— Почему ты не сказала об этом раньше?! — папа тоже на эмоциях и кричит на меня... — А если бы меня не было рядом, кто бы тебя защитил от этого психопата... — со всей силы бьёт руками по рулю, от его действий я вся сжимаюсь и закрываю рот трясущими руками, — Чёрт, прости Лисёнок, я не хотел тебя напугать... — сворачивает на обочину, отстегивает нас и притягивает меня к себе.

— Всё хорошо моя принцесса, я с тобой рядом и никому не позволю тебя обидеть! — гладит по волосам и целует в макушку.

— Пап мне страшно... — почти успокаиваюсь и отстраняюсь от него, — Что будет если он меня похитит?! — моя фантазия вырисовывает мне страшные картинки в голове и истерика почти охватывает меня вновь.

— Я не позволю этому случится Лисёнок. — опять притягивает меня в свои объятья и укачивает как в детстве.

От пережитого стресса и укачивания я незаметно погружаюсь в дрёму и мне даже снится сон, нет не сон, точнее воспоминания.

Мне было лет пять, когда папа решил, что качели на веревках уже не актуальны и нужны хорошие такие, металлические и тяжелые.

Я очень ждала, когда их установят, чтобы покататься на новых и красивых качелях.

И дождалась.

Они были тяжелые и мне маленькой девочке было очень тяжело сначала из разогнать, чтобы они взмывали вверх высоко-высоко, а потом остановить, но я никогда ничего не боялась и всегда потом из-за этого ревела.

В тот раз раскачавшись, я не захотела ждать, когда качели под собственной тяжестью остановятся, и решила, что проще будет спрыгнуть.

Прыжок и приземление были фееричными, но зачем я решила посмотреть вслед качелям, так до сих пор мне не понятно.

По всем законам качели неслись вниз, туда, где я сидела, и встреча со мной была неизбежна. Как итог рассечённая бровь и испуганный отце, который с площадки нес на руках окровавленную и орущую меня в дом.

Он обработал мою рану, налепил пластырь и сидел, укачивал меня, пока я икала от испуга.

— Я всегда буду рядом Лисёнок и никому тебя не дам в обиду!

Просыпаюсь от того, что папа хлопает своей дверью, открывает мою и удивлённо смотрит на проснувшуюся меня.

— Ты же так крепко спала? — он прищуривается и с улыбкой спрашивает, — Или ты опять всю дорогу претворялась?

В детстве я часто такое практиковала, что бы папа заносил меня в дом на руках.

Улыбаюсь ему и поднимаю руки вверх, как маленькие дети, когда просят, чтобы их взяли на ручки.

— Маленькая Лиса. — смеётся папа и помогает мне выбраться из машины.

Я никогда не смогу найти, хотя бы слегка, похожего на папу человека, который так же безусловно будет любить меня.

— Это пиздец, — Глеб, мягко говоря в шоке от услышанного рассказа, — Погоди, давай я перепроверю сказанную тобой инфу, — его лицо отображает сомнения и хоть какую-то надежду, что он понял, что-то не так, но я почти на 99 % уверен, что он всё правильно понял, — Ты вчера вышел из подъезда и тебя поджидали три омбала, которые вежливо сообщили тебе, что долги Оксаны теперь твои и ты должен им невьебенную сумму денег, для усвоения информации ты получил битой по почкам и они уехали, скажи мне, что я где то, что, то не так сказал! — Глеб снял очки и тёр свою переносицу, поглядывая на меня сочувствующим взглядом.

— Всё так, ни больше ни меньше… — многозначительно смотрю ему в глаза, сейчас поможет мне только чудо.

Лечение Вики обходится в приличную сумму, которую вдвоём с Оксаной и так тяжело собрать, плюсом нужно как-то жить.

— Я не знаю каким Богам ты перешёл дорогу, но сейчас тебе поможет только дьявол! — Глеб хлопает меня по плечу и уходит работать, оставляя меня со своими мыслями.

Первое, что приходит в голову так это то, что нужно менять работу на более оплачиваемую. В сервисе платят хорошо, но этого, теперь не хватает.

Второе, я возвращаюсь на гонки. Нужно позвонить Филу и узнать готов ли он меня принять.

