Я не поверил.

Её звонки в день моего чемпионата говорили об обратном.

Я не брал трубку, потому что было не до телефона, он просто лежал в шкафчике на беззвучке, а я тренировался и готовился, делал всё, чтобы победить...

Победил, но какой ценой.

Александр Николаевич отказался говорить мне адрес, где теперь находится Василиса, сказал не портить ей жизнь... Ни себе, ни ей, забыть и жить своей жизнью.

Я не смог.

Даже и не пытался.

Она моя жизнь.

Я делал всё, чтобы ей было куда вернуться.

Я жил в ожидании, когда смогу забрать её от куда бы то ни было и навсегда сделать своей.

Возможно, я зря потратил столько времени впустую, и может надо было забрать её сразу, но искать её в другой стане оказалось не так просто.

Только спустя полгода я нашел её деда и думал, что он скажет мне, где искать Василису, но он чуть не пристрелил меня, в прямом смысле этого слова, обозвал меня говнюком и сказал, что я не достоин его внучки.

Я уехал ни с чем, но приехал через месяц в бронежилете. Потом ещё через месяц и ещё и ещё. Я ездил туда чаще чем в гости к Вике и её матери, которые теперь жили отдельно в новой квартире. Отец подарил, или откупился за свои грехи. Кто знает.

Я почти сдался, но вспомнил про её псевдоним, стал гуглить разные сайты, где тусуются художники, и нашёл. Зарегистрировался под чужим именем и стал её постоянным покупателем. Сначала заказывал картины в свой клуб, потом на квартиру Вики, теперь в наш дом.

Вот на столько я уверен, что верну её.

Я купил картину в дом её деда, приехал и сказал, что не уйду из его дома пока он мне не скажет точный её адрес.

Тогда дед и сдался.

Впустил меня в свой дом, рассказал, что Василиса отказалась от родителей. Иногда звонит с неизвестных телефоном матери, а отца вычеркнула из своей жизни. Им она тоже звонила с разных номеров, но дед знает и её личный, я знаю в кого Василиса такая Лиса.

Дед нанял людей, которые её нашли, и он таким образом приглядывал за ней.

Теперь я знаю где она, а ещё я знаю где она будет в ближайшие лет пятьдесят, думаю начнем с этого.

Чертовы российские авиалинии, рейс задержали на три часа.

Я рисковал опоздать куда только возможно.

У Василисы сегодня важная выставка в Лондоне. Выставка, о которой она мечтала и стремилась всю свою жизнь.

Я был горд, что она справилась.

Сама.

Как того и хотела.

Но я уже опоздал на открытие и рискую опоздать на закрытие.

Да, выставка продлится ещё месяц, но Василиса именно сегодня, сама представляет свои картины.

Я хотел увидеть это, разделить с ней день, даже находясь чуть в дали, но всё равно рядом.

Такси останавливается у выставочного зала, я щедро расплачиваюсь с водителем и выхожу из машины.

Люди выходят из здания что-то активно обсуждая, а я пытаюсь запрыгнуть в последний вагон. Рабочий день почти закончился, но я как дурак надеялся, что она ещё здесь.

Да не ждёт меня, но просто находится в этом помещении, а дальше я уже всё решу.

Я в любом случаи сегодня увижу её.

Оказавшись внутри, меня накрыла атмосфера искусства, почти интимная, но такая яркая.

Люди сетовали туда-сюда, задерживаясь то у одной, то у другой картины, которые подсвечивались своим светом. Одна была освещена холодным светом, другая красным или зелены, третья вообще была в тени и на неё лишь мельком падал свет, каждая картина будто имела своё настроение благодаря подсветке, или её отсутствию.

Василиса стала рисовать по-другому, что-то изменилась, стало не таким каким я видел её работы в маленькой мастерской.

Здесь чувствовалось что-то другое, грубо говорить уровень, учитывая, что я никогда не разбирался в картинах, но изменения были кардинальными.

Я погрузился в транс находясь здесь, но почти сразу заметил Василису, можно сказать нутром почувствовал своё солнце.

Полностью поворачиваюсь в её сторону и смотрю на хрупкую, но такую сильную девушку, от которой не могу оторвать взгляд.

