшенную причудливой резьбой, с навершием, украшенным синеватым кристаллом. Серафина шла рядом, на лице ее Эльза увидела нескрываемую тревогу и заботу. Стоун покосился в сторону библиотечной двери и улыбнулся.

– Я еще поскриплю, – сказал он. – Извините, что напугал.

Эльзе сделалось так жаль его, что она сразу же забыла о ледяных пальцах, которые вкручивались в ее голову. Ректор Стоун любит свою академию, волнуется за нее, вот и переволновался. А Серафина посмотрела на Эльзу так, словно недоумевала, как вообще можно извиняться перед таким ничтожным созданием.

На обед подали суп из картофеля, горошка и курицы, деревенский салат со сметаной и рыбные стейки с черным рисом. Эльза села за стол в одиночестве – Виктории не было, Берна тоже.

Как теперь доверять кому-то, если убийца декана в академии? Как дружить, принимать и дарить подарки, разговаривать, когда ты в любую минуту можешь стать марионеткой в чужих руках?

Раньше Эльза сказала бы, что это ужасно. Сейчас, когда она доверяла Лионелю, а он изменял ей, а потом выстрелил, чтобы избавиться от досадной помехи, она считала, что это привычно. Будь мила и вежлива со всеми, но не заводи отношения дальше обычной вежливости.

От этого всем будет легче. Особенно Берну с его любовным проклятием.

Но в столовую вошла Виктория, и Эльза невольно улыбнулась ей – анкорянка одним своим видом, живым и небрежным, располагала к себе. Она была искренней и честной, не врала ни себе, ни другим, и сейчас, глядя на новую знакомую, Эльза ей верила и не думала об иллюзиях и убийствах.

– Ты просто с ума сойдешь, когда я тебе расскажу, что придумала! – заявила Виктория, усаживаясь рядом. На ее правой щеке красовался серебристый мазок – похоже, девушка работала с артефактами.

– Что же? – поинтересовалась Эльза.

Некоторое время Виктория молчала, расправляясь с супом и разжигая нетерпеливое ожидание, а потом сказала:

– Все утро сегодня провозилась с одним старым артефактом. Вот что я придумала: нам надо провести расширенную диагностику проклятия старины Скалпина. Изучить его, как следует, найти слабые места, а потом потянуть за них и избавить бедолагу от такой тяжести. Как тебе идея?

– Замечательная идея! – согласилась Эльза. Чужие страдания ее печалили, а Берн страдал – может, Виктория и правда найдет способ исцелить его? Тем более, в штате Лонд-на-гар в этом разбираются.

– Осталось теперь, чтобы он все это одобрил, – сказала Виктория. – Потому что обычно Берн сидит бирюком, и все ему не так, и отстаньте от него, сделайте милость. Ну пусть сидит, а я запущу артефакт, и мы придумаем, как ему помочь! Думаю, несколько тысяч крон он за это точно заплатит!

Эльза нахмурилась.

– Ты хочешь заработать на этом?

Виктория посмотрела на нее с нескрываемым удивлением, словно ее изумляла сама мысль о том, что на добре необязательно делать деньги. Анкоряне никогда не упускают собственной выгоды.

– Да, хочу, и не вижу в этом ничего плохого, – ответила Виктория. – Починка артефакта стоила времени и денег, а они не упали на меня с неба. Посмотри вокруг: разве кто-то работает бесплатно? Все получают зарплату за свой труд.

Эльза не могла с этим не согласиться и добавила:

– Все равно это звучит как-то не по-дружески.

Виктория рассмеялась.

– По-дружески как раз не принимать чужой труд, не платя за него, а наоборот, заплатить побольше. Я всегда плачу две цены, когда друзья что-то делают для меня. Мне приятно их подбодрить, а им приятно еще больше. Они смогли помочь и знают, что их не использовали.

Эльза пожала плечами.

– Это для меня немного странно, – призналась она. Виктория придвинула к себе деревенский салат и ответила:

– Это потому, Цветочек, что ты жила в богатой семье. А я – в совсем другой. Когда хочешь выжить, то будет не до… Берн! Берн, стой! У нас к тебе дело!

Берн, который вошел в столовую и сейчас двигался в сторону ректора, едва не споткнулся от неожиданности. Посмотрел на Викторию с раздражением.

– Что случилось, МакАрти? – спросил он. Виктория одарила его белозубой улыбкой и ответила:

– Случилось то, что я изобрела отличный диагностический артефакт! Мы изучим твое проклятие и поймем, как его снять!

***

Берн нахмурился, словно не мог понять, шутит она или говорит всерьез. Потом он вздохнул так, словно испытывал нескрываемые страдания из-за настойчивой энергии коллег, сел за стол рядом с Викторией и постучал по скатерти, вызывая свой обед.

– Вам еще не надоела рыба? – поинтересовалась Виктория. – Ее тут столько подают, что у меня, кажется, скоро прорежутся жабры!

– У нас же озеро за холмами, – ответил Берн. – Грешно не подавать лосося, если он там водится. Так что ты говорила по поводу своего артефакта?

Виктория приосанилась.

– Я переработала два аналитических в один! Такого еще никто не делал! Теперь он проверяет чище и способен анализировать энергетические поля на самом тонком уровне. Вот смотри: мы изучим твое проклятие настолько детально, как еще никто до этого не делал. Найдем его слабые стороны. У каждого проклятия такие есть. А потом потянем за них и освободим тебя! Как тебе план? Не находишь, что он гениален?