— Ты правда хочешь, чтобы я это сделал? — мой голос звучит хрипло.

Она вздыхает, отводя взгляд:

— Я не хочу, правда. Но это единственный способ выбраться отсюда. Я считаю, что ты должен предать своих фанаток, и тогда мы оба будем свободны.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как камень в кольце начинает пульсировать.

— Сомин, ты же знаешь, что я не могу этого сделать. Это против всего, во что я верю.

Она подходит ближе, ее глаза полны боли:

— Но тогда мы останемся здесь навсегда. Ты понимаешь это?

Я беру ее руки в свои:

— Лучше остаться здесь с тобой, чем предать самого себя.

В ее глазах читается борьба. Она борется с собственными принципами, с желанием спасти нас обоих.

— Ты стала для меня важнее всех фан-клубов мира, — шепчу я, глядя ей в глаза. — Важнее славы, важнее признания.

В этот момент я чувствую, как трещина пробегает по камню в кольце. Он начинает тускнеть, теряя свой блеск.

— Смотри, — говорю я, показывая ей кольцо, — каждое мое слово имеет цену.

Сомин придвигается ближе, ее пальцы касаются моего лица:

— Я не хочу, чтобы ты исчезал из-за меня. Не хочу, чтобы ты страдал.

— Но ты научила меня, что настоящее важнее иллюзорного, — отвечаю я, накрывая ее руку своей. — Ты показала мне, что значит быть искренним.

Кольцо начинает крошиться, но я не отвожу взгляда от ее глаз. В них я вижу отражение своих чувств.

Предупреждение Вееро стало сбываться. Внезапно нас откинуло на неведомую даль и мы оказались в месте, где вечный ливень размывает реальность. Холод пробирает до костей, а капли дождя барабанят по земле, создавая оглушительный ритм.

Мы находим укрытие в пещере. Сомин дрожит, я почти слышу как ее зубы стучат от холода. Я прижимаю ее к себе, пытаясь согреть.

— Это ты во всем виноват! — неожиданно бесится она, отталкивая меня. — Из-за твоей гордости мы здесь!

Я молчу, глядя, как камень в кольце продолжает трескаться, словно связи с нашим миром рвутся одна за другой.

— Ты стала важнее, — повторяю я тихо. — Даже если это будет означать мой конец.

Наши взгляды встречаются. В ее глазах я вижу отчаяние от того, что она не может принять.

Сомин делает шаг ко мне, ее пальцы касаются моей щеки:

— Ты не понимаешь. Я не хочу потерять тебя.

Ее губы находят мои в яростном поцелуе. Это не нежность, это борьба, попытка доказать что-то самой себе. Я отвечаю, чувствуя, как внутри разгорается пламя.

Магия начинает проявляться вокруг нас: алые цветы расцветают на стенах пещеры, словно кровь — уже ставшие символом нашей связи, нашей боли.

Сомин отступает в ужасе. От силы своих чувств?

— Что мы делаем? Это точно мы?

Но я вижу, как ее тело отвечает на мои прикосновения. Как страх смешивается с желанием.

Мы срываемся в омут страсти — агрессивной, почти болезненной. Это больше походило на попытку заглушить панику, утопить страх в друг друге.

Стены пещеры начинают трескаться, отражая внутренний хаос. Пространство рушится вокруг, словно зеркало наших душ. Сомин в моих руках — одновременно ненавистная и желанная. Я чувствую, как ее ногти впиваются в мою кожу, как ее дыхание становится прерывистым.

В этот момент мы оба понимаем: то, что происходит между нами, больше, чем просто страсть. Это отчаянная попытка выжить, сохранить себя в очередной иллюзии Амуртэи, которая рушится.

И когда последний луч света гаснет в пещере, мы остаемся наедине с нашими страхами и тем, что рождается между нами, чем бы это ни было.

Сомин отстраняется первой, ее дыхание прерывисто. Она отступает к стене пещеры, словно пытаясь спрятаться от самой себя.

— Что ты делаешь? — снова шепчет она, глядя на свои дрожащие руки. — Я… я не должна была…

Я молча наблюдаю за ней, а алые цветы продолжают расцветать вокруг нас.

— Это не просто страсть, — говорю я тихо.

Внезапно свод пещеры начинает дрожать. Камни осыпаются, создавая вокруг нас вихрь пыли и магии.

