Эльза была уверена, что это именно убийца декана Вандеркрофта пришел за книгой. Ему понадобились новые темные заклинания – возможно, он хотел убить кого-то еще. Или зачаровать следователя Геллерта так, чтобы тот решил: да, декан Вандеркрофт покончил с собой, расследование на этом завершено.

Вот и двенадцатый шкаф. Эльза посмотрела на пятую полку – та была почти пуста, если не считать двух учебников по зельеварению для пятого курса.

Но ведь каталог не ошибается. Все библиотечные каталоги точно знают, где их книги в пределах библиотеки.

Вздохнув, Эльза взяла оба учебника и понесла их Скалпину.

Перед стойкой уже толпился народ. Следователь Геллерт делал какие-то пометки на листке, заполненном аккуратным почерком Берна. Ректор Стоун натурально держался за голову и выглядел сокрушенным и раздавленным. Кончики его торчащих ушей побагровели.

– Великие небеса, она стоит двадцать тысяч крон, – сказал он. – Двадцать тысяч! Министерство магии снимет с меня голову!

– Не снимет, – пробормотал Геллерт и отложил карандаш. – Найдем! Из академии никто не входил и не выходил, книгу не выносили, значит, она где-то здесь. Подгоню ребят из Кенсингтона, устроим плотный обыск…

– Не понадобится! – заявила Эльза и положила учебники на стойку. – Каталог говорит, что “Книга червей” – одна из этих учебников.

Скалпин, который хмуро стоял в стороне, посмотрел на Эльзу с нескрываемым изумлением, словно она сейчас сумела поразить его до глубины души. Геллерт нахмурился, а ректор пробежал пальцами по обложкам и задумчиво произнес:

– Магия иллюзий. Точно она.

– Сможете от нее избавиться? – живо поинтересовался Геллерт. – У вас в академии она вроде не преподается.

– Она давно нигде не преподается, магия иллюзий запрещена к изучению, – ответил ректор и принялся водить пальцами по обложкам, словно слепой. – Я изучал ее, когда был студентом, но очень давно не практиковался.

Эльза поежилась. Магия иллюзий была тем, что пугало по-настоящему. Заклинание могло превратить драгоценную книгу в груду мусора, и ее бы вывезли из академии в баке – а там получатель извлек бы ее и радовался приобретению.

Стоун побледнел, его глаза налились темнотой – исчезли зрачок и радужка, расплескался густой мрак. Пальцы почернели, словно обгоревшие – ректор с усилием потянул на себя что-то невидимое и, качнувшись, принялся заваливаться назад, теряя сознание.

– Марк, Марк! – Берн подхватил его, не позволяя распластаться на полу. Из носа ректора потекла струйка темной, почти черной крови – Берн опустил его на пол, и Стоун просипел едва различимое:

– Снял…

Все обернулись на стойку. Один учебник так и остался учебником, а второй разросся и изменил цвет, превратившись в “Книгу червей”!

Эльза вздохнула с нескрываемым облегчением. Получилось! Следователь посмотрел на нее с искренним уважением и спросил:

– Как же вы догадались, госпожа Пемброук?

Берн помог ректору сесть: Стоун устало провел ладонями по лицу и довольно улыбнулся – впрочем, улыбка почти сразу же растаяла.

– Даже не знаю, – пожала плечами Эльза. – Лорд-хранитель отправил меня успокоить каталог, а я сказала, что все будет хорошо, и мы найдем “Книгу червей”. Он воспринял это как запрос, а каталог всегда знает, где книга в пределах библиотеки. Ее просто не успели вынести.

– Вы представляете, насколько он силен? – Стоун стер кровь с лица, удивленно посмотрел на собственную ладонь. – Я едва справился, а у меня, смею заметить, есть определенные таланты. И если это магия иллюзий, то он мог зачаровать пузырек! Несчастный Вандеркрофт пил викарин, но видел этикетку, например, от настойки валерианы. И не подозревал, что принимает яд.

Кровь заструилась из носа еще сильнее. Геллерт протянул ректору носовой платок и спросил:

– Кто в академии владеет магией иллюзий?

– Раньше я бы сказал, что никто, – прогнусавил ректор. – Но теперь получается, кто-то из преподавателей и сотрудников мощный маг иллюзий, а я понятия об этом не имею.