Её глаза сверкают, и внутри зарождается боль, не я причина её смеха, не я причина света в её глазах, которые сейчас сверкают ярче солнца, не я разделяю с ней этот момент счастья.

Но я счастлив видеть её такой веселой, уверенной в себе, она светится изнутри и своим светом зажигает меня, да и всех присутствующих здесь.

Прохожу по всему выставочному залу, картины нереальные, я никогда не разбирался в искусстве, но это очень красиво.

Иду в дальний угол, где людей не так много, но я из далека что-то вижу, и сердце пропускает удар.

Подальше от большинства глаз весят картины очень похожие друг на друга и на этих картинах один человек…

Я...

Сердце бешено колотится в груди, я сжимаю и разжимаю кулаки не в силах справится со своими эмоциями.

Портреты с разными моими эмоциями смотрят на меня словно я смотрюсь в зеркало, это одновременно отталкивает, притягивает и завораживает.

Разворачиваюсь и уверенно иду к управляющей этого выставочного зала, она стоит в самом начале и все, кому понравилась та или иная картина могут приобрести её именно у управляющей.

— Здравствуйте, чем могу... — в глазах читается узнавание, шок и неподдельный интерес, —... Помочь? — тут же берёт себя в руки и внимательно смотрит на меня.

— Я хотел бы приобрести картины. — без тени улыбки на лице смотрю на девушку.

— Конечно, какие картины Вам понравились, если они свободны, то я буду рада продать их. — вот сейчас я чувствую, что разговариваю с человеком, который знает свою работу.

— Мои! — одно слово и все эмоции уходят с её лица.

— Простите, эти картины не продаются. — смотрит на меня растерянным и сочувствующим взглядом, бросая свой взгляд мне за спину.

Оборачиваюсь и вижу, как Василиса направляется к выходу.

Спина ровная будто Василиса кол проглотила, и глядя на неё сейчас, я понимаю как ей здесь не комфортно, но она всеми силами показывает противоположное.

Не прощаясь, разворачиваюсь и иду за ней, я не могу упустить её вновь, я должен с ней поговорить.

Выхожу из здания и мотаю головой по сторонам. Вокруг много людей, которые хотят попасть внутрь, но мои глаза цепляют одинокую фигуру.

Ускоряю шаг и следую за ней.

В дали от чужих глаз, она снимает все свои маски. Походка медленная и неустойчивая, ноги на каблуках однозначно устали и причиняют ей дискомфорт, она останавливается и снимает их, ступая на холодный тротуар.

Кто-то получит по жопе, за своё беспечное поведение, ей ещё рожать наших детей.

Василиса стоит несколько секунд, плечи опущены и, кажется, слегка содрогаются.

Она что плачет?

Ускоряю шаг и в считанные секунды нагоняю её.

Слыша приближающие к ней шаги, Василиса выпрямляет спину и оборачивается.

В глазах полные слёз я читаю шок, а затем панику.

— Не подходи ко мне. — голос дрожит, но она всем силами пытается казаться уверенной, — Зачем ты здесь? Что тебе нужно? — сыпет на меня вопросы и смотрит с разочарованием?!

— Лисёнок...

— Не смей! Ты не имеешь права меня так называть! — перебивает меня, в глазах злость и ещё что-то новое, мне неизвестное, будто она пытается закрыть, что-то внутри себя.

— Прости. — смотрю на неё, но не могу просто стоять на месте, делаю шаг.

— Стой на месте! — голос Василисы дрожит, а я не могу видеть её в таком состоянии и просто стоять.

Игнорирую слова и предупреждающий взгляд, подхожу и вдавливаю её в себя, обнимая.

Она такая родная, такая теплая. Внутри меня бешено колотится сердце.

Сколько раз я представлял её в своих руках.

Первые секунды её тело будто замирает, я обнимаю бездушную куклу, манекен, но потом она расслабляется, и я чувствую дрожь, пробегающую по её телу. Прижимаю её ещё крепче к себе.

— Прости... — целую её волосы и чувствую, как тело в моих руках содрогается от слёз.

Отстраняю её от себя, но Василиса цепляется в меня, и прижимается крепче, обнимаю в ответ и вдыхаю её запах.