– И знать не хочу! – отрезала Эльза. Поднялась со скамейки, сделала несколько шагов туда-сюда, снова села. В груди словно кипел маленький сердитый гейзер, выбрасывая плевочки кипятка. – Чернокудрая красавица, прекрасная, как полнолуние.

Ей было обидно. Почему, ну почему умные мужчины иногда превращаются в непроходимых идиотов? Почему было не объяснить все сразу?

Впрочем, как вообще такое можно объяснить при первой встрече? Вы мне понравились когда-то, но теперь я боюсь в вас влюбиться, так что не смотрите в мою сторону? Прекрасный план, особенно если они будут работать вместе. Отличный план, надежный, как швейзанские часы!

– Верно, – кивнул Берн, и Эльза посмотрела на него с нескрываемой яростью. Не хватало еще обсуждать тут его несостоявшихся любовниц! – Любой мужчина был бы счастлив назвать ее своей женщиной… но я ответил честно: мое сердце занято сильным чувством к другой. И расплатился за эту честность, и не хотел, чтобы за нее платили еще и вы.

– Прекрасно! – воскликнула Эльза. – И что теперь с этим делать?

Она разозлилась по-настоящему. Оцепенение последних дней, которое вгоняло душу в тоску, всеобщее раздражение, которое приходилось терпеть, подозрения и обвинения – все вдруг смело с ее души и выбросило прочь. Осталась только злость – сильная, освежающая.

– Признаю, я выбрал идиотский способ, – Берн склонил голову, словно готовясь принять любую кару. – Но я испугался за вас. Не за себя – за вас, Эльза. Я был с вами груб и теперь прошу прощения.

Он смотрел так горячо и искренне, в его взгляде была такая глубокая боль, что Эльза окончательно растерялась. Нужно было решить, что делать, а она понятия не имела, что сказать.

– Виктория найдет способ избавить вас от проклятия, – проговорила она. – И Павич ей помогает. Господи, Берн… Ну как же так? Разве так вообще бывает? Увидеть, влюбиться…

Скалпин только руками развел.

– Почему нет? Вы прекрасная девушка, Эльза. Юная, нежная, свежая. Чистая, словно фея или ангел. Но это вам, наверно, сказали все светские болтуны.

Эльза свирепо посмотрела на него, но злость постепенно начала отступать. В конце концов, Берн не сделал ничего такого, за что его нельзя было простить. Он ведь не стрелял в нее – просто пытался спасти, пусть и таким идиотским способом.

– Бывают люди, словно заноза, – продолжал Берн. – Ты их встречаешь, и они проникают тебе под кожу так, что уже не вытащить. Я вас увидел, Эльза, и понял, что это теперь со мной навсегда.

– Ну спасибо! – Эльза нервно рассмеялась. – Меня еще никогда не сравнивали с занозой. Но я уже поняла, что вы не мастер красивых речей, лорд Скалпин.

Она снова поднялась со скамьи – отошла к мандрагорам, и одна, самая крупная, лениво приоткрыла черные бусинки глаз и свирепо уставилась на Эльзу, словно полагала, что та собирается ее выкапывать.

– Не кричите на меня больше, – сказала Эльза, и Берн тотчас же виновато откликнулся:

– Так я и не кричал…

– И платье я буду носить такое, какое захочу.

– Разумеется. Это было ужасно грубо, признаю.

Эльза обернулась к нему – Скалпин выглядел по-настоящему виноватым, и ей сразу же сделалось жаль его. И отчего-то страшно захотелось провести кончиками пальцев по скуле, там, где белела едва заметная нитка шрама.

Эльза тотчас же осадила себя. Им обоим нельзя сейчас думать о подобных глупостях. В академии убийца, маг иллюзий. В библиотеке призрак могущественного некроманта, который не намерен убираться в свой портрет. Не хватает тут еще ненужных движений души, способных убивать!

– Мы обязательно найдем способ вам помочь, Берн, – сказала Эльза так, словно пыталась приободрить и его, и себя. – И вы… я рада, что вы признались. Теперь я точно знаю, что ни в чем перед вами не виновата. И нам обоим так будет спокойнее, правда.

Берн понимающе качнул головой.

– А Серафина? – спросила Эльза. – Она ведь наверняка знает о вашем проклятии, чувствует его. Не боится к вам липнуть?