Геллерт понимающе кивнул. Берн помог ректору подняться – Стоун покосился на “Книгу червей” и сказал:

– Ему потребовалось какое-то заклинание отсюда. Вот что нужно сделать…

Он протянул руку, и на кончиках его пальцев засветились серебристые огоньки. Берн содрогнулся всем телом, словно понял, что собирается сделать Стоун, и признавал его правоту, но это просто убивало.

Книга вспыхнула. Огонь охватил ее полностью – книга открылась, и пламя побежало по страницам. Пузырьки с зельями, уродливые демоны и звери словно заплясали в нем, пытаясь сбежать, но не в силах этого сделать.

– Двадцать тысяч крон, – напомнил следователь. Стоун нервно усмехнулся.

– Выплачу штраф. Но книгу эта тварь не получит.

***

– Ну что вы, правда. Можно подумать, я не собрал двадцать тысяч крон за сто пятнадцать лет. Пусть штрафуют, сколько угодно.

Книга полностью сгорела за несколько минут, и Берн взялся за тряпку. Обработав ее особым составом, он смахнул пепел в плотную бумажную коробку, и ректор Стоун хлопнул по ней рукой, наложив зеленую академическую печать. Та вышла бледной и размазанной – Стоун потратил много сил на снятие иллюзии и уничтожение книги.

– Интересно, какие заклинания понадобились этому иллюзионисту? – спросил Геллерт. – Есть список тех, которые были в книге?

– Есть, надо уточнить в каталоге, – ответил Берн и посмотрел на ректора: Стоун по-прежнему был бледен, растерян и напряжен. Его до глубины души поразил тот факт, что в академии, оказывается, живет и действует мастер иллюзий, а ректор об этом и не знал.

– Хорошее прозвище для убийцы, Иллюзионист, – произнес ректор. – Надо же нам как-то его называть, правда?

– А Иллюзионист может носить маску? – поинтересовалась Эльза. – Например, мы видим одного человека, но это на самом деле кто-то совсем другой?

Стоун вздохнул. Нервно потер висок.

– Возможно, – бросил он нехотя. – Но я бы заметил перемены, если бы тут был подменыш. Изменения вкусов, поведения, привычных речевых конструкций. Кимбри, например, вечно ест сушеные апельсиновые ломтики – если б он перестал, было бы подозрительно.

– Значит, в академии давно работает мастер иллюзий, – сказал Геллерт. – У вас прежде не было каких-то проблем? Чего-то подозрительного? Краж, насилия?

Ректор нервно вскинул голову.

– Гиладан, конечно, провинциальная академия, и небогатая, – с видом оскорбленного достоинства произнес он. – Но у нас здесь, смею заверить, порядок! Никаких преступлений, никакого криминала. Работа идет, выпускники покидают наши стены, приходят новые студенты. Да, мы болтаемся в хвосте рейтинга, но это не значит, что тут разбойничье гнездо!

Он возмущенно отошел в сторону столов читального отделения и опустился за один из них – Эльза уже видела раньше это выражение лица, напряженное и больное, и поспешила к ректору, вынимая из кармана пузырек с нюхательной солью. Стоун тряхнул головой от живительной вони, откинулся на спинку стула и посмотрел на Эльзу с благодарностью…

…которая почти сразу же сменилась цепким холодом. На голову Эльзы легли ледяные пальцы и принялись ввинчиваться под кожу, глаза ректора снова наполнились тьмой, но теперь в ней закружились огненные вихри, утягивая Эльзу к себе.

Она едва удержалась на ногах – качнулась, оперлась на столешницу, чувствуя, как все тело наливается отвратительной дрожью. Маска светского щеголя в модной одежде соскользнула, открывая истинную суть ректора – иссохший жуткий старец с сивыми прядями волос на покрытом пятнами черепе, который устал жить и думает лишь о смерти, что забыла к нему дорогу.

Кажется, прошла вечность, прежде чем он освободил Эльзу – она качнулась и осела на руки подбежавшего Берна. Стоун устало провел ладонями по свежему молодому лицу, и Геллерт возмущенно воскликнул:

– Что вы делаете?

Перед глазами плавали темные круги, каблучки туфель беспомощно скользили по паркету. Берн поддерживал Эльзу, его руки были тяжелыми, а прикосновение откровенно неприязненным – но он все-таки не позволял Эльзе упасть.