— Львёнок, пожалуйста… — говорит она и я резко погружаюсь в неё на всю длину. По телу проходит дрожь, Василиса сжимает меня своими стенками и громко стонет, а я даю ей время привыкнуть к ощущениям.

— Да, ещё… — говорит моя малышка и сама начинает двигаться, кладу свои руки на её талию и начинаю постепенно ускоряться.

Чувствую, как Лисенок сжимается, стоны становятся громче, и она вот-вот кончит, слегка замедляю темп, наклоняюсь.

— Грубо или нежно? — говорю ей на ушко сжимая пальцами её сосок.

— Грубо… — на выдохе говорит моя девочка и я резко бьюсь об её бедра своими, — Дааа… — сжимается внутри, а я отстраняясь повторяю толчок, затем ещё и ещё.

Василиса уже кричит и сжимает меня почти до боли своими стеночками. Тело горит, губы сохнут, двигаюсь быстро и резко чувствуя, что мы оба вот-вот кончим.

— Давай солнце, кончай. — тараню её и она с громким стоном кончает, тело дрожит и извивается, пальцы побелели и сминают под себя простынь.

Делаю ещё несколько движений и кончаю внутрь. Чувствуя, как она принимает каждую мою каплю.

Это какой-то пиздец.

Василиса падает на постель, я накрываю её своим телом, медленно выхожу из неё, и слышу, как она стонет в матрас, переворачиваюсь и тяну Василису за собой, укладывая на своё плечо. Нежно целую в макушку, чувствую расслабление в теле и прилив любви к своей малышке.

Это блядь такая эйфория держать её в своих руках и чувствовать своими ребрами, как колотится её сердце.

Не отпущу, даже если будет вырываться, не отпущу.

Моя!

Василиса мило сопит у меня на груди.

Устала.

Моя маленькая, сладкая девочка.

Охраняю её сон и думаю, как быть дальше.

Есть две проблемы, которые не терпят отлагательств.

Первое и самое важное — это вопрос как рассказать Александру Николаевичу, что я люблю его дочь.

Он предупреждал, и я не сдержал своего обещания, но отступать и прятаться, не буду и если мы не найдём точки соприкосновения я пойду на радикальные меры.

Второй момент — это предстоящие двухнедельные сборы, на которых я обязан присутствовать.

Я не хотел переходить с Василисой в горизонтальное положение, потому что понимал, что в ближайшее время оставлю её одну и она может напридумывать себе кучу всего, с чем мне потом будет сложно разобраться.

Взять с собой я её не могу и как оставить, теперь тоже не понимаю.

В голове мысли роятся словно пчёлы и я пока не вижу их логического решения.

Слышу, как кто-то открывает дверь, догадываюсь, что это Вика и надеюсь ей хватит ума не орать на всю квартиру, о своём приходе.

Приходит минута, но в квартире тишина, молодец, мозги всё же есть, улыбаюсь своим мыслям и поправляю одеяло на Василисе.

Тихий стук по двери в мою комнату, и я вижу, как медленно опускается ручка и открывается дверь.

— Я не смотрю, — улыбается эта маленькая заноза и просовывает голову в комнату, — Раз вы тут ещё заняты, — играя бровями говорит негодница, — Я к Катьке пойду, чтобы не смущать её. — бросает на Василису взгляд, показывает мне палец вверх и так же тихо закрывает дверь.

Василиса начинает двигаться, но я сильнее прижимаю её к себе, целую в макушку, и она снова погружается в сон.

Спит Василиса тревожно, она дёргается, что-то бормочет и снова дёргается, дрожит и как будто тихо плачет, а потом просто резко просыпается и садится на кровати.

— Что случилось? — аккуратно кладу свою ладонь на её талию, — Приснилось что-то не хорошее? — провожу пальцами по её гладкой коже.

— Всё нормально. — пытается улыбнутся Василиса, но по взгляду, который она бросает на меня через плечо, понимаю, что она просто, пока не готова делиться своими тайнами. — Надо, наверное, домой ехать, — опускает голову, и вся сжимается, произнося эти слова, — Папа будет волноваться, что я не звоню ему целый день. — чувствую, как атмосфера в комнате окутывает меня какой-то тревожность и это не моя энергия.