— Нам нужно выбираться отсюда, — говорю я, протягивая ей руку. — Вместе.

Сомин колеблется, но все же принимает мою помощь. Мы выбираемся из пещеры, навстречу нескончаемому ливню.

— Почему ты не используешь свою магию? — спрашивает она, кутаясь в промокшую одежду.

— Моя магия нестабильна, — признаюсь я. — С тех пор, как треснуло кольцо…

Она замирает, наконец понимая:

— Твое исчезновение… оно близко?

Я киваю, не отводя взгляда:

— Но я не жалею о своем выборе. Ты стала для меня важнее всего.

Сомин закрывает глаза, позволяя дождю смыть слезы:

— Я так долго ненавидела тебя. А теперь не могу представить, что потеряю.

В этот момент я понимаю: наша ненависть была такой несусветной чушью.

— Мы справимся, — говорю я, притягивая ее к себе.

Внезапно дождь прекращается. Над нами появляется светящийся портал.

— Это. Что это? Путь наружу? — спрашивает Сомин, в ее голосе слышится надежда.

Я качаю головой:

— Не думаю. Это что-то другое.

Портал начинает пульсировать, меняя цвета. Алые цветы, выросшие в пещере, тянутся к нему, словно указывая путь.

— Хотя, может быть, — шепчу я, — вдруг нам и правда нужно туда?

Мы смотрим друг на друга.

— Вместе, — говорит Сомин, вкладывая свою руку в мою. — Где бы мы не оказались.

И мы шагнули в неизвестность, держась за руки, готовые встретить любой вызов, который приготовила для нас судьба.

[Сонни]

Лисица и пульгасари стоят перед Вееро, их фигуры окутаны тенями. Воздух вокруг них искрится от напряжения.

Вееро (спокойно): Я наблюдал за вами все это время. Вы думали, что свободны в своих действиях, но каждый ваш шаг был частью моего плана.

Лисица (напряженно): Какого плана?

Пульгасари (грозно): Ты манипулировал нами?

Вееро (улыбаясь): О, не стоит воспринимать это как манипуляцию. Это было… испытание. Прожарка, если угодно.

Лисица (осторожно): Испытание? Для чего?

Вееро: Чтобы раскрыть истинную сущность этих двоих. Чтобы показать, кто они на самом деле, а не те маски, которые носят перед миром.

Пульгасари (недоверчиво): И что же ты увидел?

Вееро (задумчиво): Я увидел, как ненависть может превратиться в нечто большее. Как раздражение перерастает в любопытство, любопытство — в страсть, а страсть — в глубокую привязанность.

Лисица (озадаченно): Но почему ты держал нас рядом?

Вееро: Потому что вы — часть ключа к пониманию. Вы видите то, чего не видят они. Вы чувствуете то, что скрыто от их глаз.

Пульгасари (внимательно): И что теперь?

Вееро: Эти двое достигли истины. Сомин поняла, что ее ненависть была лишь отражением собственных амбиций. Хванмин осознал, что за маской идеального кумира скрывался человек, жаждущий настоящих эмоций. Но я сотру их из памяти друг друга, пока они не проснулись.

Пульгасари (искренне ужасается): Как жестоко! Ну, нельзя ведь так!

[Сонни — из Журнала наблюдений]

[День первый: Пробуждение]

Сегодня произошло важное событие: Сомин пришла в себя. Первое, что бросилось в глаза — ее странное поведение при виде блокнота. Он лежал на тумбочке, а внутри обнаружены записи под названием «Амуртэя: эпос любовных происшествий». Девушка явно не помнила, как их писала.

Забавно наблюдать, как она отреагировала на кулон с красным цветком на своей шее. Предмет имеет особое значение, хотя сама Сомин этого не осознает.

Заметил интересную сцену через окно больничной палаты по соседству Хванмин, увидев Сомин, начал рисовать в воздухе символ — цветок из земель Амуртэи. Но девушка лишь недоуменно нахмурилась.

Вот же мелкая! И почему не понимает связи между этим символом и своим кулоном?

[Жизнь после больницы]

После выписки события развивались стремительно. Сомин начала работать над романом в жанре романтического дарка и одновременно писать песни. Хванмин разорвал контракт со своим лейблом, выплатив внушительную сумму штрафа, и решил попробовать себя звукорежиссером.