Я замедлила шаг, обдумывая его слова. В вечернем воздухе витали ароматы цветущих лиан и далекого морского прибоя. Город вокруг жил своей жизнью: где-то звенели бокалы, где-то смеялись, а где-то шептали признания. Но здесь, на этой тихой улочке, время будто остановилось.

— Ты правда так думаешь? — спросила я, глядя ему в глаза. — Что мы нашли друг друга?

Каэль остановился, повернулся ко мне. В его взгляде не было ни вызова, ни упрека — только спокойная уверенность.

— Не думаю. Знаю. Ты притягиваешь таких, как они, потому что сама — не из тех, кто прячется за правилами. Ты — ветер, Элисса. И они чувствуют это.

Я невольно рассмеялась:

— Ветер? Странное сравнение.

— Нет, точное. Ветер не выбирает направление — он просто движется. И те, кто умеет ловить его поток, оказываются рядом.

Мы снова пошли вперед, и я поймала себя на том, что невольно ищу взглядом огни «Лунного колокола». Где-то там, наверное, Дамиан уже затевает новое приключение, Верон обдумывает следующий сюрприз, а Сильван молча наблюдает, подмечая детали, которые остальные упускают.

— Знаешь, — сказала я после паузы, — иногда мне кажется, что я теряюсь среди них.

Каэль мягко коснулся моего плеча:

— Ты не теряешься. Ты — центр. Они кружатся вокруг тебя, потому что ты даешь им то, чего им не хватает: свободу быть собой.

Я остановилась, посмотрела на него по-новому. В его словах не было лести — только тихое понимание.

— А тебе что нужно от меня? — спросила прямо.

Он не отвел взгляд:

— Мне? Ничего. Я просто хочу быть рядом, когда ты решишь, куда направишься дальше.

Осколки иллюзий

[Элисса]

— Иногда мне кажется, что все это… слишком красиво, чтобы быть правдой.

Каэль нпроизносит напряженным голосом:

— Правда не обязана быть уродливой. Но она всегда требует платы.

Мы стояли на мосту над светящейся рекой — ее волны переливались, будто сотканные из лунного света. Каэль смотрел вдаль, и в этой тишине что-то неуловимо изменилось.

— Тебя ведь явно что-то смущает в закоулках собственного сознания? — наконец он повернулся ко мне, пока я смотрела на него непонимающе. — И я больше не могу делать вид, что все в порядке.

Я сжала перила:

— О чем ты?

Он медленно обернулся. В его глазах не было привычной теплоты — только холодная ясность.

— Дамиан, Сильван, Верон… Они не настоящие.

Сердце пропустило удар.

— Что значит — не настоящие?

— Это фрагменты твоего воображения, обретшие форму в Амуртэе. Ты создала их, чтобы не оставаться одной. Чтобы было с кем спорить, смеяться, чувствовать… — Они — ты. Проекции, которые твое сознание возродило, чтобы тебе не остаться одной.

Я отступила на шаг:

— Ты шутишь. Это какая-то игра?

— Нет игры. Только правда, которую я слишком долго скрывал. Я единственный, кто здесь реален. Кто всегда был рядом. А они — лишь тени твоих желаний.

В голове зазвучали обрывки воспоминаний. Все грани Дамиана — от жестокого любовника до того, кто смеется над собственной нелепостью. Немногословный Сильван, ласкающий так невесомо, в другой раз — нашедший общий язык с Дамианом. Верон, бросающий вызов всему миру скоростью на мотобайке и своей энергичностью.

Неужели все это — только я сама?

— Почему ты говоришь это сейчас? — голос дрогнул.

— Потому что ты готова узнать. Потому что дальше так нельзя. Я устал быть тенью в твоей игре. Устал подыгрывать, будто все это — реальность.

Где-то вдали раздался звон разбитого стекла. Я обернулась: в квартале от нас мерцающая арка, соединявшая два крыла города, вдруг треснула и осыпалась искрами.

— Что это? — прошептала я.

— Твой мир рушится. То, что ты считала живым, теряет форму.

Еще один хлопок — на этот раз ближе. Фонарь на соседней улице вспыхнул и погас, оставив после себя лишь облако мерцающей пыли. Ветер вдруг стал холодным, словно город начал замерзать изнутри. Где-то за спиной хрустнуло — будто ломались стеклянные нити.