И третье, что беспокоит меня больше всего, так это угрозы касаемо Вики.

— Ты будешь регулярно платить, если не хочешь, чтобы твоя сестра попала в какой-нибудь бордель для извращенцев. — сказал мне напоследок один из тех, кто бил меня битой, после чего они просто уехали.

Я не хочу проверять достоверность его слов и очень хочу верить, что это просто блеф, но внутреннее чутьё подсказывает, что эти могут и не такое.

День проходит незаметно, все мои мысли витают где угодно, но только не на работе, я выполняю её на автомате и не слежу за бегом минутных стрелок.

Почти подъезжаю к району, в котором живу, когда мой телефон начинает звонить.

Тренер.

Морально я уже подготовил себя к его отказу работать со мной, но одно дело представить это в голове, другое услышать.

Останавливаюсь на обочине и включаю аварийки.

— Слушаю Вас. — принимаю вызов и жду своего вердикта.

— Почему ты ещё не в зале? — строго спрашивает тренер, — У тебя двадцать минут, чтобы явится на тренировку!

Он просто сбрасывает вызов, не дожидаясь моего ответа.

Не отказался.

Готов ли я продолжить свой путь к успеху, думаю да.

Рад ли я звонку тренера, несомненно.

Разворачиваю машину и мчусь в зал.

Кровь бушует по венам, а в мыслях всё равно сидит червячок сомнения и грызёт мне мозг.

Что если тренер хочет лично, глаза в глаза сказать, что он больше не видит смысла меня тренировать.

Захожу в зал, тренер сидит на канвасе и что-то читает. Подхожу протягиваю руку.

— Здравствуйте Николай Петрович. — мнусь как ученик, который опоздал на занятие.

— Привет, садись, — хлопает рядом с собой. — Как ты? — закрывает свою книгу и внимательно на меня смотрит.

— Да пойдёт. — говорю ему опуская голову.

— С Федерации звонили, сказали, что будут изменения в сборной. — крутит свою книгу в руках, голос не радостный, тоже не в восторге от новостей.

— В отпуск отправят? — ухмыляюсь, понимая, что никто не простит мне это поражение.

— Нет, скорее всего пересмотрят твою позицию первого номера и как капитана команды. — смотрит на меня своим пронзительным взглядом, а я не знаю, что сказать.

Я знал, что так будет, знал, что это последний бой.

— Николай Петрович, я на пике своей формы слетел, до финала не дошёл, — говорю и замолкаю, подбираю слова и не нахожу их, — Может пора уже вешать перчатки на гвоздь? — смотрю на него в ожидании ответа.

Тренер переводит на меня свой злой и разочарованный взгляд.

— Что ж, если это твоё решение, так тому и быть. — встаёт, со злостью бросает книгу на канвас и уходит.

Сижу и думаю, что делать, голове разные мысли и я честно не знаю, что сложнее на ринге драться или за рингом за своего бойца сгорать.

Вспоминаю всё с начала, от маленьких побед до принятия в сборную и понимаю, что не смогу я без бокса, не смогу так поставить точку.

Иду в тренерскую.

— Я готов тренироваться. — уверенно говорю, смотря в спину тренера.

— Зачем? — спрашивает меня через плечо.

— За золотом. — уверенно отвечаю ему, и он поворачивается ко мне.

— Опять по кругу, от чемпионата страны, до международных соревнований, подумай хорошенько. — испытывающем взглядом смотрит на меня, но я уже всё решил.

— Обратного пути не будет, до седьмого пота, до крови. — смотрит, как будто в душу заглядывает, — Последний раз спрашиваю!

— Я готов.

— Тогда завтра в восемь в зале. — в глазах плохо скрываемая радость и я сам рад.

Поздно вечером еду на гонку.

Кат только я позвонил Филу, он обрадовался моему возвращению и сообщил, что ближайшая гонка уже сегодня.

Еду по трассе наслаждаюсь пустой дорогой, только об этом подумал, как меня тут же обгоняет какая-то черная спортивная тачка, скорость неимоверная и я даже не разглядел марку.

Могу предположить, что это едет туда же куда и я, только сомневаюсь в его участии, ведь такие обычно занимают места зрителей, стоят пантуются тачками, которые им купили родители.