— Солнце, если ты хочешь домой мы можем поехать, а можем и остаться, — сажусь позади Василисы и кладу ей на плечо подбородок, колючий, наверное, — Я разговаривал с ним сегодня, они с твоей мамой загородом и не собирались приезжать на квартиру, — целую и трусь носом о тонкую шею, наслаждаясь особенным запахом.

— Почему он тогда не позвонил мне? — больше себе задаёт вопрос Василиса.

— Потому что я сказал, что нахожусь рядом с тобой и оберегаю тебя. — кладу руку шейку и укладываю её головку на своём плече, Василиса облокачивается на меня всем телом и открывает доступ к своим венкам, которые пульсируют от частого сердцебиения. — Ты так сладко пахнешь… — целую линию нижней челюсти, поднимаюсь к щекам, и провожу языком по её ушку.

— Дииим… — тихо произносит Василиса и впивается своими пальчиками мне в бедро, — Я больше не смогу, — хнычет моя малышка и ведёт пальчиками вверх, — У меня правда нет сил даже в туалет сходить. — сквозь тусклый свет комнаты, вижу, как горят её щёки от смущения.

— Иди на ручки, я тебя отнесу куда только пожелаешь. — обнимаю её ещё крепче и целую в плечо.

— Нет! Сама дойду, ты и так меня не выпускаешь целый день из объятий. — прячет в руках своё личико и сквозь них тихо произносит, то, на что я оказался не готов и знать ни знаю, как реагировать, — Ко мне так никто не относился кроме отца и это пугает меня. Все всегда считали, что я сильная и должна со всем справляться самостоятельно, да какой там, никто даже и не интересовался, вывожу я ту или иную ситуацию. Все думали, что у меня нет проблем и я живу как святая, не зная людских трудностей… — на одном дыхании говорит Василиса и убирает свои ладошки с лица, — Только родители, в особенности папа поддерживал меня и оберегал, не показывал, но переживал и пытался мне помочь, а теперь ещё и ты, фактически носишь меня на руках… — поворачивает ко мне свою голову и так пронзительно смотрит, в самую душу, что у меня дыхание сбивается, будто дали под дых. — Я боюсь Дим, что в один прекрасный день, я останусь без Вас обоих. — шёпотом произносит Василиса и встаёт с кровати.

Ловлю её у выхода из комнаты.

— Василис, — аккуратно разворачиваю за плечи и кладу свои ладони на её щёчки, — Я костьми лягу, но не оставлю тебя одну! — обещаю ей и целую манящие губы.

— Обещаешь? — доверчиво заглядывает в мои глаза стоя на носочках.

— Обещаю! — прижимаюсь своим лбом к её.

— Я сейчас описаюсь, но так не хочу рушить такой момент… — начинает смеяться Василиса, а я, улыбаясь выпускаю её из своих рук.

— Ты самая необыкновенная девушка, которую я встречал. — говорю ей слегка толкая в направление туалета.

— Зато теперь ты можешь хвастаться что от тебя девушка писается кипятком. — смеётся Василиса и скрывается за дверью.

Поразительно, как она одновременно может смущаться и смеяться сама над собой.

Иду на кухню, ставлю чайник и ищу в холодильнике, чтобы нам съесть.

Слышу, как открывается дверь, несколько шагов и закрывается уже по всей видимости другая, включается вода.

— Диим, — разносится крик по всей квартире, — Принесёшь мне полотенце? — простой вопрос, а Василиса произнесла его так, словно мы давным-давно вместе и это так обыденно, не подозревая, как я хотел когда-нибудь услышать от неё, что-то подобное.

Я никогда не чувствовала себя такой окрылённой и воодушевленной.

Дима просто сплошной секс и источник моего вдохновения.

С ним мне не страшно быть глупой, смешной и настоящей, а Диме мне кажется нравится, что я рядом просто дышу.

Поворачиваю голову и любуюсь его профилем, кровь в жилах превращается в мёд от сладостных ощущений.

Мой.

— Ты решила меня соблазнить прямо в машине? — не поворачивая головы неожиданно спрашивает Дима.

— Нет, просто задумалась. — вру, на ходу понимая, как это неубедительно звучит, — Просто думаю, — отворачиваюсь от него и смотрю на мелькающие деревья за окном, — Ты когда-нибудь согласишься быть моей моделью? — я боюсь услышать его отказ, но этот страх не вызывает неприятных ощущений как прежде.