— Но почему? — я схватила его за руку. — Почему именно сейчас?

— Потому что ты начала сомневаться. А сомнения — смерть для иллюзий.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись сцены: Дамиан, хватающий меня за руку, чтобы не упасть; Сильван, молча протягивающий мне еду со своей вилки; Верон, кричащий: «Держись крепче!»

— Они чувствовали. Они говорили. Они… были?

Каэль вздохнул:

— Они отражали то, что ты хотела видеть. Это встреча двух реальностей.

Очередной всплеск света — на этот раз совсем рядом. Я увидела, как силуэт прохожего расплывается, тает, оставляя после себя лишь размытое пятно.

— Я не хотела этого, — прошептала я. — Я не хотела их терять.

— Ты не теряешь. Ты находишь себя.

Тишина. Только шелест реки внизу и далекие отголоски исчезающих голосов.

— А ты? — я подняла взгляд. — Ты тоже часть моей фантазии?

Он посмотрел на меня так, что внутри все сжалось:

— Если бы это было так, я бы уже исчез.

Ветер принес запах дождя. Где-то вдали еще слышался смех — или это просто эхо?

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь ты решаешь. Останешься в мире, который сама создала, или пойдешь туда, где все по-настоящему?

Я оглянулась на город, где одна за другой гасли огни. Где блекли лица и фигуры «моих фантазий», вдруг оказавшихся по другую сторону и чего-то ожидавших в напряженном молчании.

— А если я выберу реальность… что тогда?

— Тогда мы начнем сначала. Без масок. Без иллюзий. Только ты и я.

Я сделала шаг вперед. Еще один. И вдруг — словно прорвалась плотина — все нахлынуло разом: боль, гнев, отчаяние.

— Какое же я ничтожество! — выкрикнула я, ударив его кулаками в грудь. — Нафантазировала себе невесть что! Выдумала приключения, чувства… Все ложь!

Слезы хлынули потоком. Я била его снова и снова, но он не отстранялся — стоял неподвижно, позволяя выплеснуть ярость.

— Глупая! Безумная! — рыдала я, уже не чувствуя рук. — Как я могла поверить в это⁈

— Могла, — тихо ответил он, наконец обхватив мои запястья. — Потому что ты живая. Потому что тебе нужно было во что-то верить.

Я обессиленно опустилась, уткнувшись лицом в его грудь. Он обнял меня крепко, без слов, просто держал, пока я плакала — громко, надрывно, выдыхая все, что копилось годами.

— Прости, — всхлипнула я. — Прости, что не видела тебя настоящего.

— Не надо извиняться, — его голос звучал ровно, почти нежно. — Ты не виновата. Ты просто искала свет.

Город продолжал распадаться вокруг нас — но теперь это уже не пугало. В его объятиях было единственное, что оставалось реальным. Единственное, что имело значение. Я почувствовала, как его сердце бьется — ровно, упрямо. Настоящее.

— Я боюсь, — призналась я, прижимаясь ближе.

— Знаю. Но теперь ты не одна.

Я подняла глаза, полные слез.

— Ты и правда настоящий… — прошептала я. — И от этой мысли боль вдруг стала легче.

Они зовут, они ждут

[Каэль]

Я смотрел, как Элисса укладывается в постель. Ее движения были медленными, будто каждое требовало невероятных усилий. Свет ночника очерчивал контуры ее лица — тени залегли под глазами, губы дрожали, когда она пыталась улыбнуться.

— Я не смогу оставить тебя наедине с этим. Буду ночевать здесь, — сказал я, устраиваясь в кресле у окна.

Она лишь кивнула, укрываясь одеялом до подбородка. Я видел, как ее пальцы сжимают край ткани — так, словно это был спасательный трос.

— Ты… правда думаешь, что это безопасно? — ее голос звучал едва слышно.

— Безопаснее, чем если ты останешься одна, — ответил я, глядя на мерцающие за стеклом огни Амуртэи.

Когда ее дыхание стало ровным, я позволил себе закрыть глаза. Усталость навалилась мгновенно — будто кто-то накинул на плечи тяжелую мантию.

(Сон)

Я стоял посреди площади разбитых зеркал. Тишина давила на уши, а под ногами хрустели осколки, отражающие тысячи неверных бликов.