Позже я просто стер её из своей жизни, так же как когда-то она выбросила меня из своей.

Открываю глаза и смотрю на спящую Василису.

Теперь я люблю другую, сильнее чем кого-либо в прошлой жизни.

Глядя на Василису, я начинаю сомневаться, что вообще знал какого это любить.

Василиса…

Лисёнок…

Она похудела, щеки впали и больше нет того яркого румянца, лишь чуть заметный желтый синяк, который скоро даже не будет заметен, под глазами тоже синяки, но уже не от руки того ублюдка.

Маленькая беззащитная малышка, которую я не уберёг спит тревожным сном.

Я тяжело вздыхаю…

Что ей снится Василиса не говорит, но я каждый день наблюдаю её страдания во сне. Вижу, как она хмурит свои аккуратные светлые брови, как глазные яблоки бегают под закрытыми веками, как на лбу выступает чуть заметная испарина, а потом она открывает глаза со вздохом, словно выныривает из глубины.

— Львёнок… — еле слышно бормочет моя девочка.

— Я рядом. — наклоняюсь и едва касаясь своими губами целую её лоб.

— Мне страшно… — найдя мою руку, Василиса сжимает её, как утопающий держится за спасательный круг, словно это единственный предмет, чтобы выжить.

— Тебя никто больше не обидит, я не позволю. — глажу по спутанным волосам и целую её в закрытые глаза.

— Ты не сможешь защитить меня от собственного отца… — Василиса открывает свои бездонные глаза, наполненные слезами.

— Он просто боится за тебя. — большим пальцем смахиваю с её щеки прозрачную слезу.

— Он против наших с тобой отношений… — Василиса закрывает глаза и два ручейка стекают из-под её дрожащих ресниц.

— Ты ему рассказала? — хочу спросить почему не подождала меня, чтобы сделать это вместе, но молчу.

— Папа сам догадался… — Василиса тяжело вздыхает и начинает приподниматься, чтобы сесть, — Сказал, что он не одобряет мой выбор и что я поступаю неразумно.

— Я поговорю с ним, не переживай, мы со всем справимся. — стараюсь не показывать ей своих внутренних переживаний, поддерживаю её и поправляю подушку, пытаясь казаться уверенным в себе, но, я не уверен, я сам в себе не уверен, но не покажу ей этого.

Василиса хочет что-то сказать, но дверь открывается, и Александр Николаевич заходит с незнакомым мне мужиком, который выглядит как Джеймс Бонд.

— Поговорим. — голосом не терпящем возражения приказывает мой начальник, выходя из палаты.

— Всё будет хорошо. — улыбаюсь Лисёнку и выхожу из палаты.

В коридоре никого нет кроме Александра Николаевича, который стоит напротив окна спиной ко мне. Его руки в карманах брюк и кажется, что он уверенный и успешный человек, который смотрит на этот мир с высока, но я вижу, как он напряжён и понимаю причину его волнения.

— Это её новый охранник, в твоих услугах я больше не нуждаюсь. — не оборачиваясь с каким-то разочарование в голосе говорит Александр Николаевич.

— Понял. — без эмоций, без сожаления.

— Блять, я же просил только одного…

— В неё невозможно было не влюбится, она ярче солнца… — перебиваю его, потому что знаю о чём он хочет сказать.

— Она моя единственная дочь! — чётко по словам оборачиваясь произносит каждое слово, — Моя понимаешь?! — на меня смотрит зверь, который защищает свои территории, но я не боюсь.

— Я способен её защитить. — не знаю как, но я уверен в своих словах, которые говорю, глядя в глаза отцу Василисы.

— У тебя ничего нет, кроме долгов. — он давит, показывает свою власть, сказав лишь пару слов, но я это и так знаю.

— Это никак не отразится ни на ней, ни на Вас. — знаю, что говорю, я уже всё продумал, просто пока не решился, но видимо пришло время.

— Я не позволю ввязать её во всё это дерьмо, я запрещаю тебе к ней приближаться. — уверенный, властный взгляд, под которым, наверное, многие прогибаются, но на меня он не действует, лишь сильнее кипятит кровь.

— Вы же знаете, что меня не остановит запрет, я привык не сдаваться. — холодно, безэмоционально говорю то, что чувствую.