Сказано это было так, словно Эльза ревновала – и ей сделалось стыдно за эту мимолетную ревность. Скалпин усмехнулся.

– Даже если она и знает, ей не нужна моя любовь, и сама она не любит. Ей нужен законный и достойный брак, как и всем барышням из приличной семьи, только и всего. А за кого еще ей выйти замуж в этой глуши? Не за Марка же?

Эльза посмотрела на него и вдруг рассмеялась – и смех принес окончательное освобождение и очищение. Ей сейчас в самом деле стало легче.

– Берн, все будет хорошо, – сказала Эльза так, словно могла это обещать. – И мы с вами обязательно повторим этот разговор после того, как справимся с вашей бедой. А пока нам лучше не встречаться. Я поговорю с ректором Стоуном, пусть он даст мне другую работу.

***

Серафина лежала на диванчике в кабинете ректора, всем своим видом изображая крайнее изнеможение. Порой в ее глазах появлялся нервный обиженный блеск – тогда она пыталась подняться, смотрела на ректора с невероятной обидой и восклицала:

– Но как же так, Марк? Как вы вообще могли такое обо мне подумать?

Эльза, которая вошла в ректорат следом за Берном, понимающе улыбнулась. Похоже, Стоун подкрался к своей помощнице и запустил призрачные пальцы в ее волосы, пытаясь определить, она ли это или кто-то другой.

– Я! Всегда! Работала с полной отдачей! – Серафина приподнялась на диванчике и с усталым стоном опустилась снова. – Выполняла абсолютно все ваши просьбы! Делала все, чтобы академия работала, как часы! А вы? Решили, что я это не я?

Ректор вздохнул. Собственноручно смешав какое-то зелье на своем рабочем столе, он протянул стаканчик Серафине – та осушила его залпом, поморщилась и с выразительным видом поднесла к носу надушенный платок. В ее глазах появились слезы.

– Как вы вообще могли, Марк, – добавила Серафина устало, потому что поняла: Стоуна таким представлением не прошибешь, он сделал то, что счел нужным, и извиняться не намерен. – Я теперь даже не знаю, как могу с вами работать после такого недоверия.

Наверно, она ждала, что ректор примется извиняться и пообещает что-нибудь особенное, чтобы загладить свою вину – но Берн тотчас же подал голос:

– Марк, если такая ситуация, то у меня есть предложение. Давай поменяемся ассистентками? Госпожа Пемброук станет твоей помощницей, а Серафина вполне справится с работой в библиотеке.

Серафина подскочила с дивана так, словно все беды и хвори моментально покинули ее. Она смотрела то на ректора, то на Берна, открывая и закрывая аккуратно напомаженные губы и не в силах произнести хоть слово.

Эльза мысленно усмехнулась. В библиотеке Серафина будет рядом с мужчиной, которого хочет очаровать – но ведь это понижение статуса и оклада! Была помощница ректора, а стала какая-то библиотекарша! Надо быть не в уме, чтобы предлагать подобные вещи.

– А что? – по губам Стоуна скользнула язвительная улыбка, и он осушил второй стаканчик зелья – видно, истерика ассистентки выпила из него последние силы. – Серафина, я понимаю. Если вы не хотите работать со мной, то лорд Скалпин предлагает прекрасный вариант. Конечно, в жаловании вы потеряете, но…

– Даже не думайте! – воскликнула Серафина. Глаза сверкнули невысохшими слезами, лицо исказилось от гнева. – Даже не думайте, что выбросите меня отсюда, оскорбив недоверием! Я принесла документы по поставкам продовольствия в академию, они у вас на столе, господин ректор. Подпишите, и я отправлю.

Берн и Эльза переглянулись, обменялись понимающими улыбками. Горячие чувства, конечно, хороши, но разумный человек всегда подкрепляет их чем-то более материальным и весомым. Стоун усмехнулся, осушил еще один стаканчик и кивнул.

– Тогда напечатайте мне, пожалуйста, список преподавательского состава в двух экземплярах. Подпишу, потом отправите в министерство. И еще акт о проверке защитных заклинаний принесите, Кимбри сказал, что все уже подготовил.

Серафина кивнула и удалилась с гордо поднятой головой. Когда за ней закрылась дверь, то Берн сказал: