— Что нужно делать? — в его голосе слышен интерес, и я не знаю о чём больше. Дима безумно хочет попасть в мою мастерскую, а я боюсь, что ему не понравится то, чем я живу.

— Ничего особенного, — скорее себя убеждаю я, — Просто приехать и…

— Когда ты хочешь это сделать? — перебивая меня, слишком интимно говорит Дима. Мои щеки начинают гореть, а рука Димы двигается вверх по моему бедру.

— Сейчас… — говорю на выдохе и ногами сжимаю его ладонь.

В машине накаляется атмосфера, и кажется Дима готов свернуть на обочину и взять то, что ему так бесстыдно предлагают. Я разворачиваюсь на сиденье, облокачиваюсь на подлокотник и касаясь шеи Димы носом, достаю свою сумку с заднего кресла, отстраняюсь и сажусь обратно.

— Ты хитрая лиса! — говорит интимным полушёпотом Дима.

— Нет, я просто хочу нарисовать тебя таким. — шуршу своими листами и достаю карандаш.

— Каким? — интересуется Дима и бросает на меня горящий взгляд. По телу разбегаются мурашки, а внутри всё сжимается от предвкушения и мне становится неудобно сидеть на своём месте.

— Моим… — первые штрихи ложатся на бумагу, я ощущаю его голодный взгляд на себе, но не оборачиваюсь, потому что знаю, если посмотрю на него, не смогу дорисовать его профильный портрет.

Я чувствую его энергетику и то, как всё потрескивает от нашего общего желания.

С ним только так. Остро, но в то же время очень трепетно, жарко будто мы готовы спалить всё в радиусе тысячи километров вокруг, но в то же время — это только наш маленький мирок, в который мы не пускаем никого.

Никого кроме Вики.

Эта удивительная девочка поражает меня своим желанием жить, а еще она невероятно смешная и добрая, и чуточку глупая, потому что не видит очевидных вещей рядом с собой.

Такой была и я, наверное.

Карандаш ложится на бумагу, и я понимаю, что мне уже нравится, хоть это всего лишь набросок, но он уже живой и над ним не придётся сидеть бесконечное количество минут, чтобы наконец закончить начатое. Нет. Сейчас мои руки сами управляют телом, и я неспособна их остановить.

Такое бывает редко, но, когда я ощущаю этот порыв вдохновения, даже вторжение инопланетян не смогут меня сбить с этой волны, до тех пор, пока я не поставлю точку.

— Ты обещала показать мне результат, но так до сих пор этого и не сделала, — с толикой упрека слышу Димин голос, но не отрываю взгляда от листа бумаги и продолжаю водить по нему карандашом.

— Когда-нибудь покажу. — я почти не вру, просто боюсь, хотя внутри давно перестала сравнивать Диму с кем-либо и знаю, что он похвалит даже если там будет нарисована какашка. Начинаю смеяться от своих мыслей и бросаю взгляд на свою модель.

— Аж самой смешно от своей лжи. — улыбается мне Дима и проводит пальцами по моей щеке.

— Нет, я смеюсь, потому что кое-что представила. — разбушевавшаяся фантазия накидывает мне новые картинки, и я начинаю смеяться во весь голос.

— Хотел бы я хоть раз побывать в твоей голове. — задумчиво усмехается Дима.

— Ничего нового ты там не узнаешь, я всё так же тебя не люблю. — вытирая выступившие слёзы смотрю на такой полюбившийся профиль.

— В основном. — его улыбка сводит меня с ума и сейчас как никогда я рада, что умею рисовать.

Оставшуюся часть дороги я не отрывала взгляда от своей писанины, а Дима не мешал, просто иногда чувствовала его горячий взгляд на своём лице.

— Приехали художница. — аккуратно проводит Дима по моим волосам, и я выныриваю из своего волшебного мира.

— Ой. Я так погрузилась в процесс, что потеряла счёт времени. — убираю карандаш в футляр и протягиваю папку Диме, — Вот смотри. — руки дрожат от волнения и мне очень тяжело даётся это решение, но это же Дима, с ним не страшно даже упасть, а я уверена, что он не даст мне провалиться в бездну, ну или прыгнет в неё со мной.

— Серьёзно? — недоверчиво смотрит мне в глаза Дима, но папку бережно берёт в свои руки.

Несколько секунд пока он с серьёзным лицом рассматривает свой портрет, кажутся целой вечностью и когда я уже готова открыть дверь и убежать, Дима поворачивает свою голову и смотрит на меня каким-то другим взглядом.

— Я не умею красиво говорить, но если бы умел, то не нашёл бы таких слов, чтобы передать все эмоции, которые я сейчас испытываю. — кажется я не дышу в этот момент, а его полные восхищения глаза, разгоняют кровь по венам и заставляют сердце колотиться.

— Спасибо. — еле слышно вырывается из моих губ, а Дима за шею притягивает к себе.

— Это тебе спасибо солнце, что впустила меня в свою жизнь. — говорит мне на ухо и я аккуратно отстраняюсь.

— Просто карниз ударил меня по голове, и я всё ещё не в себе. — смеюсь и выхожу из машины.

Неделю хожу окрыленная, понимаю, что выгляжу глупо и подозрительно, но я не могу скрывать своё счастье.

Это абсурдно, что мы с Димой, как подростки прячемся по углам. Точнее не так, это я его прячу по углам.

Дима собирался чуть ли не на следующий день идти к отцу и рассказывать о его серьёзных намереньях.

Я сопротивлялась тогда и сопротивляюсь сейчас.

Тогда, потому что была не уверена в нас. Мало ли как бывает, внутри всё тянется, а по факту оказывается лишь мимолетной потребностью.

Сейчас я боюсь реакции отца, а то, что она будет отрицательной сомнений нет, но именно сейчас я к ним не готова. Я хочу насладиться этой легкостью влюбленности и уже позже решать серьёзные проблемы.

Пока так.

Диму это не устраивает, а я просто готовлюсь к войне, которая неизбежна.

— О чём задумалась принцесса. — неожиданно слышу любимый голос, и сама не знаю почему, вздрагиваю.

— Фух, дедуля, ты меня жуть как напугал. — демонстративно держусь за сердце изображая приступ и улыбаюсь своему другу.

Дед у меня крутой. И хоть между ним и родителями были конфликты, на мне они никогда не отображались. Я просто любимая внучка.

С дедушкой у меня очень много приятных воспоминаний. Когда я была совсем малышкой, как-то раз дедушка взял меня и пошёл гулять в лес ни сказав об этом никому. Искали нас с собаками, а дед потом от бабушки получил нагоняй.

А когда мне было лет пять, мы ходили с ним в тот же лес, и он мне рассказывал разные истории, иногда смешные, иногда страшные.

Как-то раз гуляя по лесу, я собирала красивые веточки и листочки, дедушка, как всегда, что-то рассказывал, а меня всегда манила одна таинственная тропа. Она вела в гущу леса через плотные кусты тёрна и каждый раз проходя мимо неё, я хотела узнать, что таится за этими кустами.

— Дедуль, пойдём по этой тропинке, она такая волшебная, это, наверное, вход в затерянный город. — я смотрела на него полными надежды глазами, мечтая услышать его согласие.

— Принцесса нам туда нельзя ходить. — отмахиваясь сказал мне дедушка.

— Но почему дедуль? — моему возмущению не было предела. — Там волшебники, и чудеса, а я ни разу не видела чудес, давай хоть одним глазком посмотрим.

Дедушка, улыбаясь присел на корточки, приобнял меня за плечики и прислоняя палец к губам тихо сказал: — Нет там никаких чудес, там живут тигры.

Листья на деревьях зашелестели от ветра, и дедушка крикнул: — Бежим!

Бежала я, оттуда не оглядываясь и больше не вела его к той тропе, а позже выяснилось, что за тем тёрном трансформаторная будка стояла, можно сказать и впрямь тропа в волшебный мир.

— Я тебя второй раз зову, а ты всё в облаках летаешь, рассказывай причину своего окрылённого состояния, неужто влюбилась!? — прищуриваясь, с улыбкой смотрит на меня в ожидание ответа.

— Пфф, скажешь тоже, влюбилась, не дед, о картине думаю. — пытаюсь правдоподобно врать.

— Ты это бабке можешь лапшу на уши вешать, а мне то не надо, я может и старый, но не слепой, слава Богу. — всё так же улыбаясь говорит дед, — Давай рассказывай, ты же знаешь, я могила, — кладёт себе крест на крест руки на плечи, закрывает глаза и высовывает язык, — Никому не скажу твой секрет. — подмигивает и приобнимает меня за плечи.