— Я сделаю так что ты никогда не станешь чемпионом. — бьёт наотмашь и попадает в самое больное.

— Она важнее.

— Я всё равно против! — он на эмоциях, он в обороне, а я и так перешёл все границы, назад дороги нет, — На этом разговор окончен, уходи. — он снова отворачивается к окну, строя, между нами, стену…

— Я всё равно не сдамся. — разворачиваюсь и ухожу.

Я добьюсь своего, чего бы мне это не стоило.

— Здравствуйте Василиса Александровна, я Роман Ваш новый телохранитель. — я смотрю на этого мужчину и думаю лишь о том как я теперь буду общаться с тем кто только что вышел из палаты и забрал моё сердце с собой.

— Отчество у Вас есть Роман, совесть мне не позволит так называть Вас? — спрашиваю это, понимая, что сопротивляться и кричать, я против, бесполезно, папа всё решил, осталось лишь смериться.

— Не положено, — начинает было он, но видимо понимает, что смысла брыкаться нет, я тоже дочь своего отца, смиренно, — Вадимович. — как-то даже безысходно говорит он, а я разочарована, думала хоть чуть-чуть с ним поскандалю и выплесну все свои эмоции, но походу этот вариант слишком явно написан на моём лице, а Роман Вадимович действительно профессионал раз смог считать мой план.

— Хорошо, — глядя в окно говорю своему новому опекуну, — Обещаю не доставлять Вам проблем, если только Вы не всё будете докладывать моему отцу, и не будете мне мешать. — поворачиваюсь и смотрю прямо в зеленые глаза совершенно чужого человека. — Мы сработаемся если Вы поймете, что я не пленница, а живой человек.

— Пленницей никто Вас не считает Василиса Александровна, — говорит Роман Вадимович уверенным, я бы даже сказала успокаивающим, низким голосом, — Вы просто любимый ребенок, я постараюсь не мешать. — улыбаясь говорит этот мужчина.

С виду он и правда выглядит как телохранитель или агент 007. На вскидку лет сорок, может старше, я никогда правильно не угадывала возраст человека, только возраст Димы угадала. Роман высокий, но не выше, чем папа с Димой, тоже подкаченный и женат, кольцо на пальце имеется и это радует меня почему-то. Зеленые, я бы даже сказала болотного цвета глаза смотрят уверенно и как-то даже по-отцовски, светлые волосы уложены, но как будто беспорядок на голове, надеюсь мы поладим.

— Вы уже знаете когда меня выписывают? — спрашиваю, понимая, что без Димы я тут умру от скуки и от тоски.

— Сегодня, после обеда, но если Вы готовы, то можем уехать прямо сейчас. — говорит этот мужчина и нравится мне ещё больше.

Я правда ждала, что папа найдет мне противного мужика, который будет моим надзирателем, Роман, вроде хочет пойти со мной на контакт, или делает всё специально.

— Мне потребуется десять минут, и я готова. — встаю с кровати и ухожу в ванную, чтобы хоть умыться, а всё остальное сделаю дома.

Как и ожидалось у порога в клинику меня ждал всё тот же черный «мерседес», на котором я ездила с Димой.

Роман Вадимович ездил аккуратно, но не медленно это меня очень даже радовало, он делал всё как будто на грани, вроде и гнал, но соблюдал скоростной режим, меня как будто вдавливало в кресло, но спидометр показывал разрешённую скорость в черте города, всё было другим, не, таким как с Димой, просто рядом был не мой Дима.

Я вспомнила как Дима первый раз ехал сорок километров в час, и я была готова его уволить в тот же день, флешбэки из прошлого не покидали меня всю дорогу до дома, и я не переставала ловить себя, что улыбаюсь как дурочка.

— Мы приехали, если что-то понадобится просто позвоните, я не буду стоять у Вас под дверью, как хотел того Александр Николаевич, я не проблема, а мера предосторожности. — уверенно, четко как маленькой девочке Роман Вадимович показывает мне свою сторону, а я понимаю, что он как будто загоняет меня в ловушку.

Мы не подружимся, потому что он будет играть на две команды.

В спальне я снимаю с себя всю одежду и кидаю в стиралку, как будто скидываю с себя шкуру прожитых дней. Я хочу забыться и не хочу больше вспоминать всё что произошло, но боюсь мои сны не дадут мне покоя.